"Улыбка Императора" на двоих

Смутные времена закончились, оставив тяжелый след в истории знаменитых орденов заклинателей. Доверять власть всецело одному теперь казалось не такой хорошей идеей, пусть Не Хуайсан и его орден Цинхэ Не прекрасно справлялся с обязанностями. Цзинь Гуанъяо тоже справлялся, вот только чем это все закончилось? Многие главы собрались на великом собрании, долгие споры они вели о том, как им стоит поступить теперь. Удивительно, что больше всего шуму наводили меткие кланы, желающие отхватить себе кусочек посочнее, пока была такая возможность. Четыре великих ордена ослабли: Ланьлин Цзинь перешел под управление «ребенка»; Юньмэн Цзян все меньше видел лидера на своих землях, пока он помогал разгонять зачатки смуты против своего племянника; Гусу Лань так же редко видели своего главу, который решил уединиться, переживая потрясения. И только Цинхэ Не, казалось, эта трагедия обошла стороной. Не Хуайсан сидел за своим столом, скромно опустив взгляд и скрывая половину лица. Пока мелкие кланы спорили между собой, проверяя выдержку Цзян Чэна, он тихо предложил присутствующим главам вернуть прежнее обучение друг у друга, как в старые добрые времена, пока они были молодыми, глупыми, адептами, с разницей в том, что не только заклинатели их кланов смогут обучаться друг у друга, но и из менее известных и сильных. – Сейчас нам всем важно поднять боевой дух, сплотиться и быть едиными, не повторяя ошибок прошлого, – тихо заключил Не Хуайсан, опуская глаза каждый раз, когда встречал направленный взгляд прямо на себя. – Конечно, мнение каждого Клана будет учитываться. И выбор достойных останется за вами. На этом и остановились. В этот год свои двери распахнул орден Гусу Лань. Многие молодые адепты с нескрываемым любопытством и трепетом вступали на эти земли. Лишь только совсем необразованные и недалекие заклинатели не слышали или не знали об этом клане, где туман почти всегда окутывал белые стены и черные черепичные крыши домов, тянущиеся вдоль живописных садов с беседками у воды, создавая картину облачного океана в царстве бессмертных. Где было так тихо и умиротворенно, что даже сердце замирало, подобно стоящей воде. Орден, правила которого расписаны на Стене Послушания, и насчитывали уже более четырех тысяч. – Хорошо, что хоть дышать здесь можно, – неприлично громко, с озорными нотками в голосе, сказал один из адептов, который в мгновение оказался центром внимания. – Не распутничать, не шуметь, не гулять по ночам… – перечислял юноша, и с каждым новым правилом, в его голосе все больше слышались нотки беззлобной насмешки. – Кажется, уже в первые часы пребывания тут я нарушу их с десяток. Вэнь Кэсин, так завали этого смелого юношу, который с нескрываемым удовольствием замечал одобрительные кивки и улыбки своим словам, тем самым словно подтверждая свою правоту. Практически все взгляды были устремлены на него, но лишь немногие решились присоединиться и начать вместе с ним, но заметно тише критиковать запреты, с которыми им придется примирить ближайший год, чтобы пройти обучение в этом «монашеском» ордене. И только один юноша совсем не обращал внимания на воцарившееся вокруг Кэсина веселье. Он развернул в руках свиток, сосредоточенным взглядом изучая текст, чем вызвал неподдельный интерес смутьяна. Растолкав собравшихся вокруг него ребят, парень тихой, лисьей походкой подплыл к адепту и заглянул через его плечо, тут же удивленно распахивая глаза и неприлично вскрикивая практически ему в самое ухо. – Да ладно, ты действительно решил их выучить наизусть? – Кэсин выхватил из рук парня свиток и игриво отскочил назад, провоцируя незнакомого адепта невольно нарушить одно из правил ордена Гусу Лань. – Как тебя зовут? – Это последнее, что должно тебя интересовать, – поднимая взгляд на смутьяна, спокойно ответил ему юноша. – Можешь оставить себе, я их уже выучил. Парень отвернулся и направился по ступеням вверх, где всех адептов уже ожидал заклинатель, одетый в белые одежды с такой же белой налобной лентой, обрамленной узорами в виде облаков. Мужчина смотрел на них строгим взглядом, явно не довольный тем, что молодежь мало того что задерживалась, но и с ходу действительно нарушала правила и покой этого священного места. – Кто это? – по-прежнему держа в руках свиток, спросил Кэсин у поравнявшегося с ним адепта из клана Цинхэ Не. – Чжоу Цзышу, – тихо зашептал юноша. – Говорят, что он подобен Нефритам ордена Гусу Лань в своем клане. Он все схватывает налету, обладает непревзойденной выдержкой. Могу поспорить, что он единственный, кто уж точно сможет чувствовать себя со всеми этими правилами комфортно. – Поспорим, – с тихой усмешкой зашептал в ответ Кэсин. – Что он нарушит правила этого ордена. И не одно. В глазах юноше заблестели недобрые огоньки. Когда ему сообщили об обучении в ордене Гусу Лань, Вэнь Кэсин едва ли не застонал от недовольства. Потратить целый год жизни в самом скучном месте? Да за что! Он даже ловил себя на мысли, проверить силу выдержки и самообладания великих заклинателей ордена, узнать максимальное количество нарушенных правил, которое могут там стерпеть прежде, чем его отправят обратно в родные земли. Но теперь планы Кэсина явно претерпели