Эра хекстека

Дверь отворяется. В комнату вваливается темный силуэт. Это Джейс. Очевидно, глубоко нетрезвый и обозленный. Вместе с ним в комнату залетает и женский парфюм, облаком. Душный аромат принадлежит Медарде. Он вздыхает, решая не вставать с кровати. Талис, однако, ничего не говорит. Его движения размягчаются, когда он видит Виктора. Размягчаются столь резко, что Виктор даже кривится. Еще от Джейса пахнет выпивкой, будто он только что покинул стены заунского кабака. Смешение двух, явно контрастирующих амбре кружит голову. Это отнюдь не комплимент. Джейс взъерошенный, уставший, запыхавшийся и нетрезвый. Опасное сочетание вкупе с большой физической силой. Но Виктору не страшно.  Талис присаживается на угол кровати, заглядывает в глаза. — Почему ты ушел? — тон мягкий, нарочито нежный, обволакивающий. Обиженный такой. Неровный. Виктор опрокинул в себя немало бокалов спиртного за ужином, однако все равно чувствует себя опасно-трезвым для ответа сейчас.  Ионийское игристое заставляет чувствовать себя сонным и инертным. Каждый раз. Организм плохо переносит алкоголь, а выносить подобные приемы без него — исключительная роскошь.  Ногу тогда скрутило в спазме. Мышечные судороги от перенапряжения, увы, не были редкостью. Под коленом тяжело, колюще заныло, тело взял тремор. — Ты знаешь, — уклончивая и невнятная фраза Джейса, вопреки опасениям Виктора, не злит. Он лишь странно взбрыкивает на кровати, отворачивает голову.   — Прости. Я не должен был тащить тебя на мероприятие после конкурса, — тон становится уж больно щепетильным, пристыженным, всякая злоба, самодурство окончательно тают. — Мне показалось, я подумал, Вик, что тебе там понравится.  Он оправдывается? Неужели? — Это мелочи, — Виктор кладёт руку на его плечо, подбадривая, заставляя посмотреть на себя. Глаза Джейса остекленевшие. Взгляд бегает по лицу, останавливаясь то на щеке, то на — или все же над? — губе. — Ты так смотришь…  — Как? — Талис заинтересованно хмыкает.  Зрачки Джейса становятся шире. Он вольготно убирает волосы с лица Виктора. Виктор же не отстраняется. Хрупкая близость никак не заканчивается; Виктор не желает, чтобы она заканчивалась. При всей обиде и напускной злобе перед ним все еще Джейс. Джейс, осоловело выглядывающий исподлобья, смотрящий на него с безграничной, голой любовью.  — Будто съесть хочешь, — запоздало выдыхает Виктор, придвигаясь ближе к Джейсу, сбивая простыни ещё сильнее.  — У тебя красивые родинки, — коротко поясняет Джейс, облизывая губы. — Хочу поцеловать каждую из них.  Они лежат очень рядом. Джейс сильно пьян. Потому что на званом вечере было слишком скучно. Оттого и говорит сбито и отрывисто, заикаясь. А ещё вокруг него вилось слишком много женщин. Медарда, чьи духи шлейфом витают по всей комнате. У Виктора возникает желание открыть окно, проветрить комнату ледяным февральским ветром, настолько невыносим этот запах. — Я люблю тебя, Ви, — выпаливает Джейс. — Я скучал.  — Так уж и скучал? — Виктор ерничает. Джейс сводит брови в недоумении и трогательно касается лица прохладной рукой. Только вернулся с улицы.  — Очень, — взгляд Джейса мутен. Смазанное желание оттолкнуть не успевает оформиться в действие.  — Да что ты? — тем не менее он продолжает раскачивать лодку, шипя и перебарывая стойкое желание развернуться. Он видит изменение эмоций Джейса после этой фразы. Как напрягаются брови, сводясь к переносице; как ходят желваки; как начинает острить сжатая челюсть.  Под языком горчит пряное ионийское. — Очень, — Джейс возмущенно супится, глядя на Виктора уж очень недовольно. — Я всё думал, где ты. А ты просто ушёл, ничего мне не сказав. Это, знаешь ли, обидно. Я волновался. Я же так тебя люблю, Ви.  Ви. Царапающее, резко-влюбленное. Виктор видит, насколько Джейс хочет двинуться ближе. Сильнее. Но не дает. Упрямо переча:  — Я говорил тебе, что ухожу, — режет. — Ты был слишком пьян.  — Музыка была слишком громкой, — жалобно тянет Талис.  — А девушки слишком соблазнительными, — передразнивая тон Джейса.   — Виктор! — раздраженно.  — Джейс, — Виктор кладёт руку на его щеку, поглаживая ту тыльной сторону ладони. — Не надо. Не надо клясться мне в любви.  — Но вокруг меня не было девушек. Ты ревнуешь! Да я весь вечер только и делал, что задабривал потенциальных инвесторов.  — Советница Медарда тоже потенциальный инвестор? — игристое определенно добавляет чувств, обостряет те. От обиды колет глаза. Джейс возмущенно выдыхает спертый воздух в лицо.  — Да! — пылко чеканит он. — Уже не потенциальный. Я договорился с ней на финансовую поддержку строительства хекс-врат.  Срабатывает система охлаждения. Возмущение, раскручиваемое в голове пропеллером, подстрекаемое репликами Джейса, наконец, глохнет. В горле сухо. Само собой, ведь оно разодрано приступами кашля. — Боже, Джейс. С этого надо было начинать.  — Ты рад?  — Я вне себя от радости. Я горжусь тобой. Ты молодец, Джейс.  — Я хороший? — Джейс спрашивает чушь, ластясь и подлазя под руку. Виктор поглаживает его встрепанные волосы, успокаивая и успокаиваясь. Талис привычно самодоволен и заносчив. Он никогда не знал меры. — Не правда ли?  — Ты замечательный, — на губах не гаснет искрящаяся улыбка. Виктор поддерживает чужое самолюбие. — Я прощен?  — Я до сих пор ревную, — неожиданно холодно отрезает Виктор, но тут же наступает на ноги гордости одним взглядом. Трогательным, отвратительно нежным. На Джейса почему-то не получается смотреть иначе. — Почему? К Мэл? — Мэл, Мэл, Мэл. Виктор выхватывает это бахвальное имя. — Виктор, посмотри, где она. И где мы. Мы детали, шелуха для нее, пусть и перспективная, которую можно использовать и втридорога продать. Так что ты явно меня переоцениваешь.  И вдруг становится стыдно. Виктор ощущает себя беспомощным перед таким Джейсом. С ним все воспринимается гораздо, гораздо проще, чем есть на самом деле. Действительно, о какой ревности к советнице может идти речь? Стыд бьет ключом и хлещет по щекам.  — Отнюдь, Джейс, — Виктор чувствует, как горит его лицо. — Хотя нет, это льстит. Знаешь, Вик, я же тоже ревновал, — Джейс растягивает слова, расслабленно полуприкрыв глаза. Дыхание Талиса прерывисто и судорожно, возбужденно или встревоженно. Вопреки внешней невозмутимости.  — К кому? — Виктор взводит ошалелый взгляд на Джейса, резко обхватившего его шею.  — К Скай.  — Бред, — Виктор посмеивается.  Хочется рассмотреть Талиса с его мимикой под микроскопом, положить на предметное стекло и подкрутить ручку, дабы сделать изображение четче. Виктор закусывает недоверие. Вопреки собственным мыслям, Виктор сокращает расстояние между ними и следует примеру коллеги, прикрывая глаза.  Джейс клюет в уголок губ, видимо, задремав. Но тут же просыпается, без истерик и скандалов, моментально отодвинувшись на безопасное расстояние. «Прости» читается во взгляде и таких внезапно скованных движениях. Руки перекрещиваются на груди.  — Будешь целовать? — выходит слишком взволнованно. Джейс до одури мягок, адаптивен.  У него уходит секунда, чтобы придвинуться ближе, обратно, смяв одеяло.  Вторая — на мокрое прикосновение заспиртованных губ под глазом.  Третья — и некогда спавший Талис уже склоняется над Виктором, целуя вторую родинку на лице. Над губой. Пальцы проводят под ней. Дыхание Виктора становится таким же восклицательно-капризным, неровным.  Четвертая — под искрящимся светом и протяжным взглядом Виктора Джейс, наконец, наклоняется. Припадая к губам, чуть заметно стонет. Талис просто накрывает его рот своим, словно забыв про прочие движения. Спустя пару мгновений же отходит от ступора, углубляя влажный поцелуй. Это странно.  Язык Джейса на вкус, как спирт. Чистый, неразведенный. Виктор каждый раз пьянеет всё сильнее, сглатывая слюну. В какой-то момент ловит себя на кураже. Зубы Джейса острые, словно грани хекстека, впиваются в его губы, раздирая обветренную кожу. Это больно.  Это приятно. Выпивка на языке Талиса приобретает сладковатый привкус, становится менее гадкой.  — Знаешь, что я сказал Мэл? — советнице Медарде, вдруг ставшей просто Мэл. — Я сказал ей, что если она не даст нам достаточное финансирование, Совет будет разбираться с хекс-вратами самостоятельно. Нам нужна автономия, центр Пилтовера с готовой площадью, строители. Автономия есть отсутствие контроля. Центр Пилтовера. Строительство там, должно быть, стоит состояния всех работников Академии, вместе взятых. Джейс Талис абсолютно, совершенно неземной человек. Виктору не верится, что ему удалось. Виктор растерянно промаргивается, оттягивает Джейса за щеки, стремясь поймать взгляд. Талис фокусируется. Не сразу, спустя время.  — Дерзко, — акцент на «р» непривычно заостряется. — Она сказала «хорошо», Вик. Она сказала, что поднимет этот вопрос в Совете. Может, следующим утром он проснется и поймет, что это был сон. Сладкая утопия, ошибка восприятия от количества выпитого. Но сейчас сердце ускоряет свой темп, кураж бьет в голову разрядами эндорфина, а груди разливается тепло. Джейса хочется прижать к себе, долго-долго ласкать, шептать нежности о том, как он им гордится. — То есть она готова предоставить нам… о какой сумме шла речь? — Виктор улавливает свою, едва внятную речь. — Она не называла конкретных цифр. Речь шла о неограниченном финансировании на период строительства хекс-врат. С полной автономией.  — С полным отсутствием контроля, — глухо повторяет Виктор, выпуская лицо Джейса из плена ладоней. — Это безумное расточительство. Или фантастическая глупость.  — Для богатейшей женщины Пилтовера это пустяк, — его взгляд пустой и темный, он уже не здесь. Духи Мэл по-прежнему витают над кроватью облаком, мешая отключиться. Виктор готов игнорировать их запах и мечтательно улыбаться Джейсу. Счастливому, сверкающему, словно начищенная до блеска шестеренка.