Анархо - омегархат для Горшка

Беременность это очень ответственный, но при этом странный, порой нервный и очень волнительный период в жизни каждой пары в целом и каждой омеги в частности, потому что невозможно угадать что именно произойдёт, какие причуды возникнут у омеги и как перенесёт это альфа. Миха с Андреем, решившиеся, наконец, стать родителями, не были исключением, но даже не могли представить с чем именно столкнутся. Однако природа - та ещё шутница, поэтому примерно с пятого месяца в Князе, и до этого бывшем вполне себе темпераментным парнем, проснулась настоящая секс - бомба. Он был готов буквально всегда и везде, укатывая обычно очень выносливого Горшка до состояния тряпочки. Порой Андрюше было так надо, что Миха, прерывая репетицию, топал с ним в туалет, пальцами доводя своего любимого омегу до оргазма. Горшку было стыдно перед ребятами, но князевское спокойствие ему было дороже, да и как альфе ему льстило, что муж хочет его везде и всегда. Некоторые трудности начались когда Миша понял, что не вывозит даже со своим конским здоровьем, но на каждую проблему можно было найти решение... — Дюш, ё-моё, хорошо тебе? — хрипло простонал Миха, когда после оглушительного оргазма к нему вернулся дар речи. Он лежал на боку, обнимая Князя за заметно округлившийся, хорошенький животик и, уткнувшись в мягкое андрюхино плечо, мечтал о совместном душе и хорошем сне. Первые большие – аж четыре дня – выходные после записи нового альбома не могли не радовать, и даже гипер-сексуальный Андрей в первые сутки просто спал, сделав гнездо из михиных шмоток и прижимая к себе самого Миху. А вот на второй день отдохнувший организм потребовал своё и Дюша, решив что пора, принялся соблазнять Горшка с утроенной силой, расхаживая в его футболках на голое тело, игриво покачивая бёдрами и усаживаясь к Михе на колени. Всё это возымело успех, и по началу молодой альфа был активен как никогда, но спустя сутки их секс - марафона с перерывами на еду и короткий сон, Миша понял, что потихоньку начинает уставать, но Андрею будто всё было мало. Последний их секс был максимально нежным, очень чувственным, Горшок вложил в него все силы и умения, чтобы сделать своему омеге как можно приятнее, и теперь надеялся на здоровый сон, но Князь, грузно перевернувшись на другой бок и потеревшись о Миху упругим животиком, жалобно взглянул Горшку в глаза и, приобняв его насколько хватило длины руки, вздохнул: — Мих, мне кажется, я хочу ещё... Уже засыпающий даже без похода в душ Миша резко открыл глаза и, состроив своё фирменное щенячье выражение лица, уставился на Князя. — Ты уверен? Может, ты хочешь просто полежать, — Горшок, не сдержавшись, зевнул, — потискаться, понимаешь, да?  Андрей, грустно вздохнув, потёрся о Миху не только животиком, но и крепким стояком. Ему самому было совестно упахивать мужа, он видел что Горшок даже со своей знаменитой выносливостью порой уставал, но сейчас хотелось аж до боли в возбуждённом члене и до хлюпающей от смазки задницы. Проклятые гормоны диктовали свои правила, начиная от вкусовых пристрастий и набора веса и заканчивая, как это называл сам Князь, «чрезмерной ебливостью». Он пробовал дрочить себе сам, используя пальцы и игрушки, но это было не то. Андрюхе нужен был Миха с его худоватым, но очень сильным телом, огромными, нежно оглаживающими животик ладонями, со всеми его слишком громкими, порой женскими стонами, рыками и сопениями, а также с поцелуями, родным запахом альфы и просто ощущением любви и заботы. Без этого долгожданное удовлетворение не наступало, настроение портилось и жизнь теряла краски. Порой Князю