4
11 марта 2025 г., 01:41
Когда он вернулся в комнату, Земо, стоя у холодильника, все еще потирал предплечье.
— Отсутствие льда — все-таки существенная оплошность, — произнес он, поджимая губы. Баки на секунду растерялся оттого, что тот не выглядел обиженным, но в какой-то степени Земо сам напросился — он прекрасно знал, на какой риск шел, когда прикасался к нему в поисках триггеров.
— Я не сломал…? — спросил Баки, нерешительно подходя ближе.
Земо задрал рукав, демонстрируя покрасневшее предплечье и тоже разглядывая его со всех сторон. Синяки там определенно очень скоро выступят.
— Нет. Но зато не придушил. А то пришлось бы носить одежду с высоким воротом, — пожал плечами Земо и слегка усмехнулся. А Баки продолжал чувствовать вину за свою несдержанность. Мозг снова подвел его, заставив действовать не как Баки, а как Зимний Солдат. Рефлексы ни черта не хотели стираться из мышечной памяти. Конечно, спустя столько лет не только они прочно обосновались в его костном мозге.
— Думаю, нам нужно прекратить, пока не стало хуже, — пока Баки не перешел черту. Нужно быть идиотом, чтобы продолжать давить на пружину, не задумываясь о том, что однажды она отскочит.
— Возможно. Если ты ответишь — это то? Тот момент, который ты вспомнил и на который отреагировал. Ты делал то, что не хотел? — Земо смотрел в упор и будто видел насквозь, каждую мысль, каждый размытый образ памяти.
Баки открыл рот и вдохнул, но так и не нашел мужества, чтобы ответить, поэтому коротко кивнул и отвел глаза.
— Значит, мы нашли, — сказал Земо, — что-то из разряда опиатов. Типа морфия.
— Ты разве сам не знаешь, чем меня травили и как издевались? — у Баки невольно сжались кулаки. Зачем Земо задает вопросы, на которые и так знает ответ? Все должно было быть в чертовой книжке. И препараты, и тесты, и пытки, и каждый результат хотя бы в краткой сводке.
— Это не мне нужно, — внезапно сказал Земо, наклонив голову, — это нужно тебе. Чтобы ты осознавал, что делаешь и почему, как это повлияло на тебя. А каким препаратом этого добивались — не так уж и важно.
Он коснулся плеча Баки, и тот вздрогнул.
— Мне нужен перерыв, — Баки развернулся и ушел в комнату, оставляя барона одного. Затылок жгло от осознания, что Земо вновь ушел от ответа, и ужаса, сколько всего могло быть написано в книге. Ему хотелось похоронить все секреты внутри, но Земо стоял с лопатой в руках не для того, чтобы это сделать. Он знал не только место, но и что конкретно он искал. И все раскопанные секреты им в итоге придется хранить вместе.
***
Баки отказался от обеда, выбравшись из комнаты, в которой попробовал читать и бесцельно блуждать по интернету с телефона, только к вечеру, когда аромат мяса и трав проник через щель под дверью. Земо, держа в руках деревянную ложку, завис над дымящейся сковородкой и не заметил, как Баки вернулся в комнату и угрюмо смотрел на него из-за холодильника. Абсолютно непривычная картина гипнотизировала — мужчина был не просто увлечен процессом, он испытывал чистейшее наслаждение от готовки. Баки не понимал, как можно несколько часов стоять у плиты, его максимумом было — разогреть еду в микроволновке. У него не было ни времени, ни настроения, ни мотивации. Если бы у Стива не было кухонной утвари, то Баки уж точно не озаботился ее покупкой, в отличие от чашек и стаканов, которые служили расходными материалами с его-то нервами.
Земо поднес было ложку ко рту и подул, но заметил наблюдателя. Он развернулся и предложил Баки попробовать блюдо.
— Верю, что у тебя получилось вкусно, — произнес он, качнув головой, и устроился за кухонной стойкой на высоком стуле. Ассоциация жеста Земо с каким-то романтическим фильмом его слегка возмутила. — Для жены ты еще и готовил?
Баки было легко в это поверить, он задал вопрос просто для того, чтобы устранить неловкую паузу. Земо попробовал еду, кивнул самому себе и выключил плиту.
— Когда я возвращался из длинных командировок. Это очень расслабляет, знаешь. Делать что-то своими руками.
