Безрассудные

      Руки.       Чьи-то руки.       Гарри чувствует, как сильные руки его подхватывают с двух сторон, и он честно пытается разлепить глаза, но они кажутся свинцовыми, а темнота явно не желает выпускать его из своих крепких объятий.       — Ебааааать, — отдалённо слышится голос. — Да он вообще на ногах не держится!       Смачная пощёчина вроде бы должна привести его в чувства, но он лишь трясёт головой, пытаясь возмутиться этим действием.       — Сука! — шипит второй голос, более глубокий и проникновенный, и внутри что-то переворачивается. — Блять, что будем делать?       — Ну явно не оставлять его здесь. Туалеты — не место для ночлега героев.       — Гений! И куда мы его денем? Пиздец у гриффиндорцев вечеринки.       — Эй, Поттер! — его шлёпают по щекам, а потом уводят куда-то в сторону, наклоняют, и Гарри понимает, что к раковине: ледяная вода резко обрушивается на него мощной струёй, и он беспомощно дёргается, но руки, сильные руки продолжают его держать, и Гарри захлёбывается. — Поттер, еб твою мать, давай, приходи в чувства.       — Всё, хватит! — приказывает второй, и они выключают воду, оттаскивая от раковины. Гарри жадно глотает ртом воздух, пытаясь надышаться, а чья-то рука ласково гладит его по спине. — Поттер, лучше?       Нихуя не лучше, если честно.       — А может, мы просто бросим его и уйдём? Он нас даже и не вспомнит. Сейчас отойдёт и доползет до гостиной. Может, его кто-нибудь подберёт?       — Ну уж нет, Тео, его нельзя так оставлять. А вдруг в его тупой голове что-то переклинит, и всё, нет нашего Избранного. Он точно под какими-то зельями. Пиздец, сука, Поттер, ты вообще можешь нормально жить? И где твои подпевалы? Как они посмели бросить тебя одного?!       — Тогда, может, кто-то из нас пойдёт и найдёт кого-нибудь из них? — несмело предлагает Тео, и Гарри вспоминает его фамилию. То есть он знает, конечно, но почему-то не помнил до этого момента.       — Нотт, — выдавливает из себя Гарри, пытаясь поднять тяжеленую голову, и сталкивается с серыми злыми глазами. — Малфой.       — Ну всё, блять, он нас узнал. Точно нельзя его оставлять. Ещё скажет, что это мы его накачали, — фыркает Малфой, а потом хватает Гарри за подбородок, сильно сжимая. — Поттер, сука, какого, блять, хуя?       — Эй, полегче, он как будто тебе что-то ответит, — Нотт убирает его руку с подбородка, и Гарри теперь видит и его. — Идти сможешь?       Гарри не знает, сможет ли он идти, потому что почти не чувствует своего тела. Он отчаянно машет головой: ему не хочется, чтобы парни оставляли его одного. И плевать, что это слизеринцы, и плевать, что это Нотт с тем самым Малфоем, с которым они до сих пор в натянутых отношениях даже после войны, вообще в принципе на всё плевать. Хочется просто уснуть и…       — А ну не смей засыпать! — рявкает Малфой, а затем дёргает его на себя. — Тео, потащили его к нам.       — К нам? — изумляется Нотт, а Гарри вместе с ним.       Из груди вырывается удивлённый вдох, и Гарри даже пытается почувствовать свои ноги, чтобы устоять, но у него не получается, он чуть не падает, повисая на руках парней.       — Ну, а куда ещё? К нам ближе. Как ты себе представляешь, что мы его потащим через весь Хогвартс ночью? Это во-первых. Во-вторых, кровать у нас свободная, Блейз нас кинул, сволочь такая. В-третьих, неизвестно, под каким состоянием там народ, а за ним следить надо, — проговаривает Малфой и опять наклонялся к Поттеру, больно впиваясь холодными пальцами в его подбородок. — Слышишь, Поттер, мы идём к нам. И только попробуй на утро кинуть нам претензии, ясно тебе?!       