было противно от такого похотливого себя, но ласковый Горшок быстро убеждал его в обратном, то потираясь о живот носом и щекой, будто большая собака, то нежно целуя Андрюху куда-то в стык между ухом и шеей, то просто, глядя в глаза, беззубо улыбаясь и говоря, что у него самый лучший муж, которого невозможно не хотеть. Но сам Андрей прекрасно понимал, что потихоньку заезживает Миху и что у всего есть предел. Похоже, наступил он сегодня. — Я точно уверен, — вздохнул Князь, с сожалением глядя на вяло лежащий на бедре михин член, — но думаю, нам надо попробовать кое-что новое, вернее, хорошо забытое старое. Игриво дёрнув бровью и навалившись на Горшка, чтобы чмокнуть в щёку, Князь быстро изложил активизировавшемуся от любопытства Михе свой план.  — Давай ты будешь снизу, как в шараге, помнишь?  Не то чтобы Горшок был как-то против смены ролей, но они уже давно, лет пять так что, практиковали самый обычный для альфы и омеги секс, потому что обоим это просто нравилось. Эксперименты же в шараге, когда Миша и Андрей были совсем зелёными юнцами, были связаны с тем, что высокий, крепкий, даже слегка шкафоподобный из-за занятий боксом Миха просто напросто боялся навредить мелкому и тощему Дюхе своим огромным хуем или случайно придавить его во время секса. Да и брюхатить Князя не хотелось, во всяком случае в пятнадцать, а «резиновому изделию номер два» и тем более «своевременному вытаскиванию» начитанный Горшок не доверял. Андрюхе же тогда хотелось до одури, взаимной дрочки и работы ртом уже было мало, и тогда прошаренный во всякой порнографии Шурик предложил им оригинальный способ, помогающий и сексом заняться, и Князя не покалечить, и полностью исключить залёт. Загвоздка была только одна: сверху должен был быть омега. Альфе же в этой раскладке доставалась принимающая позиция, поэтому не каждый альфа, воспитанный в «традиционных ценностях», решился бы на подобное. Миха, разумеется, долго тупил, краснел, бледнел и сомневался, но в итоге рискнул. И ни разу об этом не пожалел, потому что аккуратный, средних размеров член Князя делал так хорошо, так сладко, что иного порой и не хотелось. А уж умелые, опытные в растяжке ануса и стимуляции простаты пальчики, готовившие Миху к соитию, и вовсе заставляли его сердце биться чаще и с предвкушением ждать каждую их с Андрюхой близость. Так они продержались пару лет, пока Горшок, наконец, не решился и на обычный секс, в активной, привычной для альфы, позиции. Ещё какое-то время они менялись местами, но потом слегка набравший вес, красиво округлившийся и уже не боявшийся что его придавит усохший после успешного лечения Миха, Андрей выбрал классическую для омеги позицию. Ему нравился огромный член Горшка, его нежность и забота во время секса, да и потешить эго своему альфе, решившему, наконец, завязать, очень хотелось. Теперь же, спустя годы счастливой во всех смыслах семейной жизни, им предстояло вернуться к истокам.  — То есть ты меня трахнешь, да? — Миха, выпучив глаза и став похожим на сову, уставился на Андрея, — А для мелкого такая нагрузка будет нормальной?  — Да вроде до этого не жаловался, — пожал плечами Князь. Горшок явно был согласен, но не мог без игр в недотрогу, и Андрюха с радостью ему подыгрывал. Прислушавшись на всякий случай к ощущениям, чтоб точно нигде не давило и не тянуло, он погладил живот и, слегка успокоив своё возбуждение, принялся нежно оглаживать михину широкую грудь, стараясь задевать маленькие коричневатые соски.  — Соглашайся, Мишут, тебе же раньше нравилось, — томно ворковал Андрей, наслаждаясь пока ещё сдержанными горшковскими стонами, — перед этим точно будет растяжка и минет, как ты любишь... Уже слегка возбудившийся от князевских ласк и феромонов Миха снова простонал, а затем, накрыв андрюхины небольшие ладошки своими, остановил его поглаживания. Любовно оглядев такого красивого, аж светящегося изнутри Андрея, со всеми его сочными формами, небольшим, аккуратным животиком, обесцвеченной макушкой и бесстыдной, но очаровательной улыбкой, Миша понял, что точно готов. Коротко кивнув, он, приподнявшись, чмокнул Князя в губы, а потом принялся ползать по кровати, собирая подушки в кучу и подкладывая их себе под спину. Жизнь в турах с неудобными полками в поездах и просто адскими автобусными сиденьями научила ценить свой сколиозный позвоночник даже во время секса. Андрей же, правильно понимая михино копошение, осторожно слез с кровати и зарылся в тумбочку ради поиска нового тюбика смазки. Старую они уничтожили ещё в начале сегодняшнего секс - марафона.  — Готов, Миш? — заботливо спросил Князь, устроившись между раскинутых горшковских ног и оглаживая его острое, слегка костлявое колено. Миха, прикрыв глаза и щурясь, будто кот, лениво надрачивал свой полувставший член.  — Как пионер, ё-моё, — протянул Горшок и слегка подкрутил поясницу, открывая Андрею лучший доступ к заветному отверстию. Князь, опустившись насколько позволял живот, выдавил на пальцы немного смазки и, разогрев её, провёл рукой по михиной промежности. От неожиданного, давно забытого прикосновения Миху будто током прошибло, и он, выгнувшись, застонал в полную силу. — Ммм, какой ты страстный, Мих, — улыбнулся Андрей, — а ещё, это самое, не хотел... Горшок снова застонал и поёрзал задом, призывая Князя продолжить. Тот не стал медлить и, проведя ещё пару - тройку раз по промежности, размазал смазку и, немного поиграв с яичками, приставил, наконец, палец ко входу. Мышцы сжались от непривычного давления, но Миша, пару раз проведя по ещё не до конца вставшему члену рукой, всё же смог расслабиться, и палец проник внутрь. От лёгкого ощущения заполненности сразу стало сладко и в паху разлилось приятное тепло, делая михин член твёрже, а самого Горшка –  довольнее. Князь же, дав своему мужу немного времени, решил уделить внимание крупной, красноватой головке и, нагнувшись чуть сильнее, лизнул её, вызывая у Михи ещё один громкий, протяжный стон. Но Горшок, быстро сбросив с себя негу возбуждения, пристально глянув на Андрея, вдруг спросил: — Дюш, а тебе можно наклоняться-то, ё-моё? А то на живот будешь давить, нехорошо, понимаешь, да? — Я на твою ногу обопрусь, — рассеяно протянул не сразу сообразивший чего от него хотят Князь, — глубокого минета не выйдет, но, это самое, немножко сделаю тебе приятно. Удовлетворившись ответом, Миха снова откинулся на подушки и, почувствовав жаркий князевский рот на своём члене, растворился в приятных ощущениях от шустрого андрюхиного языка и неспешно двигающегося внутри него пальца.  Сам же Князь еле сдерживался, чтобы не наброситься на Горшка и не трахнуть его или не оседлать уже неплохо стоявший член, но он понимал, что даже очень выносливый Миха не готов к ещё одному активному заходу, а для пассивной роли требовалось чуть больше времени на подготовку, ведь он не хотел травмировать менее податливый анус альфы. У Андрея пульсировало внутри от желания и, кажется, даже выделялась смазка, как во время течки, он с трудом боролся с мыслью о том, чтобы подрочить хотя бы пальцами, но, взяв себя в руки, Князь сосредоточился на подготовке Михи. Найдя бугорок простаты, он принялся активно двигать пальцем в этом месте, заставляя Горшка стонать и комкать простынь от возбуждения. Вскоре, почувствовав что альфа достаточно расслабился, Андрей добавил ещё один палец.  — Как хорошо, Дюш, — глухо протянул Миша, чувствуя, что от ощущения заполненности и давления на простату у него теперь стоит колом.  Вялость и усталость как рукой сняло и захотелось Андрея с новой силой. То ли так действовали феромоны возбуждённого омеги, то ли знаменитый массаж простаты и правда творил чудеса, но взбодрившийся Горшок теперь активно подавался бёдрами навстречу Князю, получая удовольствие и от ловких пальчиков, и от шустрого язычка, так умело сейчас облизывающего его головку. Вскоре Миха почувствовал, как Андрюха добавил третий палец.  Князю же казалось, что он скоро кончит от возбуждения, совершенно не касаясь себя ни спереди, ни сзади. Смотрящий на него своими огромными карими глазами Миха, кусающий нижнюю губу клыками и аж подвывающий от возбуждения, не мог не распалять и так очень сильное желание Андрея, а начавший сочиться смазкой михин член и податливая, но при этом довольно тугая задница и вовсе сводили с ума. Заглотнув член особенно глубоко и затем с лёгким сожалением выпустив его из своего рта, Князь для верности сделал ещё несколько движений пальцами, стараясь всё время попадать по простате, а после, вытащив их из ануса, прохрипел: — Мих, похоже ты готов. А я, это самое, сейчас взорвусь от возбуждения.  Горшок тут же бодренько подскочил, глупо гыгыкнув от скользких ощущений между ягодиц, и принялся накладывать подушки на середину кровати, чтобы улечься на них животом. Андрей в это время растирал затёкшую от столь долгой подготовки поясницу, и, не сдержавшись, немного подрочил себе пальцами, скорее дразня чуть припухший от возбуждения и недавнего соития анус, чем по-серьёзному трахая себя. Низ живота скрутило сладкой судорогой и Князь тут же убрал пальцы, боясь спустить раньше времени.  Когда Миха, наконец, улёгся на подушки и задрал свою тощеватую пятую точку повыше, Андрей чуть не подавился слюной от возбуждения. Горшок, стоявший, а точнее лежавший практически раком, одной рукой придерживал ягодицу, открывая очень привлекательный вид на ярко-розовое, тугое отверстие и уже порядком отяжелевшие, наполнившиеся спермой яички. Сам Миха при этом был красный, как рак, румянец залил не только щёки, но и плечи, и кусочек спины и, похоже, даже ягодицы. От этого зрелища у Князя, казалось, пар валил из ушей. — Давай, Андрюх, а то я раньше тебя кончу, понимаешь, да? — практически прошептал Миша, — Знаешь какие приятные эти простыни, если хуем касаться, ё-моё. Теперь понятно чего тебе на животе нравилось.  — Мммиш, я сейчас... — простонал окончательно одуревший от возбуждения Андрей, и, нанеся ещё немного смазки на член, пристроился к михиному анусу.  Толкнувшись и войдя почти наполовину, Князь подождал немного, давая Горшку привыкнуть, а затем, когда Миха сам стал ёрзать, вошёл полностью и через пару секунд медленно потянулся обратно. Было чертовски хорошо, так сладко, что аж скручивало где-то в районе груди и низа живота, посылая в мозг сигналы о невероятнейшем наслаждении. С каждым толчком Андрюха всё набирал темп, одной рукой придерживая Миху то за ягодицу, то за бедро, а второй не забывая удерживать живот, защищая его от резких ударов о спину Горшка и слегка разгружая свою многострадальную поясницу. Миша же подмахивал в такт, безудержно громко стонал и, как успел заметить Андрей, надрачивал себе, ловко протолкнув руку к паху. Внутри альфы было очень жарко и тесно, нежные стеночки сжимали ставший во время беременности очень чувствительный член, а феромоны Михи добавляли происходящему нотку какой-то