Сердца на асфальте

Ночной патруль. Хван Йеджи сидела в патрульной машине, когда на пустынной ночной улице послышался рокот двигателя. Мощный байк мчался на бешеной скорости, не обращая внимания на светофоры и ограничения. Йеджи прищурилась. Конечно, это была она — Шин Рюджин. Чертово упрямое чудовище на колёсах, которое каждый раз испытывало её терпение. — Время игры в кошки-мышки? — пробормотала Хван, начиная погоню. Она знала, что это не будет просто. Рюджин, как всегда, играла — то замедлялась, дразня её, то резко ускорялась, уходя вперёд. Она нарочно выбирала самые сложные маршруты, где Йеджи приходилось рисковать, лавируя между машинами. И самое раздражающее во всём этом? Рюджин флиртовала. А что, собственно, в этом такого? Хван велась на этот флирт. Велась, видя дерзкую ухмылку, на эти милые глазки. Каждый раз, когда Хван догоняла её, младшая ухмылялась, бросала пару дерзких комментариев, а затем каким-то образом сбегала. Старшая могла вызвать подкрепление. Могла бы перекрыть дорогу или загнать её в ловушку. Но не делала этого. Потому что знала, зачем Рюджин это делает. Они встречались два года назад. Две девушки с тяжёлыми характерами, вечно сталкивающиеся лбами, вечно доказывающие друг другу что-то. Они расстались после года отношений, гордость не позволила бороться дальше. Казалось, ничего особенного. Но обе поняли, что всё ещё любят, только после разрыва. Любят сильнее, чем тогда, когда встречались. И теперь их странные ночные погони по городу — это единственный способ общаться. — Ты просто хочешь, чтобы я снова тебя догнала, да, Рюджин? — пробормотала офицер, крепче сжимая руль. Но в этот раз всё пошло не так. Падение. Дождь. Пустая улица. Ослепляющие фонари. Шин резко сбросила скорость на повороте, но что-то пошло не так... сцепление не сработало, и мотоцикл потерял управление. Она почувствовала, как байк наклоняется, как мокрый асфальт приближается к её телу. Удар. Скользкий холод разлился по коже. Боль в ноге. Она перевела дыхание, ощущая, как тёплая кровь растекается по спортивным трико. Надо было надеть что-то поплотнее. — Дерьмо... — выдохнула она, прижимая ладонь к ране. Миг спустя рядом с визгом шин остановилась патрульная машина. — Все таки упала, любительница адреналина, — Йеджи вышла из машины, приподняв бровь. Рюджин усмехнулась, отворачиваясь. Она не хотела, чтобы девушка увидела, как она морщится от боли. — Чего так долго? Я уже заждалась. Хван фыркнула. — Ты просто не можешь жить без приключений... и без меня, да? — Возможно, — невинно улыбнулась Рюджин, — но вообще-то, я планировала сбежать. Офицер закатила глаза, достала наручники и, прежде чем младшая успела что-то сказать, защёлкнула их на её запястьях. — На этот раз не сбежишь, — она подняла её на ноги, направляя к машине. Нарушительница поморщилась, но подчинилась. Когда Йеджи закрыла дверь, она вернулась к мотоциклу и аккуратно поставила его у тротуара. Затем снова открыла дверь бросив взгляд на хмурую младшую. — Больница. — Нет, — тут же отозвалась Рюджин. — Просто дай бинт, я сама разберусь. Сними с меня эти дурацкие железяки. Хван подозрительно прищурилась. — Ты правда обещаешь не сбегать? — Обещаю. Йеджи тяжело вздохнула, но всё же сняла с неё наручники. — Ладно. Но если попробуешь что-то… — Да-да, будешь ловить меня снова, — ухмыльнулась нарушительница, принимая бинт. Но когда Йеджи увидела рану, она нахмурилась. — Ты хочешь сказать, что просто намотаешь бинт поверх грязных, рваных и мокрых трико? Рюджин замерла. — Ну… да? Старшая закатила глаза, взяла аптечку и села рядом. Одежда неприятно прилипла к телу, а волосы стали темнее из-за влаги. — Двигайся дальше. Шин моргнула, но послушно придвинулась. Йеджи достала антисептик. — Снимай штаны. — Если хочешь поглядеть... — не успела младшая договорить, как её стукнули по голове. Рюджин надулась, и схватилась за голову. — Какой полицейский будет бить