It's just us in this

— Ты меня избегаешь. Голос Сынчоля был низким, тёплым, как солнце в июньский полдень. Уверенным. Таким, который обычно пробирается под кожу, вынуждая либо спорить, либо подчиняться. Джонхан не поворачивался. Просто смотрел в окно учительской, наблюдая, как ветер шевелит листву на деревьях школьного двора. Ещё немного — и здесь распустятся цветы, воздух наполнится ароматом весны, а он… Он уйдёт. — У тебя мания величия, — сухо бросил он, сжимая пальцы на подоконнике. — А у тебя – херовая привычка убегать, когда что-то чувствуешь. Сынчоль стоял слишком близко. Достаточно, чтобы тёплое дыхание касалось его шеи, вызывая предательские мурашки. Джонхан медленно выдохнул. — Мы работаем в одной школе, Сынчоль. — Уже нет... Пальцы на подоконнике дёрнулись. Он забыл. Забыл, что эти два года – срок. Что он больше не учитель. Глухо сглотнув, Джонхан прикрыл глаза, но это не помогло. Он чувствовал его слишком ясно: тепло тела, напряжённость мускулов, взгляд, прожигающий затылок. А потом ощутил, как сильные руки плавно скользят по его талии, притягивая ближе. — Теперь у тебя нет оправданий. Его развернули, и прежде чем он успел вымолвить хоть слово, губы Сынчоля накрыли его в медленном, ленивом поцелуе. Тёплые ладони пробежались по спине, удерживая, сжимая. Мощные, уверенные. Такие, от которых можно сломаться. Но Джонхан только выгибался навстречу, позволяя Сынчолю взять своё. Его спина вжалась в подоконник, когда поцелуй разорвался. — Ты отрада для глаз моих, — пробормотал Сынчоль, проводя пальцами по его скуле. Джонхан хмыкнул, вскидывая на него тяжёлый взгляд: — В романтики заделался? Ты где это прочитал? — Это из головы. — Сынчоль улыбнулся, наклоняясь ближе. — Когда ты рядом, мир цветёт другими красками. — Господи, заткнись. Сынчоль послушно заткнулся. Губами. Грубо, глубоко, сжигая воздух между ними. Джонхан томно застонал в поцелуй, хватаясь за его плечи. Вжимаясь в него сильнее, требовательнее, словно боялся, что тот исчезнет. Но Сынчоль не исчезал. Только крепче обнимал, только сильнее прижимал к себе, погружая его в это пьянящее ощущение. — Малыш… — хрипло выдохнул он. — Будь ласковей, — прошептал Джонхан в ответ, задевая губами его губы.