звериной, первобытной страсти, поэтому Князь чувствовал, что долго не продержится и оргазм не за горами. Толкнувшись ещё несколько раз и, судя по слишком громким стонам, переходящим в скулёж, попав точно по простате, Андрей кончил, изливаясь прямо внутрь своего альфы. Хотелось навалиться на михину спину, но какая-то очень разумная часть мозга напомнила о животике, поэтому, осторожно выйдя из Михи, Князь присел на задницу чтоб отдышаться и заодно понаблюдать, как из приоткрытой, покрасневшей после секса дырочки вытекает белёсая сперма и как ходят ходуном яйца додрачивающего себе Горшка. Восстановив дыхание, омега предусмотрительно отполз от длинных михиных ног и улёгся рядом со своим мужем, осторожно касаясь его плеча и любуясь его блаженным, прекрасным лицом во время подступившего оргазма. Член Князя так хорошо и так правильно заполнял Миху, что он даже успел пожалеть о таком долгом перерыве в этой их практике. Не смотря на сильное возбуждение, Андрей был хорошим любовником и старался доставить Горшку как можно больше удовольствия, практически каждый раз попадая по простате, тем самым вызывая у Михи не то бабочек в животе, не то небо в алмазах. Чувствительная головка очень приятно тёрлась от их мягкое постельное бельё, но Миша понимал, что беременный омега на пике возбуждения долго не продержится, как бы ни старался, поэтому, проявив чудеса гибкости, он подсунул руку под живот и принялся надрачивать себе, стараясь кончить если не одновременно с Андреем, то хотя бы не сильно позже него. Вскоре стоны и всхлипы Князя стали чаще, а толчки – быстрее, хаотичнее, резче, поэтому Миха понял, что оргазм его мужа не за горами. Решив не отставать, он полностью растворился в ощущениях и вскоре почувствовал, как Андрей тяжело задышал, а затем замер. Спустя несколько секунд, показавшихся альфе вечностью, Князь, наконец, вышел из него и Миза принялся яростно додрачивать, чтобы как можно быстрее обнять Андрюху и вдоволь понежиться с ним. Пика Миха достиг, когда его плеча коснулась маленькая, аккуратная андрюхина ладошка. По-звериному рыкнув, Горшок спустил, уделывая их любимые наволочки, а затем ещё несколько минут лежал, не двигаясь, с максимально дурацкой, сверкающей дырами вместо зубов, улыбкой. Судя по ощущениям горячего, упругого тела с таким родным, невероятно вкусным запахом, Андрей устроился рядом с ним, по-собственнически закинув руку на спину своего альфы.  Придя в себя после оргазма, Миха понял, что слышит равномерное, тихое и даже мелодичное сопение. А это значило, что Андрюха, наконец, вымотался от секса и, как нормальный человек, уснул. Осторожно, чтобы не разбудить мужа, Горшок выпутался из его объятий, наскоро обтёрся сам, обтёр Князя и, сбросив уделанные подушки на пол, улёгся рядом со своим омегой, накрыв их обоих простынкой. Привычным жестом положив руку на округлый животик, Миша уткнулся носом куда-то в андрюхины волосы, наслаждаясь родным запахом и буквально дурея от счастья.  — Люблю тебя, Мишань, — сонно, едва различимо пробормотал Андрей и, накрыв михину лапищу своей ладошкой, снова заснул. Возбуждение, наконец, отступило, оставив место для здоровой усталости, предшествующей долгому, но полезному, восстановительному сну. — И я тебя, понимаешь, да? — ответил разомлевший Миха, чувствуя, как слипаются глаза, — тебя и нашего малыша, Дюш... Провалившийся в сонное царство Миша чувствовал себя самым счастливым на свете альфой, ведь рядом с ним сейчас лежал его любимый омега, а под его ладонью билось сердце их общего ребёнка. Ради такого стоило в своё время завязать и бороться. Ради такого стоило жить.