Гарри жалобно стонет в знак согласия. Если честно, ему плевать, и думать ему очень тяжело, поэтому уже готов на всё, что угодно, лишь бы уснуть.       — Ладно, — соглашается Тео и сильнее хватает его за талию, прижимая к себе. С другой стороны его подхватывает Малфой, и Гарри оказывается сильно прижат двумя крепкими телами. — Кто бы мог подумать, что наш Избранный так обдолбается. Он же ведь Святой Поттер.       — Пиздец просто, — глубокомысленно подтверждает Малфой, и они замолкают, когда выходят из туалета.       Гарри не знает, сколько они идут, но ему кажется, что целую вечность. Он еле передвигает ногами, но старается не издавать никаких звуков, чтобы не подставить своих внезапных спасителей. Те тоже угрюмо молчат, не отпуская его ни на секунду. Гарри пытается вспомнить, что произошло, почему он в таком состоянии, но голова нещадно гудит, причиняя ему неимоверную боль, и он кусает губы в кровь, напоминая себе, что нужно держаться в сознании.       — Терновый венец, — проговаривает Нотт еле слышно, и Гарри догадывается, что они уже почти дошли.       Гулкая тишина окутывает их, и видимо в гостиной никого нет, раз они спокойно проходят до комнаты. Весь мир плывёт перед глазами, и его толкают на кровать, словно он мешок дерьма, а не человек. Стон вырывается из груди сам по себе, громкий, протяжный, и Гарри скручивается в три погибели, пытаясь унять мелкую, неконтролируемую дрожь в теле. Ему невыносимо жарко, что кажется, он сгорает в самой сердцевине Адского Пламени, плавится без остатка.       — Что-то ему совсем хуево, — Нотт не сильно хлопает его по щекам. — Нельзя его оставлять просто так.       — А что ты предлагаешь? Мы даже не знаем, что он принял. Если бы это был яд, то, конечно, безоар помог бы, но если это что-то наркотическое, то отправим его на тот свет к чертям собачьим, — Малфой садится на кровать, кладя холодную ладонь ему на лоб, и Гарри стонет вновь от этого приятного прикосновения.       — Может, позовём кого-нибудь? — неуверенно предлагает Нотт.       — И подставим самих себя, ага.       — А если он сдохнет здесь, то будет лучше, да?       Малфой ничего не отвечает, и Гарри честно пытается открыть глаза и хоть что-нибудь произнести:       — Жарко, — всё же выдаёт он.       — Так, — Малфой убирает руку со лба. — Если жарко, значит была несовместимость с каким-то ингредиентом принятого им зелья. Дело и правда хуевое. Нам просто нужно сбить температуру и как можно быстрее очистить его организм. Нет средства безопаснее и надёжнее, чем вода. Нотт, неси воды, сейчас будем ставить нашего героя на ноги.       — Ты уверен? Брать на себя такую ответственность…       — Быстро взял свои длинные ноги в кривые руки и попёр за водой, — почти орёт Малфой, его голос даже срывается. — И приготовь полотенце.       Гарри благодарен за такое решение: ему не очень-то хочется, чтобы его кто-то видел в таком состоянии, а ещё его начинает немного отпускать, что он даже пытается выловить взглядом сосредоточенного Малфоя, который снимает с него мокрую толстовку и футболку. Затем аккуратно его кладёт на спину, подкладывая под голову подушку, что-то бормоча под нос про невыносимых придурков, которые только и умеют доставлять проблемы.       В поле его зрения появляется Нотт, который заботливо кладёт на его голову мокрое полотенце, — оно такое ледяное, что Гарри дёргается от обжигающего холода.       — Спасибо, — выдавливает он из себя, как Малфой начинает ему совать бутылку с водой, аккуратно приподнимая его за голову. Гарри жадно глотает воду, как будто это был живительный эликсир, восстанавливающий силы.       — Засунь своё спасибо себе в задницу, сучонок, — ругается Малфой, а Тео садится рядом и впивается в Гарри пристальным, изучающим взглядом тёмных глаз.       — И почему он прячет такое шикарное тело под грудой непонятных тряпок? — внезапный вопрос повисает в воздухе.       — Чтобы такие извращенцы как ты на него не заглядывались, — фыркает Малфой, убирая бутылку ото рта и кладёт голову Гарри на подушку, слегка проводя по его волосам.       Ему хочется ответить, что вообще-то неприлично так пялиться, а уж тем более комментировать совершенно обычное тело, но вспоминает, что он сам виноват и нечего было пить всякую гадость, чтобы не оказываться в таком положении. Тем более, оценка была положительной, а восхищённый взгляд Нотта даже поднимал настроение, — видимо, у Гарри совсем мозги расплавились, раз ему это нравится. А ещё вместо того, чтобы думать о том, как прийти в себя, он просто наслаждается их пристальным вниманием и рассматривает Нотта и Малфоя в ответ, — всё вокруг уже начинает приобретать очертания, и Гарри этому очень рад.       Парни отходят от него и вполголоса переговариваются меж собой, о чём-то споря. Гарри тем временем старается глубоко дышать, справляясь со своим внутренним жаром. Полотенце на его голове уже теплеет и не приносит желаемой прохлады, и Гарри его стягивает с себя, вздыхая. Теперь он уже может более менее контролировать своё тело, мелкая дрожь начинает отступать, но слабость всё равно дает о себе знать: Гарри пытается привстать, но сил не хватает.       — Эй, Поттер, лучше? — к нему подходит Нотт, заглядывая в глаза.       — Да, лучше, — судорожно выдыхает он, облизывая пересохшие губы. — Спасибо.       Жар всё ещё течёт по его венам, а сердце заходится в безумном ритме, будто собирается выпрыгнуть из груди. Ко всему этому добавляется ещё и нервное волнение, беспричинное и в то же время сладкое, тягучее, трепещущее.       — Вот, я же говорил, что справимся, — высокомерно выдаёт Малфой. — Это же неубиваемый Поттер, что с ним станет. Темпус, — Драко взмахивает палочкой, — нехило, уже почти час ночи. Так, Поттер, пей воду, — он сует ему в руки бутылку, — скоро отойдешь. Нотт, можешь ложиться спать, я за ним прослежу.       — Нет, ты ложись спать, а я покараулю нашего героя, — Тео широко улыбается, садясь на кровать. — Ну, что, Поттер, поболтаем, раз тебе стало лучше. Рассказывай, как докатился до жизни такой.       — Ну уж нет, — возникает Малфой и садится с другой стороны, — если кто и должен сидеть с Поттером, то это должен быть я, так как я и настаивал на том, чтобы он оставался здесь. Тем более, я не хочу спать на кровати Забини.       — Ой, устроил проблему на пустом месте, — взмахивает руками Нотт. — Если хочешь, мы с Поттером можем пойти на мою кровать и освободить твои королевские покои.       Гарри приподнимается в кровати, убирает бутылку с водой куда-то вбок, принимая полусидячее положение, и поправляет очки, наблюдая за безмолвной битвой взглядов парней, и с каждой секундой между ними нарастает такое гнетущее напряжение, что ему становится крайне неловко.       — Мне уже лучше, и я могу пойти к себе. Не хочу вам доставлять больше проблем, — лепечет он, но сталкивается с одинаковыми презрительными взглядами, словно он говорит какую-то глупость.       Ах, слизеринцы, как всегда в своём репертуаре, и Гарри даже закатывает глаза на это.       — Не неси хуйни, блять, — цедит Драко.       — Если тебе стало лучше сейчас, это не значит, что тебе не станет хуже потом. Ну и к тому же, раз мы тебя спасли, то требуем благодарность в виде твоей истории, как ты оказался в таком положении.       