Случай в лифте

Комната в квартире Димки, казалось, дышала спертым воздухом подростковой нетерпеливости. Плакаты с рок-группами кричали со стен, а разбросанные по полу журналы и комиксы выдавали хозяина – типичного представителя поколения, погрязшего в мечтах и бунте. Андрей поморщился, ощущая легкий привкус пыли на языке. Он не любил подобные сборища, но отказать Диме, всегда искреннему и добродушному, было выше его сил. Рома, как всегда, возвышался над остальными, словно хищник, высматривающий добычу. Его темные глаза, казалось, прожигали дыру в каждом, кто осмеливался задержать на нем взгляд. Андрей невольно поежился. Рома всегда вызывал у него неприятное чувство – смесь страха и раздражения. – Ребят, тут не хватает напитков. Вы же знаете, что я много людей позвал. Можете сходить за напитками? Просто не хочу расстраивать людей, – сложив руки в молящем жесте, сказал Дима. В его голосе звучала неприкрытая просьба, граничащая с мольбой. – Почему бы тебе самому не сходить? – грубо ответил Рома, скрестив руки на груди и окинув Диму с ног до головы презрительным взглядом. В его тоне сквозило пренебрежение, словно Дима был чем-то недостойным внимания. Дима, казалось, не обратил внимания на колкость. Он просто посмотрел на Андрея молящими глазами как на самого податливого из присутствующих. И Андрей, конечно же, не смог отказать. Возможно, он и вправду был слабохарактерным, чем все и пользовались. Он устало вздохнул. – Ладно, я схожу, – улыбнувшись, выдал Андрей, стараясь скрыть раздражение за маской любезности. – Спасибо! И Рому возьми. Он здесь всё равно не нужен, – сказал Дима, – тем более тебе будет легче донести пакеты, – продолжил он, когда увидел сердитый взгляд. Рома мог бы начать спор, но, выбирая между раздражительным, громким Димой и скучным Андреем, он лучше выберет Андрея, как бы тот его ни бесил. К тому же, возможность подколоть этого тихоню казалась ему заманчивой перспективой. Собравшись, парни молча вышли из подъезда и до самого магазина ничего не говорили. На обратном пути тоже ничего не изменилось, но уже в подъезде Андрей прервал эту молчанку. Тишина давила, обволакивала, и ему нужно было что-то сказать, чтобы не задохнуться в этом вакууме неприязни. – Дима говорил что-то про неисправный лифт и что он не доезжает до его этажа, – пробубнил он, глядя в пол. Ему было неловко нарушать молчание, но мысль о подъеме пешком с тяжелыми пакетами пугала его. – И что? Ты предлагаешь подниматься на 10 этаж с пакетами? Давай просто проедем 6 этажей, а потом поднимемся оставшиеся 4. Так будет легче, – с агрессией в голосе сказал Рома, вызывая лифт. Его слова прозвучали как приказ, не терпящий возражений. Уже в лифте парни стояли так же тихо, как и несколько минут назад. Никто не собирался разговаривать с раздражающим для него человеком. Как вдруг лифт резко остановился, из-за чего Андрей, еле устояв на ногах, чуть не упал на Рому. В лифте потемнело. Сердце Андрея пропустило удар. – Блять, – ругнулся сквозь зубы Рома, слегка оттолкнув Андрея. Он прошелся чуть вперед, нажимая кнопку помощи. Его лицо было напряжено, но в темноте этого не было видно. Пока Рома говорил с голосом диспетчера, второй парень скатился по стене вниз. Андрей едва заметно подрагивал и тяжело дышал из-за надвигающейся паники. Замкнутое пространство давило на него, сковывало движения, заставляло сердце бешено колотиться. – Сказали, в течение часа приедет помощь, – сказал Рома, все еще стоя спиной к Андрею. Вдруг он услышал всхлип и уставился на Андрея, пытаясь разглядеть его лицо, замечая едва заметные слезы. Он не ожидал увидеть такое. Андрей, всегда такой тихий и незаметный, казался хрупким и беззащитным. – Ты что ревешь? – процедил он сквозь зубы. В его голосе звучала смесь удивления и насмешки. Он не мог понять, почему Андрей так реагирует на такую ерунду. – Отвали, не реву я… – ответил Андрей, и пусть его голос дрожал, но он не собирался показывать свою слабость кому-то вроде Ромы. Он быстро вытер слезы и восстановил дыхание. – Ты сейчас серьезно? Ты ж только что как девчонка дрожал! – прорычал в ответ Рома и, положив пакеты на пол, подошел к Андрею, хватая его за запястье и отдергивая его, дабы