— После того, как покрошил врагов в фарш, понимаю, — Баки кивнул в сторону сковородки, в которой готовился мясной соус. Отсюда он мог видеть и безошибочно определить спагетти болоньезе. Баки сглотнул голодную слюну.
Земо отреагировал на его комментарий смешком, не отвлекаясь от раскладывания еды по тарелкам. Сервировка стола, кажется, тоже была его хобби — настолько симметрично он положил каждому из них салфетки.
— Тут осталось еще немного вина, если хочешь, — Земо приподнял бутылку и оглянулся в поисках подходящего бокала, но на длинной ножке ничего не нашлось, поэтому он вылил остатки в обычный стакан.
Баки слишком сильно хотел есть, поэтому он едва дождался, когда барон тоже сядет за стол — рядом с ним, но на такой дистанции, чтобы они случайно не соприкоснулись локтями, и принялся за ужин. После полуфабрикатов домашняя еда казалась тем, за что он готов продать душу. Земо точно знал, как заслужить к себе расположение и ни секунды не сомневался в отличном результате готовки. Раньше Баки бы фыркнул что-то о том, что он напрашивается на благодарность, но проявления внимания и доброты Земо со временем стали казаться искренними. Это раньше во всех его действиях можно было углядеть подвох, но не после того, как они вынужденно пообщались, а затем вдруг и вовсе стали напарниками. Какого-то черта Земо становился ближе, чем Сэм. Обращаться к Уилсону и рассказывать о том, что в его башке снова полетела какая-то микросхема, Баки было стыдно. Он не хотел выглядеть списанным в утиль. Земо обещал помочь, и вроде как не было причин ему не верить. Тем более что казалось, что он, обладая всем багажом жутких знаний, разбирается в теме лучше, чем Сэм, поддерживающий солдат в реабилитации. Обычных солдат — в том и разница.
Баки проглотил очередную вилку спагетти, протянул руку к стакану вина и вовремя вспомнил, что нужно вытереть салфеткой губы. Он сделал несколько глотков красного сухого, но невероятно ароматного вина, прежде чем Земо нарушил их молчание.
— Я должен тебя предупредить, что вечером мне нужно будет уйти. Я тебя заменю на миссии, пока ты отдохнешь. Не спорь, Джеймс, я уже обо всем договорился, — спокойно сообщил он.
Баки напрягся. Он знал, что его протест ничего не даст, но не мог просто согласиться. Земо заправлял всей их командой и имел полное право кого-то не брать на миссию. Баки даже пожалел, что отказался от лидерства, иначе бы не остался на скамейке запасных. Но разве человек, который не отвечает за собственные действия, способен нести ответственность за других?
— И что ты скажешь остальным насчет меня?
— Что у тебя есть индивидуальное задание. И ведь я не солгу, — Земо качнул головой и отпил вина из стакана. Что ж, стоит отдать ему должное — он думал о репутации Джеймса.
— И какое же?
— Им знать не обязательно. А ты попытаешься вспомнить еще что-нибудь, что может быть полезно для твоего случая. Но я пойму, если ты захочешь отвлечься и отдохнуть, пригласить к себе девушку, например, — он пожал плечами.
Звучало как издевательство. Баки фыркнул, но не стал говорить вслух, что такому двинутому, как он, никакая девушка не грозит. Он давно не хотел разбавлять свое одиночество абсолютно ничьей компанией. Иногда задумывался завести кошку, но с его возможными долгими отсутствиями дома гораздо гуманнее было отдать ее другому хозяину. Он не хотел заставлять еще и животное страдать.
— Это надолго?
— На пару дней. Может, успеешь по мне соскучиться.
Баки бросил на Земо взгляд, в котором отчетливо читалось «даже не надейся».
***
Одиночество стало откровенно невыносимым. Баки понимал, что если бы Земо не последовал за ним или сразу согласился оставить в покое, то он бы вышел в окно. Он и так не знал, что делать со своей жизнью, а без слов поддержки не появилось бы сил.
