Дом

У них был просто гигантский двухэтажный дом, полностью увешанный совместными фотографиями или фото с командами, а так же гирляндами с теплым светом для атмосферы. Так же была достаточно большая территория, ограждённая забором. Иногда они сидели на террасе, пока Нил и Эндрю курили. Обычно тогда Эндрю устраивался на ступеньках, рядом опускался Джереми, укрывая их двоих тёплым пледом, если было хоть немного прохладно. Жан садился на перила и наблюдал за плывущими облаками или мерцающими звёздами, а Нил стоял рядом, обнимая его одной рукой за талию. Кевин стоял с другой стороны от всех, облокотившись о балку, чтобы рассматривать каждого в свете солнечного или лунного неба. Иногда пятеро отдыхали сзади здания, если тепло, пока встречают закат. В такие дни Кевин читал что-то, связанное с историей, устроившись в одном из гамаков, а Жан лежал с ним, переплетая ноги. Нил и Джереми лежали на застеленном газоне, переговариваясь и смеясь. На одном из деревьев были деревянные качели без спинки, где любил располагаться каждый из них, но, в основном, Эндрю. Что и делал, наблюдая за остальными.

***

В доме было много комнат, ведь должна была быть, как минимум, одна гостевая для кучи "родственников", а так же одна комната для того, у кого из них был плохой день с желанием побыть одному. А для себя впятером они выделили одну огромную, где была одна кровать размером чуть ли не от стены до стены, чтобы могли разместится все с достаточным пространством между друг другом. В центре всегда спал Джереми, у стены местился Эндрю, повернувшись к ней спиной, а с краю Нил. Кевин и Жан спали между кем-то из них, каждый раз меняясь местами. Каждый из парней по разному контактировали между собой во сне. Если Нокс и Дэй могут обниматься, то Джостен и Моро делают это в зависимости от состояния, а для Миньярда вообще максимум – это прикосновения рук и ног в спокойные дни. Но всех это устраивало. У каждого были свои причины и права на такое расположение. Так же было раскладное кресло вдоль другой стены на всякий случай. Его в основном занимал Эндрю или ещё реже Жан, если не хотели прикосновений, но хотели быть максимально рядом. Никто не был против, если один отдалялся на ночь. Понимали. Были лишь переживания.

***

Раньше у каждого из семейки была чуть ли не отдельная гардеробная, хотя у Нила и Жана, наверное, это был лишь комод (один на двоих), а сейчас максимум, что разделяет их вещи – это полки шкафа, ведь каждый брал у кого-либо одежду. Если Кевин и Моро могли из-за своего роста довольствоваться только каким-то верхом друг друга, то Эндрю носил каждую вещь любого из четырёх парней минимум один раз. Правда, в итоге, любовью Миньярда была старая серая худи Джостена. Нил же часто таскал дома футболки Дэя и спал в них, что считал очень удобным и практичным. А вот Джереми предпочитал длинный чёрный лонгслив Жана, что было необычно для него в выборе цветов, особенно в одежде. Иногда, вещь от одного сразу переходила к другому, смешивая несколько запахов. Но никто не жаловался на такое воровство. Это давало возможность почувствовать любимого человека рядом.

***

Эндрю жить не мог без котов и кошек, что, естественно, знали все. А вот Жан просто обожал собак и псов. Из-за чего не могли пройти мимо. Поэтому у каждого в рюкзаке или сумке было по несколько видом кормов на случай, если встретят какую-то дворняжку. Хотя изначально у них не было животных, все понимали, что это лишь вопрос времени. Но вот кто из? И компромисс они нашли, конечно. У них было две кошки: черепашья с зелёными глазами – Сэр Толстый Кот МакКетерсон и рыжая с жёлтыми – Король Пушистик. И пёс: большой лабрадор-ретривер Смок с шоколадной шерстью. Первыми появились кошки. Они были ещё совсем маленькими котятами, когда Миньярд принёс их домой в дождливый день в сырой уже почти разваливающейся картонной коробке. — Я нашёл их возле мусорки, — сказал он тогда. Джереми тут же стал отогревать и отмывать пушистых малышей (Эндрю тоже входил в их список), а после, когда закончился дождь, попросил Нила сбегать в ближайший зоомагазин. Конечно, эти две мяукалки остались. Затем, в один из дней, через пару месяцев, ошарашенный и растерянный Жан зашёл в дом с щенком на руках. — Кто это? — поинтересовался Кевин, ведь у парня так же был поводок, а у лабрадора ошейник. Следом из зала вышли остальные. — Я не знаю, — ответил Моро, моргая. — Всмысле? — спросил Джостен. — Какая-то женщина подошла ко мне, всунула его в руки и убежала, сказав, что утопит щенка, если не отдаст кому-то. — Вот же... — начал было Эндрю, но не продолжил, ведь их дети-коты были дома. Он не любил людей, которые так могли поступить с животными, которых сами и завели. — Я не знал, что делать, — Жан очень нервничал. Нил осторожно забрал лабрадора из его рук и вместе с Джереми ушёл в ванную, осматривать животное. Дэй же остался успокаивать Моро. Миньярд хмуро пошёл проверять своих пушистых малышей. Щенка тоже оставили. В итоге, под боком Жана часто скручивалась Король, а Смок местился возле Эндрю. Сэр не особо любила людей и располагалась на подоконнике, но терпела Кевина, что, кажется, нашёл к ней какой-то секретный подход, но не делился им с остальными. Нилу и Джереми было же всё равно, что это за животное, главно – потискать.