Если бы Гарри помнил! Целый день пропал из памяти, словно кто-то к нему применил Обливейт, хотя, казалось бы, зачем? Ладно, завтра он обязательно разберётся, а сейчас ломать мозги на эту совсем не хочется. Поэтому он просто пожимает плечами, не зная, что и рассказывать. Его затуманенный разум не может думать ни о чем, кроме того, что Гарри сейчас находится в чужой спальне, в чужой кровати, полуобнажен, с двумя привлекательными парнями, и, если честно, ничего приличного в этих мыслях не было.       Пиздец, докатился: Нотт и Малфой кажутся ему привлекательными.       — Видимо, зелье было с эффектом забывчивости, — с умным видом произносит Малфой и слегка, словно невзначай проводит рукой по его предплечью. — Я слышал о таких.       А ещё это зелье скорее всего отшибает не только память, но и все капли благоразумности, потому что неимоверно хочется сотворить какую-нибудь дичь, — может, поэтому Гарри оказался в туалете? И самое главное, виной всему этому — выразительные взгляды Нотта, который пододвигается к нему всё ближе, и этот дьявольский хитрый огонёк в его глазах действительно соблазняет. И пока Нотт только наблюдает за ним, тем временем Малфой не упускает возможности лишний раз прикоснуться: кто бы мог подумать, что Драко такой тактильный. Его прикосновения словно оставляют невидимые опечатки на коже и продолжают покалывать ещё какое-то время, заставляя Гарри акцентировать внимание только на них.       — Кончай выпендриваться, Малфой, мы и так поняли, что ты редкостный зануда, ведь так, Поттер? — подмигивает ему Нотт.       — Иди нахуй, — фыркает Драко и проходится по Гарри заинтересованным взглядом. — Блять, Поттер, ну ты, конечно, пиздец, употребил хуй знает что, так мог и вообще откинуться. Тебе, что, проблем в жизни не хватает? Или решил испытать своё везение?       — А ты и правда нудила, — беззлобно ворчит Гарри, и Нотт взрывается весёлым смехом под его боком. Малфой тут же дуется: серые глаза опасно прищуриваются, а губы недовольно поджимаются, и Гарри не удерживается от улыбки, касаясь его руки, утешительно поглаживая. — Но мне это нравится.       — О, тогда и я могу понудеть, Поттер, если тебя это заводит, — усмехается Нотт, облизывая губы.       — А сейчас меня всё заводит, — неожиданно выдаёт Гарри в стиле Тео и возвращает ему усмешку.       Драко и Тео переглядываются озадаченными взглядами, и это льстит: он смог ввести в ступор слизеринцев. Вместо невыносимого огня в крови, теперь в жилах начинает течь голый азарт, — насколько далеко Гарри сможет зайти во флирте с ними? Тем более, ему стало настолько лучше, что даже готов на новые подвиги.       — Совсем ебнулся, — хмыкает Драко и наклоняется к его лицу, обдавая горячим дыханием его губы. — Поосторожнее с высказываниями, ты ещё не знаешь, с кем связался.       — Не слушай Малфоя, — Нотт проводит пальцами по его торсу, вырисовывая мудренные узоры, и кожа моментально покрывается мурашками. Гарри судорожно выдыхает в губы Драко, не сводя с него глаз. — Нас это очень даже устраивает.       — Может, я и ебнулся, как ты выражаешься, Малфой, — хрипло прошептал Гарри, приближаясь к нему ещё на столько, что между ними почти не осталось пространства, — но мне не привыкать к безрассудным поступкам.       Он прикасается к губам Драко совсем осторожно, словно пробуя допустимые границы, и впадает в искренний восторг, от того, как реагирует Малфой: глаза широко расширяются, а зрачки заполняют собой всю серую радужку. Гарри целует его вновь, уже смелее, и где-то там на него сверху усаживается Нотт, наклоняясь к ним.       — А я достоин поцелуя героя? — шепчет он, и Гарри кладёт руки на его талию, отстраняясь от Драко, и втягивает в поцелуй Тео.       Несмотря на то, что Драко был всегда заносчивым в жизни, сейчас было заметно, как он застывает от изумления, и его мир ломается прямо на глазах, пока Гарри и Тео сплетаются в глубоком, развратном поцелуе, — Нотт оказывается слишком развязным и даже не думает церемониться, по-хозяйски засовывая в рот Гарри язык.       Кажется, Гарри вместе с памятью и благоразумностью потерял еще и природную стыдливость, и он нагло толкается бедрами в Тео, выставляя на показ все свое безудержное возбуждение. Нотт одобрительно стонет, отрывается от Гарри, только для того, чтобы снять с себя рубашку, и кидает лукавый взгляд на застывшего Малфоя. Гарри подхватывает легкомыслие Тео и подмигивает Драко:       — Видимо, это ты не знал, с кем связался.       — Я просто даю тебе возможность очнуться и в полной мере осознать, во что ты втягиваешься, Поттер, — наклоняется к уху Малфой, проговаривая одними губами.       — Нудила, — отвечает Гарри, и Драко ласково кусает его за мочку уха, тем самым выражая своё недовольство. Тео же присасывается к его шее с другой стороны, и Гарри не сдерживается от пошлого, пусть и тихого стона: наверное, это самая возбуждающая вещь, которая когда-либо случалась в этой жизни. Может, поэтому у него никогда не складывалось с девушками?       И если Гарри до этого думал, что всё закончится на стадии флирта, то теперь это кажется полным упущением и хочется гораздо большего, чем просто невинные поцелуи или нежные прикосновения. Его заводит безудержная страсть Нотта и холодная сдержанность Малфоя. Гарри словно оказался между огнём и льдом, утопая в эмоциях. Но больше всего у него начинает сносить голову от того, как Малфой и Нотт взаимодействуют между собой: они даже не подозревали, что окажутся в такой ситуации, и сейчас они неловко переступали через тонкую грань дружбы на другой уровень.       — Малфой, на тебе слишком много одежды, — шепчет Тео, отрываясь от Гарри, и тянет на себя Драко за галстук.       Они вновь разговаривают взглядами, но теперь они стараются увидеть друг друга в новом свете, и самое забавное, что Нотт, который с Гарри кажется весьма раскованным, вдруг робеет под длительным взглядом Драко, а тот наоборот наполняется уверенностью. Гарри абсолютно понятия не имеет, в каких отношениях находятся эти двое, конечно, логичнее сказать, что они — друзья, но до этого времени Гарри вообще предполагал, что у Малфоя не может быть друзей.       — Может быть и так, Нотт, — усмехается Драко и касается его губ большим пальцем, поглаживая, и так трепетно, так ласково, что у Гарри все внутри переворачивается от этого жеста. Тео же замирает на мгновение, чуть прикрывая глаза. — Буду рад, если ты мне поможешь с этим.       Гарри даже поправляет очки, чтобы ничего не пропустить, и сжимает ягодицы Нотта, все больше распаляясь на откровенные действия.       — Невыносимый сучонок, даже раздеться сам не можешь, — пытается пошутить Тео, но в его голосе слышится неподдельное желание, и он аккуратно тянется к рубашке Драко, расстёгивая пуговицы одну за другой.       Драко поворачивается к Гарри, медленно облизывает губы, тем самым дразня его, — Гарри уже с нетерпением ждет, когда увидит его без одежды. И ожидания стоят того: Драко кажется невинным прекрасным цветком, с белой кожей и выступающими ключицами, сильно отличаясь от чуть загоревшего Нотта, крепкого и жилистого. Рубашка падает с тихим шорохом, а руки Тео спускаются до брюк и расстёгивают кожаный ремень. Гарри даже задерживает дыхание, когда Тео чуть припускает брюки вместе с трусами и вытаскивает вставший член Драко и проходится по нему вверх-вниз. Все это время Малфой не сводит потемневшего взгляда с Гарри, лишь судорожно выдыхает и резко хватает Нотта за волосы и целует его в губы.       — Драко, — стонет Тео и ускоряет темп на его члене. — Блять.       — Блять, — смиренно соглашается Драко в его губы и смазано проходится губами по его щеке.       Гарри боится пошевелиться, нарушить их атмосферу чего-то личного и сокровенного, но они сами вспоминают о нем, и Тео слезает с него, чтобы избавиться от остальной одежды. Воздух нагревается настолько, что Гарри кажется, что зелье вновь начинает действовать, хотя он ничего больше не принимал. На кровати располагается обнаженный Драко, садится перед ним на колени и кладет руку на его пах, лаская член сквозь тонкую ткань брюк.       — Никогда не подумал бы, что Поттер будет в моей власти, — он наклоняется к его телу и припускает брюки чуть вниз, а затем оставляет влажные поцелуи на тазовых косточках, продолжая его раздевать.       — Никогда не подумал бы, что Малфой будет передо мной на коленях, — отзывается Гарри, и это все, на что его хватает, ведь Драко добирается до члена и не церемонится, погружая головку в рот. Перед ним встает Тео, и Малфой хватает и его член, надрачивая правой рукой.       — Никогда не подумал бы, что Малфой и Поттер окажутся в одной постели со мной, — шепчет Тео и вскидывает голову от удовольствия, толкаясь в руку Драко.       Мир опять расплывается, голова кружится от переизбытка эмоций, и Гарри даже забывает про все на свете, наслаждаясь горячим ртом Малфоя. Внутри все не перестает бурлить сладкая эйфория, посылая по всему телу приятные волны щекочущих нервов, от которых Гарри содрогается каждый раз, и он чувствует, что еще немного и кончит, так и не дойдя до самого сладкого. Ему хочется попробовать все, утонуть в эмоциях сполна, и он зарывается в светлые волосы Малфоя пальцами, чуть их оттягивая, и тянется к нему жадным, умопомрачительным поцелуем, а потом кидает на Тео хитрый взгляд, притягивая его за бедра к себе ближе.       У Тео очень красивый член: чуть короче, чем у самого Гарри, но вместе с этим толще, с красивыми синеватыми венками, и он проходится по ним языком, очерчивая их. Драко тем временем сползает с кровати, идет до тумбочки, вытаскивая прозрачный пузырек и встает позади Тео, целуя его в шею.       — Ооо, — стонет Нотт, и Гарри понимает, что Малфой на данный момент растягивает его, и заглатывает член Тео в рот резко и страстно, а комнату заполняет еще один стон.       Кожа покрывается мурашками от неприличных звуков: прерывистое дыхание перемешивается с бешеной пульсацией в голове, и только нежный шепот Драко успокаивает их обоих.       — Расслабься, Тео. Я буду осторожен.       — Я знаю. Давай, Драко, не медли, — отчаянно просит Нотт хриплым голосом, и Гарри даже влюбляется в этот голос, в этот момент, и поднимает свои глаза на Тео, глядя вожделенным взглядом. — Блять, — шипит он, когда Драко толкается в него слишком резко, слишком быстро, слишком глубоко, и Гарри давится членом, а воздух выбивается из лёгких мокрым кашлем. На глазах выступают обжигающие слезы, но он терпит и отстраняется лишь на секунду, чтобы дать себе передохнуть, а потом присасывается к солоноватому, мокрому члену с двойным усердием.       Просто невообразимо.       — Всё хорошо, — нежно успокаивает их Драко, и вновь жёсткий толчок. Его руки сжимают бёдра Нотта, и Гарри всё не может отвести взгляд от тонких, длинных пальцев, которые оставляют белые следы на бархатной коже.       