пострадавших? — Мы обрабатываем твою рану тут или в больнице, выбирай, — дала выбор Йеджи, с серьезным выражением лица. Шин понимала, что если они поедут в больницу, то наверное, вряд ли она ещё сможет посидеть вот так с Йеджи. Решив, что сделать так, как она скажет — это лучший вариант, она стянула с себя трико. — Вот так бы и сразу, — Хван невольно взглянула на оголённые бёдра. Младшая заметила это, но лишь ухмыльнулась, ничего не сказав. Йеджи села поудобнее, начала приступать к обработке. — Сейчас будет щипать. — Подожди, что? Она не успела договорить, Хван уже надавила на рану, обрабатывая её. — Ты нежнее не можешь?! — сжимая кулаки, до побеления костяшек, ругается пострадавшая. — А ты могла бы не гонять по ночам, — парировала старшая, продолжая бинтовать ногу. Рюджин наклонила голову, внимательно наблюдая за ней. — Всё ещё заботишься обо мне, да? Йеджи на секунду замерла. — Признай, что скучаешь,— ухмыляясь говорит Шин. Хван снова начала туже затягивать бинт. — Просто заткнись, Рюджин. Гонщица зажмурилась и промычала от некой боли в колене из-за бинта. И даже не смотря на боль, на мгновение, на лице у младшей появилась улыбка. Она знала, что всё это правда, никуда не убрать привязанность к этому человеку, мысли будут путаться. Рюджин всё также смотрела на Хван, с интересующим взглядом. – Не смотри так на меня, ты во мне дырку прожжешь так. – Хочу и буду. Обе девушки были очень уж настырными, показывая свой характер в прошлых отношениях. — Прекрати так ездить, пожалуйста, — с грустным выражением лица, произносит старшая. Шин посмотрела в эти грустные глаза, что следили за действиями рук. Рана перевязана. Йеджи осторожно убирала всё обратно в аптечку. Влажная рубашка прилегала к телу, мокрые волосы, с которых капала вода. Рюджин смотрела на девушку, не скрывая этого. — Хватит пялиться, Рюджин, — спокойно сказала Йеджи, но в душе было всё не так спокойно. Сердце билось быстрее, она чувствовала этот взгляд. Было холодно, но от Рюджин она чувствовала тепло, хотелось обнять её, чтобы согреться. Хван повернулась, посмотрев в глаза брюнетки. Увидев глаза, что смотрят на неё с любовью, в груди жутко заболело, будто пронзили ножом. — Хватит притворяться. Хватит делать вид, что ты безразлична ко мне, ты ведь тоже скучаешь. Могла бы меня уже давно поймать, а не гоняться до последнего. Я же знаю, если бы я не упала, ты бы продолжала делать... — снова её заткнули, вновь не успела договорить. Мягкие губы накрыли чужие, по щекам скатывались горячие слёзы. Рука держалась за спинку сиденья, когда вторая легла на скулы младшей. — Ты плачешь? — обеспокоено спросила Рюджин, отстранившись. Йеджи глядела в глаза напротив, в её выражении лица читалась боль и любовь одновременно. Шин вытерла влажную полосу, оставив руку на скулах. Хван выглядела, как маленький ребенок, она чуть склонила голову, создавая больше контакта с ладонью девушки. — Милашка, — прошептала Рюджин, но осознав что сказала это вслух, смутилась. — Молчи, — обижено пробубнила старшая. — Любишь же ты меня затыкать, все время не успеваю договорить, — слегка улыбается Шин. Йеджи нахмурились, надув губы. Она села ровно, решив, что лучше отвезти девушку домой, собралась выходить из машины, чтобы сесть за руль. — Не уходи, — попросила Рюджин, взяв за руку девушку. Хван замерла, услышав эти слова. Слезы вновь полились ручьём. Она не хотела плакать, не хотела плакать перед Рюджин. Шин обняла девушку, после чего коснулась своими губами её губ. Тепло. Мокро, холодно, но тепло. Сердце больше не болит, лишь приятные мурашки по телу. Неописуемые чувства, как первый поцелуй или признание в любви. Признание в любви — без слов, а поцелуем. Поцелуй теперь не такой нежный — он полон страсти. Не хочется отпускать, хочется присвоить себе и не отдавать. Губы жадно сминали другие. Рюджин облокотилась о дверь, притягивая к себе старшую. Йеджи отвечает так же жадно, её руки