***

В доме, а, особенно, на первом этаже, зачастую, витал приятный запах еды, простой, чтобы наполнить организм, или выпечки, на которую жаловалась наша Королева драмы, хотя уже не обращал на это внимание, а сам воровал из под носа. За готовку всегда брались Джереми и/или Эндрю, ведь подпускать Нила или Жана к кухне слишком опасно, а Кевин просто приготовит что-то в своём стиле для спортсменов. Поэтому, исходя из режимов, завтрак готовил Нокс, а ужин Миньярд. Обедали парни где только могли, до или после тренировок. Если же был выходной, то двое что-то делали вместе, как можно быстрее. На крайняк, заказывали доставку. Если в меню была выпечка, то чёрная одежда Эндрю светлела в мучных отпечатках рук по всюду, а волосы и лицо Джереми покрывались слоем пшеничного помола. А во время кулинарных экспериментов с кухни можно было услышать отборную ругань двух голосов, а так же один звонкий смех. Обычно, в процессе готовки за ними кто-нибудь да наблюдал, усевшись на стол, стараясь вести себя максимально тихо, чтобы не мешать.

***

Кстати, о режимах. Нил и Джереми ранние пташки, Жан и Эндрю совы. Кевина часто называли птеродактилем. Джостен вставал где-то в 5 утра и собирался на пробежку, на которой проводил от получаса до двух. Зависит от состояния и сна. Почти каждый раз он брал с собой Смока, который так же любил бегать, выгулять, чтобы тот не мешал лаем, а под конец забегал с ним в зоомагазин за какой-нибудь вкусняшкой. Где-то через пол часа – час, после ухода Абрама, вставал Нокс и, поцеловав двух птичек в щёки, перелазил через одного и уходил в ванную: приводить себя в порядок, а затем начинал готовить завтрак, кормить Сэр и заниматься своими делали, стараясь вести себя тихо. После возвращения Нила просыпался Дэй, как будто чувствуя его, и начинал все свои множественные утренние процедуры. А вот Миньярд и Моро спали до тех пор, пока их насильно не вытаскивали из кровати. К этому времени Жан уже был рядом с Эндрю, на котором мирно спала Король. Зачастую, они держались за руки, переплетали мизинцы или держали кисти совсем рядом. Это всё так же зависело от сна. Будил их в основном Джостен, что уже закончил со всем и хотел есть, а по традиции они ели все впятером. Первым он будил Моро. Он нежно целует его в плечо, а после шепчет что-то на французском. Знакомые действия заставляли Жана открыть глаза и улыбнуться, получая утренний поцелуй. Затем вставал Миньярд. Его раздражали посторонние звуки и движения, из-за чего он что-то сонно ворчал и похлопывал Нила по бедру, заставляя молчать, а затем дальше граничил между реальностью и сновидениями. На это Джостен лишь ухмылялся и подползал к нему, пока Моро ретировался в ванную. В конце концов Эндрю сдавался и, тыкая парня в бок, уходил в след за французом. Эти двое научились делить ванную одновременно. Пока один принимал душ, второй чистил зубы. А затем менялись местами. Иногда это заканчивалось очень... интересно. Утренним минетом или взаимной дрочкой. Но это было не чаще, чем раз в месяц. В остальные дни они просто пытались наконец проснуться и начать день. Затем все наконец собирались на кухне, чтобы позавтракать. Джереми готовил что-то очень вкусное, но достаточно лёгкое. Это были вафли, панкейки, тосты, каши и так далее. Если что-то сладкое, то Кевин уже обязательно нарезал тарелку фруктов для себя, Нила и Жана, и, скрипя сердцем, доставал несколько разных по вкусу сиропов для Миньярда, Нокса и Моро. Так же на столе уже стояло пять пустых тарелок и пять чашек с разными напитками: зелёный чай с мятой с двумя ложками сахара для Джереми, чёрный чай с ложкой сахара для Жана, кофе с молоком для Дэя, просто кофе с тремя ложками сахара для Эндрю и крепкий кофе для Нила. Джереми лепетал двоим вошедшим что-то по типу доброго утра, получая в ответ лишь кивки и мычание, а после быстро целовал каждого в губы после молчаливого разрешения. Пятеро садились за стол и, начиная трапезу, обговаривали планы на день или ближайшее время, чтобы согласовать их.