Тео запрокидывает голову и беспомощно хватается за волосы Гарри, а всё пространство заполняется сладкими, пусть и сдавленными стонами, которые ласкают слух, и довести Тео до оргазма становится чуть ли не главной целью: Гарри и Драко лишь на секунду обмениваются одинаковыми потемневшими взглядами, чтобы понять друг друга, а дикий азарт поднимается до самых высот. Да, они играют, нагло и беспринципно, — Гарри меняет своё положение, выцеловывает подтянутый торс Нотта, покусывая солёную на вкус кожу и сжимая соски, а Драко ускоряет темп, вылизывая его шею.       — Мордред вас побери! — ругается Тео и прижимается к Гарри долгим, чувственным поцелуем.       — Да ладно тебе, Нотт, — Гарри оставляет на его щеке мокрые поцелуи. — Разве не этого ты хотел?       Нотт лишь стонет, плавится под их руками, и Драко останавливается, дьявольски усмехаясь, и вновь Гарри будто читает его мысли, будто Малфой насылает на него невербальный и беспалочковый Империус, подчиняет одним лишь взглядом, — и ему хочется подчиниться. Малфой разворачивает к себе Тео и легонько толкает его на кровать, а Гарри тем временем хватает пузырёк со смазкой чуть ли не трясущимся руками, едва успокаивая горящее сердце под грудной клеткой.       — Поиграемся еще немного, — диктует Драко и становится на колени перед Тео, покрывая внутреннюю часть бедра бесчисленными поцелуями, и призывающе раздвигает ноги, выпячивает ягодицы, и Гарри не удерживается от смачного шлепка. — Черт, Поттер!       — Неужели не нравится, Малфой? — Гарри снова шлепает его по заднице, только уже с другой стороны, а затем выдавливает немного смазки на пальцы и сразу смазывает тугую дырочку, аккуратно входя одним пальцем. Драко не издает никаких звуков, но его сбивчивое дыхание говорит само за себя. — Мне остановиться?       — Даже не смей, — отзывается Малфой и изгибается еще сильнее под ним, а Гарри засовывает один палец полностью. Непередаваемое ощущение, где-то на грани реальности и безумного сна.       Гарри ощущает себя в стельку пьяным, одурманенным настолько, что сосредотачивается только на тянущем возбуждении внизу живота, которое отчаянно просит выхода, ревет как раненный зверь в его сознании, и он никогда не ощущал себя настолько живым, как в этот момент. Вся жизнь будто стерлась под тягучей призмой волшебства, которое лишает их имен, фамилий, ярлыков, навешанных обществом, и остаются только голые тела под тусклым светом свечей и искрящиеся неподдельные эмоции, выливающиеся через томные вздохи и приглушенные стоны.       Гарри опять же влюбляется в эту безрассудную атмосферу, ощущая себя на своем месте, да, именно в таком положении, на коленях, трахая Малфоя пальцами, который усердно отсасывает Нотту.       И больше ждать он не намерен, приставляя свой член к растянутому анусу Малфоя, и проникает в него осторожно, можно даже сказать опасливо, жадно наблюдая за каждой реакцией Драко: он издает гортанный стон, а вместе с ним и Нотт, и под эту какофонию звуков, Гарри толкается еще и еще, пока не оказывается полностью в тесной дырочке. Стенки прохода приятно сжимаются вокруг его члена, Гарри чуть не давится слюной и наклоняется к Драко, покрывая его спину порывистыми поцелуями, и только потом начинает двигаться. Спина покрывается мурашками, и Драко отрывается от Тео, дыша рвано, почти задыхаясь.        — Ох, Мерлин, — Гарри кладет руку на его член, начиная ласкать и вместе с этим проникая в него с каждым разом все сильнее, все смелее, все быстрее.       