Бродя от кухни до окна, в котором он рассматривал прохожих на улице и высматривал знакомый затылок, он поймал давно забытое ощущение беспомощности. Баки крайне смутно помнил те дни, когда очнулся без руки — некоторое время он провел в вязком тумане наркоза, глушащего боль от переломанных костей. А в сознании на больничной койке его держали недолго, переправив в собственную камеру с одним лишь матрасом, пока где-то в глубинах базы Гидры ученые, военные и высшие чины решали его судьбу и готовили ему подарок, за который он не будет испытывать благодарности.
Будучи правшой, он не имел представления, насколько окажется беспомощным без левой руки. Они всегда работали в связке — одной рукой он держал винтовку, другой — нажимал на спусковой крючок. Теперь вместо левой у него остался лишь обрубок, перемотанный бинтами, и у тела сместился центр тяжести, отчего он заваливался вправо. В камере, к счастью, не было зеркала. Баки старался не поворачивать голову и не смотреть на остаток плеча, боясь, что ужас от осознания потери — безвозвратного изменения себя, — окончательно лишит его разума. Возможно, еще и от этого он чувствовал себя жалким и бессильным. Гидра позаботилась о том, чтобы в камере не было никакого предмета, которым он мог доказать, что еще на что-то способен — способен решить свою судьбу сам.
Когда одна рука была занята ложкой, нечем было держать алюминиевую миску, поэтому он стискивал ее коленями, чтобы она была поближе ко рту, первое время от неловкости или нервов проливая серую жижу, которую выдавали как еду. Ему тяжело было надевать и снимать одежду при походе в душ, хотя он быстро приноровился, но подниматься с постели и пола было сложнее всего, он отощал и ослабел.
Иногда он просыпался посреди ночи на левом боку, прижимаясь ухом к полу, и слышал шум волн. Он не знал, где находилась база его похитителей. Может, рядом с океаном или на каких-то островах, не отмеченных на карте. Может, никакого океана не было вовсе, просто кровь шумела у него в голове, но мысль о волнах его не отпускала и помогала быстрее засыпать.
Он думал, что растянувшиеся в бесконечности рутина и тишина его успокоили, как со временем неизменно заживали ссадины и мелкие раны, осыпаясь шелухой от болячек, четкий распорядок дня пленника делал дни похожими один на другой. Пока паника не забилась неистово, когда за ним пришли. Он не успел испугаться — его быстро погрузили в тяжелый сон одной инъекцией и куда-то унесли. Очнулся Баки уже совсем другим. Гидра вернула ему физическую полноценность, но откусила еще один кусок его идентичности. Стальная рука была чистейшим произведением искусства — сколько ученых и механиков сначала создавали и согласовывали ее макет со всеми изгибами мышц, а затем спаивали деталь за деталью, покрывали сложные механизмы металлической чешуей. Гидра хотела, чтобы их оружие было красивым и потому — устрашающим. Когда Баки изучал металлическую руку, она, в отличие от настоящей, не дрожала.
На какое-то время Баки показалось, что у него еще осталась выдержка и стойкость, но это было чистейшее отчаяние. Он метался по своей камере из стороны в сторону, и его всюду преследовал запах металла — запах крови. Он пытался оторвать этого стального монстра, вцепившегося в его плечо острыми зубами. Его механический яд будто начал медленно проникать внутрь, в мозг костей. Ему было плевать, что останутся шрамы, ничего уже не сможет изуродовать его сильнее.
Утром один из надсмотрщиков нашел Баки на полу, обессилившего и сдавшегося в неравной борьбе. Он провел пальцами по алым отпечаткам на плече Солдата, убедившись, что это размазалась не отпечатанная на металле звезда, и странно рассмеялся.
Именно тогда Баки начал сдаваться. Именно тогда он перестал себя тешить надеждой, что Стив вновь найдет его и вызволит из плена. Второй раз ему не могло так повезти. Никто даже не догадывался, что он жив. Стив видел, как он летел в пропасть с поезда. А Баки видел протянутую руку и искаженное от ужаса лицо Стива, навсегда отпечатавшиеся в темноте памяти, возникающие каждый раз, когда он закрывал глаза. А война все не заканчивалась. Баки даже не знал, в какой стране находится — разговоры тюремщиков на незнакомом языке не давали ответов. В камере царила тишина, но война продолжала гудеть в голове. Иногда она обращалась в звук капель. Иногда — в вой ветра и снарядов. Пока тишина не оборвалась. Война не перестала звучать в голове, просто ее уже не было слышно за чужими приказами, ударами и лязгом металла. Баки понял, что навсегда остался с ней один на один.