***

Если это не выходной день, то парням приходилось расходиться уже к семи тридцати, чтобы успеть на тренировки к восьми, а они были в двух разных командах. В одной команде были Джереми, Эндрю и Кевин, так как выпустились раньше. А вот Жан и Нил попали в другую, из-за каких-то тупых правил. Тренерам там потом такой разнос устроили, но те решений всё же не поменяли. А возможностей перейти в какую-то другую команду всем вместе пока нет. У Миньярда до сих пор была та самая Мазерати. А вот Ноксу машину подарили родители на выпуск, понимая, что сыну будет не легко добираться по городу пешком, поэтому на ней добрались двое младших. Ни в одной из машин не было прикуривателя. После прощания дома, тройка покидала дом первыми, ведь им было немного дальше. После этого странная семейка не виделась где-то до пяти-шести вечера. Тренировки заканчивались примерно в одно время, поэтому они встречались возле своего участка. А если у кого-то из них были ещё какие-то официальные встречи... То это были самые ужасные дни, ведь встреча дома всем вместе переносилась ещё часа на три-четыре. Если нет одного или нескольких из них из-за этого, пока все остальные вместе, то это уже не то. Парни с лёгкостью разлучаются, но не из-за работы. Тогда часы ожидания тянутся слишком долго. И чаще всего, конечно, задерживались Дэй и Джереми, ведь они были максимально социальными и открытыми для публики и журналистов, в отличии от остальных. После задерживающихся встречал приятный запах чего-то съестного, приготовленного Эндрю, а так же Моро и Джостен, желающие получить новую порцию родной ласки.

***

Обычно все вечера пятёрка проводила вместе, наслаждаясь воссоединением под какие-нибудь фильмы, говорящие на фоне. Зачастую с самого края дивана сидит Эндрю, рядом располагается Кевин, перекинув свои длинные ноги через него и бортик. С другого края садится Джереми, между ног которого на пол садится Жан, прижав к себе колени, получая кучу новых косичек в свои длинные кудрявые волосы. Нил укладывал свою голову на плечо француза, так же ощущая руку в волосах, но уже от их королевы. Вратарь обычно в это время постукивал его ногой по руке в такт часов, весящих над телевизором. Такие посиделки иногда заканчивались тем, что Дэй засыпал, падая на Нокса, а Джостен чуть ли не разбивая нос о пол, начиная погружаться в спокойный сон. Они чувствовали себя в безопасности, а ещё, что фильм, выбранный остальными, скучный. Бывали случаи, когда дремал и Джереми, показывая этим, как всегда устаёт, но не открывает этого, забивая на себя. Тогда Миньярд тихо встаёт и поднимает парня на руки, чтобы отнести в его комнату.