Минутная передышка, и Драко вновь опускается к члену Тео. Нотт судорожно хватается за простынь, мечется по кровати, и кажется, что он уже на подходе, как и Гарри впрочем-то, но старается держаться еще: ему хочется вызвать как можно больше эмоций со стороны Малфоя, довести до самой высшей точки кипения, удовлетворить его по полной.       Нотт внезапно застывает с протяжным стоном, как и Драко под ним, и это становится знаком: Гарри ускоряет ритм, почти в такт своего бешенного сердца, надрачивает Малфою уже жестко, нетерпеливо, а тонкая струна напряжения внизу живота натянулась до предела.       — Ох, Гарри, — еле слышно выдавливает из себя Малфой и выпрямляется, прижимаясь к нему почти всем телом, и Гарри его обхватывает свободной рукой, будто он — единственное, что существует в этом мире.       Собственное имя из губ Драко звучит почти как благословение, как нечто особенное, невероятное, — и это было именно тем, чего так не хватало Гарри для полного счастья. Он рассыпается на осколки, превращается в оголенный комок нервов, в остервенелую пульсацию, когда заполняет полностью Малфоя своей спермой, а Нотт уже устраивается позади Гарри и оставляет жгучие засосы на его шее. Драко кончает следом за ним, устало падая лицом на кровать, и все не может отдышаться.       Никто не говорит.       Никто почти не двигается.       Никто даже и не смеет посмотреть друг на друга.       Тео обнимает Гарри со спины, а тот нежно гладит спину Драко, и на его губах расцветает счастливая улыбка.

***

      — Ты нашел Гарри? — спрашивает Гермиона, хватая за руку пробегавшего мимо нее Рона.       — Нет! Как сквозь землю провалился! Ни в гостиной, ни спальне его нет! — взмахивает руками Рон. — Может, он вышел прогуляться? Ты когда его в последний раз видела?       — Если бы я помнила! Он сказал, что ему нужно побыть одному и просто ушел спать еще два часа назад, — Гермиона нервно закусывает губу. — А ты когда его видел в последний раз?       — А я вообще с парнями тусовался, — виновато проговаривает Рон. — Сейчас прихожу, а его нет! Мы с парнями просто хотели над ним пошутить, что-то в последнее время он совсем какой-то неважный.       — Отличная поддержка, Рон! — укоризненно проговаривает Гермиона, а потом утыкается в его плечо. — Но да, я тоже за него переживаю. Может, он решил пойти в Выручай-комнату?       — Наверное… не нужно его тревожить, — вздыхает он, поглаживая свою девушку по спине. — Мы слишком за него переживаем, после того как… чуть его не потеряли.       — Возможно. Но я так хочу, чтобы он был счастлив.       — Но, Гермиона, счастье ведь понятие относительное… так, стоп! — Рон вдруг останавливается на полуслове и срывается с места, а Гермиона тут же бежит за ним. — Недавно Джордж прислал Гарри экспериментально зелье, что-то связанное со счастьем. То ли «Поиск счастья», то ли «Счастливая случайность».       Он кидается к тумбочке Гарри, вытаскивая подарочную коробку, и закатывает глаза, когда открывает коробку — она, ожидаемо, оказывается пуста.       — Доверьтесь судьбе — один глоток, и она раскроет все ваши тайные желания, повернется к вам лицом и приведет туда, куда вам нужно, — читает Рон, — да, это рискованно, но кто не рискует, тот не пьет шампанского, верно? Джордж просто в своем репертуаре.       — Гарри такой Гарри, — качает головой Гермиона. — Не может жить без приключений. Но что ж, надеюсь, что его поиски будут удачными, и с ним все хорошо. А я пошла спать, спокойной ночи.       — Я тоже на это надеюсь, — Рон кладет бумажку и ласково усмехается. — Сладких снов, милая.       И неважно, куда приведет Гарри зелье, главное, чтобы он и правда нашел себя и свое счастье. А Рон его поддержит. Обязательно.