изменение. Ведь… «Я заставлю тебя нарушить правило. И не одно». *** – Спасибо за вчерашний вечер, мне понравилось, – не глядя на идущего рядом адепта, тихо промолвил Цзышу. – Но мы же вчера не виделись? – удивленно вскинув брови, ответил Кэсин. – Вот именно. И, не говоря более ни слова, Чжоу Цзышу ускорил шаг, оставляя за спиной всего на пару мгновений растерявшегося Вэнь Кэсина. Опомнившись, парень вновь натянул на лицо свою лисью улыбку и побежал догонять уже успевшего отдалиться юношу. Для многих адептов, пришедших обучаться в стены ордена Гусу Лань вместе с этой парой внезапных друзей, было не понятно, в какой момент главный разгильдяй, играющий на нервах Лань Цижэня и рискующий вылететь из стен ордена, и лучший из сторонних адептов, которого неоднократно ставили в пример всем, стали практически неразлучны. Где бы ни ступала нога Чжоу Цзышу, рядом с ним всегда находился неугомонный Вэнь Кэсин. Ещё с первых дней обучения Кэсин занял место рядом с Цзышу, всеми правдами и неправдами пытаясь привлечь внимание, пока адепт с непроницаемым лицом внимал правилам и знаниям, которыми с ними делился орден. Казалось, в этом мире ничего не могло отвлечь этого третьего Нефрита, только не из Гусу Лань, от чего неугомонного адепта так и подмывало чем-нибудь кинуться в него, задеть колкими, порой неуместно пошлыми шуточками, за которым искоса следил Лань Цижэнь, невольно ловя воспоминания из прошлого, чем был явно недоволен. Сколько раз этот сварливый заклинатель пытался уличить Кэсина в незнании теории, задавая множество вопросов, большинство из которых не были доступны в стандартных, общедоступных писаниях, этот лис всегда находил правильный ответ, не забывая кинуть колкое замечание в ответ, за что был неоднократно выдворен на улицу. Любой из ордена Гусу Лань был бы расстроен подобным наказанием, но не Вэнь Кэсин, который с тихим смехом и чувством свободы тут же подскакивал с места и, игриво подмигивая Цзышу, покидал обучение под завистливый шепот робких адептов, которым хотелось присоединиться к нему, да не хватало смелости. Цзышу же никак не реагировал на такие попытки привлечь его внимание, которые он, безусловно, замечал. Он усердно изучал материал, безошибочно и беспристрастно отвечал на вопросы и всегда без единой помарки проходил письменные задания, которыми их заваливали после каждой пройденной темы. Чжоу Цзышу все чаще вызывал гордость и уважение в глазах Лань Цижэня, который уже неоднократно ловил себя на желании предложить юноше остаться и продолжить обучение в Гусу Лань, пока остальные ордены не успели попортить этот нефрит. Изо дня в день видя все эти безуспешные попытки Вэнь Кэсина пробить стену спокойствия Чжоу Цзышу, слыша безразличные, спокойные его ответы, адепты никак не могли взять в толк: так когда же? Это произошло ночью. Сон никак не приходил к Цзышу, а потому, чтобы провести время с максимальной пользой, он достал исписанные ровными иероглифами свитки, чтобы ещё раз пробежаться взглядом по ним, ища возможные неточности или огрехи. Именно тогда его слух уловил несвойственный шум бегущих по черепице ног. Кто-то бежал тихо, но царящая тишина в Облачных Глубинах позволяла услышать даже тихий шорох кроликов, если те забегали на территорию адептов. Цзышу отложил свиток и поднялся со своего места, чтобы выглянуть на улицу и выяснить, а точнее убедиться, что тем самым нарушителем был не кто иной, как Кэсин. И стоило ему только высунуть голову, как прямо перед его носом появилось довольное лицо. – Ха! Я знал, что ты не спишь, – даже не пытаясь приглушить своего голоса, заговорил адепт, заведя руки за спину. – Уходи, – выпрямившись, холодно отрезал Цзышу, собиравшийся уже уйти обратно к себе, как на его талию бесстыдно опустилась чужая рука, заталкивая внутрь. – Тебе жить надоело? – Да ладно тебе, – примирительно зашептал Кэсин. – Смотри, что я нам принес. Думаю, после него тебе будет легче уснуть. Не будь таким угрюмым. Нет ничего лучше «Улыбки Императора». И ты об этом знаешь. Чжоу Цзышу уже приоткрыл было губы, чтобы возразить, но почему-то слова ему не дались. Во рту резко пересохло, а былое недовольство отошло на второй план, уступая место приятным воспоминаниям восхитительного вкуса вина, который принес Вэнь Кэсин. Не говоря ни слова, адепт ловким движением выбил принесенные кувшины, забирая себе сразу два и направляясь к своему столу, всем своим видом давая понять, что конфисковал все только для себя. – Да ладно… – наиграно нытливо протянул Кэсин. – Даже одного глотка не дашь сделать? Цзышу никак не прокомментировал, лишь только скосил взгляд, когда его пальцы умело открыли кувшин, выпуская в воздух его восхитительный аромат. Кэсин тогда был готов поклясться, что впервые увидел в его глазах теплые нотки. Облизав свои губы, растянувшиеся в хитрой улыбке, адепт уселся рядом, облокотился локтем о стол, подпирая голову, и с умилением наблюдал за тем, как большими глотками Третий Нефрит нарушает одно из правил ордена Гусу Лань. – Дашь хоть вкус попробовать… с твоих губ? – Если только превзойдешь меня на следующем экзамене, – все так же спокойно ответил Цзышу, словно не ему сейчас практически открытым текстом предлагал поцеловаться Кэсин. – Вызов принят.