Баки нервно почесал плечо там, где вибраниум соединялся с кожей. Рука была другой — безвозмездным даром Ваканды, но отчасти повторяла разработку Гидры. Она все равно служила напоминанием о потерях, изменениях, об отмершей части его.
Люди на улице вскоре совсем исчезли, наступила ночь, а спать Баки не хотелось. Не хотелось смотреть телевизор или читать книгу. Не хотелось есть. Он опустился на пол у стены, оглядывая будто застывший во времени интерьер. Стулья, диван, кресло — всего лишь мебель в его все такой же камере одиночества. Баки прикрыл глаза, прислушиваясь к тишине дома. Казалось, что она должна расслаблять, но эффект был совершенно противоположный. Сердце билось сильнее обычного, стало дискомфортно. Баки пересел на диван и включил телевизор, чтобы убить эту тишину. Спустя полчаса он обхватил руками подушку и попытался заснуть. Через какое-то время ему это даже удалось.
Телевизор продолжал работать, когда он проснулся утром. В квартире по-прежнему, кроме него, никого не было, поэтому Баки поплелся на кухню, чтобы сделать себе кофе. В шкафу он обнаружил пачку какого-то элитного кофе, из Боливии, и турку — Земо постарался. Но у Баки не возникло желания научиться его варить, настроение прикасаться к еде тоже не появилось, но здравый смысл говорил закинуть в желудок что угодно. Держа в руках чашку растворимого кофе, Баки открыл холодильник и стал высматривать что-то, что вызовет у него не отторжение, а хотя бы равнодушие. Он вытащил коробку с готовой едой, чтобы проверить содержимое. К несчастью, она выскользнула у него из рук, и весь рис с овощами рассыпался по полу. Баки чертыхнулся, отставляя чашку кофе и направляясь в поисках щетки и совка. Руки у него не дрожали, но во всем теле ощущалась слабость.
Одна ложка риса, оставшаяся в коробке, не могла бы его насытить, так что Баки без сожаления выбросил все в мусор. Щетка задела что-то под кухонной стойкой. Баки наклонился и вытащил из щели белый лист. Это был тот список, что составлял Земо, но почти все пункты из него были вычеркнуты за исключением одного. Циклопропан, который они обсуждали, вычеркнут, как и амфетамин. Баки не знал некоторые названия, но взял телефон и прогуглил, убедившись, что это разные виды наркотиков. Интерес составлял оставшийся не зачеркнутым пункт, что-то из разряда опиатов. Рядом с ним были цифры.
Дозировка — догадался он. Одна из цифр похожа на его приблизительный вес. Но зачем это Земо? Он пытался высчитать, сколько нужно держать под рукой антидота на случай, если все повторится? Когда Земо вернется, Баки у него сразу спросит. Оставалось просто подождать «пару дней».
Ожидание не добавляло спокойствия. Баки не имел понятия, что за новая миссия у его команды — барон отказался раскрывать подробности. Или они доводили до конца старую? Чувство неудовлетворения можно было понять: сочетание ревности, недовольства собой, ощущения себя бесполезным. Скоро ему дадут шанс доказать, что он все тот же. Будучи Зимним Солдатом, он не проваливал миссии, и с возвращением сознания он не должен был растерять все свои физические качества и навыки, разве не так?
День прошел бессмысленно. Баки лежал на постели, но сон совершенно не шел. Он представлял, как проходит день в другой части города или страны — как его коллеги спорят о том, кто отправится на мозговой штурм, а кто будет следить за целью. Он не успел их хорошо узнать, но это не мешало воображению. Его новая команда не была похожа на отряд армии, где все беспрекословно слушались командира, у каждого было свое мнение. Пока что они не притерлись друг к другу, не привыкли, каждый норовил выступить вперед и гнуть свою линию, и если бы не Земо, то в команде царил бы хаос. Его хладнокровие и манера речи заставляли к нему прислушиваться, пусть и не с первого раза. После пары ошибок они меньше препирались и спорили. Может, к лучшему, что лидером стал именно Земо. Больше всего Баки поражало, как при других барон моментально превращался в полковника, не терпящего возражений, четко ставящего задачи. Наедине с Баки он был другим.
