It's just us in this

Практики перед камбэком всегда самые тяжёлые. Долгие, утомительные, изматывающие до последней капли сил. 5:30 утра. В зале больше никого не осталось — только они двое. Остальные уже давно разъехались по общежитиям, а Сынчоль с Джонханом продолжали отрабатывать последние элементы хореографии. — Всё, хватит, — наконец выдыхает Сынчоль, останавливаясь. — Дальше уже бессмысленно, мы выжаты. Джонхан, отдуваясь, кивает и проводит рукой по растрёпанным волосам. Их отражения в зеркале выглядят как два призрака — усталые, но довольные собой. Они хватают бутылки с водой и направляются к выходу. Но едва они распахивают дверь, в лицо врывается ледяной порыв ветра. — Чёрт… — шипит Джонхан, прикрываясь ладонью. Перед ними раскинулась зимняя буря. Снег валит крупными хлопьями, улицы и дороги замело так, что едва видно очертания фонарей. Ветер свистит в ушах, пробираясь под одежду. — Ну и когда это началось? — недовольно бормочет Сынчоль, зябко поёживаясь. — С минуту назад, видимо, — хмуро, с привычным сарказмом в голосе отвечает Джонхан, потирая руки. — Так, нет. Я туда не пойду. — Ладно, возвращаемся, пока не замёрзли тут к чертям, — решает Сынчоль, закрывая дверь. Они снова оказываются в зале для практик. Здесь тепло, но после ледяного воздуха с улицы прохлада начинает чувствоваться острее. Джонхан дрожит, пытаясь согреть себя руками, но это бесполезно. Сынчоль молча снимает свою куртку и набрасывает ему на плечи. Джонхан сначала удивлённо моргает, а потом ухмыляется. — Только не влюбись в меня ещё сильнее, — шутит он, запахиваясь в куртку. Сынчоль усмехается, но сердце у него почему-то колотится чаще обычного. — Куда ещё сильнее? На мгновение наступает тишина, нарушаемая только завыванием ветра за окном. Джонхан чуть прищуривается, будто оценивая его слова, а затем медленно улыбается. — Дурак, — мягко говорит он, и почему-то теперь тепло становится уже самому Сынчолю.