***

Если у кого-то из них кошмары, то это значит, что у этого человека плохой день, а утро для пятерых начинается почти сразу же после полуночи и ни как не позже. Джереми редко показывает, что что-то не так, а исправить всё можно простыми объятиями и парочкой поцелуев, но все прекрасно понимали, что это не так. Остальным бывает тяжело по ночам, особенно, в дни годовщины каких-то событий из их ужасного прошлого. В такие дни Жаном и Эндрю использовалась комната «Silence», как её кто-то прозвал. И если Моро хотя бы мог впустить кого-то, чтобы получить поддержку, то Миньярд просто закрывался в себе, вздрагивая от каждого шума, из-за чего в такие дни в доме была гробовая тишина, за исключением включенного телевизора, который никто не смотрел, на канале Экси, указывающего, где он сейчас, с кем и что с ним. Во время всего тяжёлого периода любого из них Нил молча сидел возле двери в эту комнату, прислушиваясь ко всему, как будто охраняя вход от монстров прошлого. Периодически к нему присоединялись Джереми или Кевин, принося лёгкую домашнюю еду. Когда заходило солнце, Жан садился рядом с Нилом, и они слышали, как Миньярд облокачивался о дверь по ту сторону, зная, что они сидят за ней. Моро до ужаса хорошо знал, каково сейчас тому, поэтому в самые тяжёлые моменты – ночь – всегда находился рядом Так Джостен оказывал молчаливую поддержку своему парню, а так же передавал всю любовь остальных, не находясь рядом. Да, они переживали, что может произойти что-то, пока кто-то из этих двоих один в комнате, но все острые и хрупкие предметы, а так же зеркала были предусмотрительно убраны. Моро иногда открывал дверь, чтобы впустить к себе человека, и тогда из комнаты доносились тихие строки книг или французкий шепот. Парни быстро просекли, что Жана успокаивает и заземляет шепот, а, особенно, на родном языке, поэтому пользовались этим. Хоть Нокс и Эндрю не знали французского, они просто находились рядом, читая что-то из любимых книг, стоящих в комнате. Они были выбраны из личных библиотек Миньярда, Дэйя и Моро. Чаще всего, конечно, проходил Эндрю. Он и сам любил книги, но читал про себя, боясь почувствовать кого-то рядом, и укутывался в пушистый плед, купленный Джереми. Плохие дни Нила проходили в ужасном трауре. Он натягивал на себя безразмерную для него одежду Жана или Кевина и бесшумной тенью передвигался по дому, иногда выходя на крыльцо, чтобы зажечь сигарету и вдохнуть запах дыма вперемешку с осыпающимся пеплом. От любой еды он отказывался, принимая лишь любые фрукты и воду, как и Жан, хотя тот мог вообще не есть сутками, что никому не нравилось, поэтому в их холодильнике была чуть ли не отдельная полка для большой разновидности сладких плодов. Парни следили, чтобы Джостену не попадали в поле зрения зеркальные поверхности и огнеопасные предметы, и просто всегда были рядом, стараясь не задерживать на нём взгляд долго. У Дэя же резко начиналась безудержная беззвучная истерика, с которой ещё со времён университета мог справиться только Миньярд. Он не слышно для других говорил что-то парню, хмуро смотря на него, крепко обхватывая когда-то сломанную левую руку. Звук у Кевина как будто включался, позволяя эмоциям выйти наружу, а контроль передать в другие руки, без страха доверяя. Эти люди не причинят ему боль. Следующие несколько дней Дэй шарахался громких и металлических звуков и вздрагивал, автоматически закрывая себя, после резкого действия любого. А так же держался подальше от Моро, чувствую вину намного ярче, чем обычно. Как не странно, у Джереми тоже бывают плохие и тяжёлые дни. Не раз парни просыпались от того, что Нокс захлёбывался в своих слезах, пытаясь содрать с себя загорелую кожу. В такие моменты Нил, реагируя быстрее всех, нежно хватал его запястья, а затем, почувствовав, что тот больше не собирает вырываться, бережно брал его руки в свои. Жан, пристраиваясь за спиной Джереми, обнимал его за талию, утыкаясь носом в шею. Кевин начинал шептать что-то на французском, что тут же воспринималось, как успокоительное, а затем поглаживал золотистые кудри. Эндрю, уже успевший побывать на кухне, осторожно садился на край кровати и начинал отпаивать партнёра успокаивающим чаем. Спустя меньше двадцати минут Нокс засыпал, погружённый в кокон из французского с двух сторон. Птенчики засыпали так же быстро. Джостен медленно устраивал свою голову на плече у Миньярда и до последнего боролся со сном, зная, что блондин не станет спать этой ночью. Затем, когда солнце только покажет лучи за горизонтом, Джереми выползал из их спальни, прекрасно зная, что Эндрю не спит, и, скорее всего, проснулся Нил, и уходил на задний двор, усаживаясь на качели. Никто не шёл за ним, даже когда время переваливало за полдень, а ветер сам раскачивал почти не двигающегося парня. Нокс сидел и размышлял о том, какого чёрта вообще происходит в его жизни. Разве он, бывший наркоман, пользующийся популярностью, чтобы затащить парня или целую группу в кровать, достоин всего, чего достиг, и всех, кто рядом? Как он может вообще сейчас сидеть и наматывать сопли на кулак, когда любому из его парней было намного хуже? Может ли кто-то вообще любить и ценить его настоящего, а не обложку глянцевого журнала или яркую картинку телевизора? Как он сам доверяет кому-то после всего, что знает, а не должен? Ответов нет. Но дома его ждали теплая сменная одежда, горячий мятный чай, ароматная выпечка Миньярда и четыре парня, переживающие за него.

***

Эндрю и Жан любили детей, к Джереми и, на удивление, Нилу они тянулись, а вот Кевин не питал особой симпатии к малышам. Но когда Аарон и Кейтлин со своими дочками-близняшками или Дэн и Мэтт со своими тремя погодками приезжали к ним, то детям было уделено всё внимание взрослых, как и большая часть их любви. Каждый из пятёрки старался вести себя подобающе. Миньярд и Моро фильтровали речь, Дэй закрывал глаза на все сладости, Джостен сокращая количество бега, а Нокс вёл себя тише. — Вы бы хотели детей? — как-то спросил Нил, заставив Кевина подавится водой, а Джереми тут же прийти ему на помощь. — Что? — удивлённо переспросил Жан, помешивая слегка сладкий чай. Эндрю фыркнул и указал пальцем на каждого из своих возлюбленных, а затем и на трёх крутящихся по кухне зверей. — Вот мои дети, мне достаточно.