рассмотреть лицо Андрея, заставив этим издать Андрея характерный вскрик. Его хватка была неожиданно сильной, заставляя Андрея вздрогнуть. Рома прожигал в Андрее дыру, разглядывая едва заметные покрасневшие глаза и подрагивающую губу. Тот же в свое время отводил взгляд, пытаясь отстраниться. Он чувствовал себя беззащитным под этим пристальным взглядом. – Ты совсем не знаешь о личных границах? Я же сказал, отвали! – прошипел Андрей, отдергивая руку. Ярость проснулась в нем, как дикий зверь, готовый защищать свою территорию. Но под маской гнева скрывался страх. Он боялся Ромы, боялся его грубости и непредсказуемости. Рома усмехнулся, не отпуская запястья Андрея. Его глаза, обычно холодные и насмешливые, сейчас были полны какого-то странного, непривычного тепла. — Личные границы? Это когда ты строишь из себя героя, а сам боишься лифта, как маленькая девочка? – прошептал Рома, приближаясь к лицу Андрея. Сердце Андрея бешено колотилось. Он чувствовал запах одеколона Ромы, смешанный с легким запахом табака. Этот запах одновременно отталкивал и притягивал его. — Заткнись, — прохрипел Андрей, пытаясь вырвать руку. Но Рома не отпускал. Он наоборот, притянул Андрея ближе, так что их тела почти соприкасались. — А если не заткнусь? Что тогда? – прошептал Рома, его дыхание опаляло щеку Андрея. Андрей молчал. Он не знал, что сказать. Он был слишком близко к Роме, слишком уязвим. В животе разлилось странное, незнакомое тепло. Рома наклонился еще ближе. Андрей почувствовал, как его губы касаются его губ. Это было легкое, почти случайное прикосновение, но оно словно пронзило его током. Андрей замер. Он не знал, что делать. Он никогда раньше не целовался с парнем. И уж тем более с Ромой, которого он всегда считал своим врагом. Но, вопреки всему, он не оттолкнул Рому. Наоборот, он почувствовал, как его губы невольно отвечают на поцелуй. Поцелуй становился глубже, страстнее. Рома обхватил лицо Андрея руками, нежно поглаживая его щеки. Андрей закрыл глаза и полностью отдался этому странному, новому чувству. Все его прежние представления о Роме, о себе, о мире вокруг словно растворились в этом поцелуе. Остались только они двое, в темном, замкнутом пространстве лифта, связанные страстью и желанием. Руки Андрея поднялись и обхватили шею Ромы. Он углубил поцелуй, отвечая на каждый его жест. Его тело дрожало от возбуждения и страха, но он не мог остановиться. Он хотел этого, он жаждал этого. В голове промелькнула мысль, что это неправильно, что они враги, что это безумие. Но он не мог оторваться от Ромы. Его губы, его руки, его тело – все тянулось к нему, как магнитом. Воздуха стало не хватать. Рома неохотно отстранился, тяжело дыша. Его глаза были темными и возбужденными. — Вот что бывает, когда ты не знаешь о личных границах, – прошептал Рома, глядя прямо в глаза Андрею. Андрей молчал, не в силах произнести ни слова. Он чувствовал себя так, словно его вывернули наизнанку. Рома отпустил его лицо и отступил на шаг. Он поднял с пола пакеты с напитками. — Помощь скоро приедет, – сказал он, как ни в чем не бывало. – Лучше не двигайся, а то опять упадешь. Он отвернулся и уставился в стену лифта, словно ничего не произошло. Андрей остался стоять на месте, ошеломленный и сбитый с толку. Что это было? Что все это значит? Он посмотрел на свои дрожащие руки. Он коснулся своих губ, все еще ощущая вкус поцелуя Ромы. Он больше не понимал, что чувствует. Он больше не понимал, что происходит. Он знал только одно: этот поцелуй изменил все. Когда лифт, наконец, тронулся и двери открылись, Андрей и Рома вышли, не проронив ни слова. Они поднялись к Диме, стараясь не смотреть друг на друга. Вечеринка была в самом разгаре. Громкая музыка, пьяные голоса, смех. Но Андрей ничего не замечал. Он был словно в тумане, поглощенный своими мыслями. Он видел, как Рома смеется и разговаривает с другими ребятами, как будто ничего не произошло. Но Андрей знал, что все изменилось. Между ними что-то произошло. И он не знал, что с этим делать. Он чувствовал себя потерянным и испуганным. Но одновременно с этим он ощущал странное волнение, предчувствие чего-то нового и неизведанного. Этот поцелуй в застрявшем лифте стал началом чего-то большего