Телефон на тумбочке вдруг засветился и прожужжал новым сообщением. Баки протянул руку и увидел светящееся на экране «SOS» и адрес. Он резко сел на постели, еще раз перечитав сообщение от Земо. Что-то случилось. Баки вскочил, собравшись и полностью экипировавшись за считанные минуты. Его тело будто только и ждало команды. Он спустился в подземный гараж, завел мотоцикл и понесся по темным улицам. Нью-Йорк никогда не спал, он лишь дремал. Баки остановился за квартал до обозначенного адреса, чтобы не привлекать к себе внимания, бесшумно и быстро переместился к зданию. Это было кирпичное четырехэтажное строение, в каких обычно оборудовали или заводы, или жилые лофты, только выглядело пустым и абсолютно безжизненным. Баки остановился, чтобы оценить обстановку и найти вход, как новое сообщение на телефоне дало ему ответ — черный ход, подвал. Он проследовал между зданиями по узкому переулку, прислушиваясь к каждому шороху. С другой стороны дома тоже ничего и никого не было. Баки приоткрыл дверь и заглянул в помещение — где-то вдалеке горела лампа, едва обрисовывая голые бетонные ступеньки.
Сейчас он как никогда нуждался в напарнике, который его прикроет. Он не мог оставлять дверь открытой, чтобы нырять в неизвестность — инстинкт самосохранения еще не полностью потерян. Но что ему оставалось? Если его команда попала в ловушку? Особенно Земо. Не обладающий суперсилой, он может долго не протянуть. Баки ничего не оставалось, кроме как достать пистолет и начать спускаться вниз. Он прикрыл за собой дверь и бесшумно опустил ногу на ступеньку. Еще одну. Он шел, держа пистолет перед собой. Чем ниже он спускался, тем ярче становился свет и меньше приходилось напрягать зрение. Он слышал какую-то возню, доносящуюся из-за угла, но не разговоры. Баки задержался, прежде чем сделал вдох и, выставив пистолет, рванул в дверной проем.
В помещении никого не оказалось. Лампа у потолка освещала стеллажи, строительные материалы и какой-то хлам, у противоположной стены он заметил дверь. Возможно, там находились заложники или заложник. Баки не успел подумать, как лампа неожиданно потухла, и он перестал видеть. Кто-то схватил его за запястье, выкручивая живую руку с зажатым пистолетом. Выпущенная пуля не достигла юркого противника, звонко отскочила от бетона гильза. Подставленная подножка заставила Баки упасть, поразив мыслью, что он действительно сдал позиции. Он подорвался вверх, но противник будто видел в темноте, схватив его сзади за шею рукой, пытаясь удержать на месте. Силе суперсолдата мало что можно было противопоставить, но кто бы мог представить, какой эффект произведет иголка, воткнутая в шею.
Все повторялось. Баки вспомнил, как в прошлый раз тоже почувствовал иглу, но в руке. А затем что-то горячее пронеслось по его венам, вонзилось в позвоночник и обожгло в области затылка.
— На колени, soldat, ждать моего приказа, — знакомый голос дернул, словно электрический ток по спине. Властный, четкий, с ярко выраженным акцентом. Баки не понимал, что заставило его остаться на полу. Оцепенение обернуло каждую его конечность тугими щупальцами Гидры, не дающими сделать глубокий вдох, даже дернуться — от любого движения они затягивались сильнее.
А затем вспыхнул ослепляющий свет. Баки зажмурился и через пару секунд попытался сквозь ресницы разглядеть противника, стоящего прямо перед ним. Блестящие сапоги, грязно-зеленая камуфляжная форма, совсем как…
Он содрогнулся. Не осмелился поднять глаза выше. Моргнул, но картинка не изменилась. Он как завороженный наблюдал за руками, расстегивающими пряжку со звездой на тяжелом армейском ремне, который способен не только оставлять кровоподтеки на запястьях и шее, но и рассекать кожу до мяса одним ударом. Освобожденная пряжка зазвенела, хвост ремня начал выскальзывать из шлеек штанов, когда его тянула одна из рук. Баки помнил, что следует дальше, и машинально облизнул губы. Во рту выступила слюна.
Чужие руки замерли. Пальцы отпустили ремень и нервно сжались.
— Мы слишком далеко зашли. Прости меня, Джеймс.