скользят вверх, зарываясь в темные волосы, притягивая ближе. Отстранившись, Хван видит в глазах знак согласия. Губы примкнули к нежной шее, оставляя поцелуи и влажные следы. Руки спустились ниже, пробираясь под белую футболку, а потом уже и под топ. Рюджин тяжело выдохнула, она чувствовала как холодные пальцы касаются её груди, как играют с сосками. Йеджи продолжала ласкать её кожу. Стёкла машины начинают запотевать, скрывая происходящее от посторонних глаз. Хотя какие посторонние глаза могут быть? На улице уже поздняя ночь, никаких машин. Хван одним движением разулась, после чего осторожно села на бедра младшей, не задевая рану. Их дыхание смешивается, пальцы пробираются под ткань, оставляя горячие прикосновения. Йеджи прикусывает кожу на ключице Рюджин, оставляя отметину. — Чтобы ты не забыла, — шепчет она, её голос чуть охрипший. Шин усмехается, притягивая её обратно в поцелуй, намереваясь ответить тем же. Младшая сжимает талию девушки, на мгновение беря контроль в свои руки. Она резко меняется с ней местами, заставляя старшую прижаться спиной к дверце машины. В глазах Йеджи мелькает азарт, ей нравится эта игра, нравится, когда Рюджин не просто поддаётся, а отвечает с той же жадностью. — Ты такая нетерпеливая, — усмехается Хван, тяжело дыша. Рюджин не отвечает, она уже занята другим. Её губы опускаются ниже, скользят по разгорячённой коже шеи, оставляя влажные следы, а затем ещё ниже, к ключице, к ложбинке между грудей. Она зубами прикусывают кожу, языком проходится поверх красных отметин. Йеджи судорожно вдыхает, когда тёплые губы прикасаются к её коже, а пальцы медленно, но уверенно пробираются под пояс брюк. Пальцы коснулись промежности, горячая смазка обволокла их. Хван откинула голову назад, чувствуя холодное стекло, по которому били капли дождя. Прерывистое дыхание и мычание с тихими стонами, заполняли машину. Шин забавлялась, проводя пальцами от половых губ и до клитора, тем самым доставляя удовольствие девушке. Тереть клитор и немного его пощипывая. Йеджи прикрыла лицо рукой, дабы скрыть выражение её лица. – Нет, убери руку с лица, так не пойдёт. Хван убрала руку по просьбе младшей. Девушка не могла больше терпеть, ей нужно было наконец получить желаемое, глаза бегали, а сердце билось, как будто вот-вот остановится. Шин ещё пару раз прошлась кругом по клитору, и вошла во влагалище. Пальцы приятно сжимали,а естественная смазка обжигала. Плавно двигая пальцами внутрь и наружу, создавая "волны". Набирая темп, придавая чувствительности игре с клитором. С каждым разом движения были более интенсивнее, пока офицер не потеряла своё самообладание. Бедра старшей двигались на встречу пальцам, для Рюджин это было уникальное и великолепное зрелище. Видеть, как вздымается грудь, наслаждаться стонами и мычанием, как бегло девушка смотрела на всё вокруг, стесняясь посмотреть нарушительнице в глаза. Лишь ускоряясь, чтобы выбить из неё сладкий стон, наблюдая за тем, как спина выгибается. Наконец наступила разрядка, девушка кончила, по телу шла мелкая дрожь. Это выражение лица Йеджи... красные щеки, чуть прикрытые глаза и закусанная губа. Твою мать, как же она прекрасна. Шин облизнула свои пальцы и начала одаривать поцелуями по всему телу. — Для чего были все эти догонялки? — взяв за щеки младшую, спросила Хван. Рюджин замерла и села, повернувшись в другую сторону, глядя в окно. Дождь прекратился, но окна были запотевшими. Пальцем она нарисовала сердце, после чего повернулась к Йеджи. — Потому что, я всё ещё люблю. Я скучала, Йеджи... Хван тут же обняла её, уткнувшись в шею. Шин замерла, так же, как и её сердце. Старшая обняла крепче, вдыхая до жути родной запах. Вся боль, что копилась эти два года, словно испарилась. — Я тоже, всё ещё люблю тебя. Йеджи взглянула на младшую. Она плакала. Больно смотреть, не хочется чтобы она плакала, но она такая красивая. Хван оставила невесомый поцелуй на губах. — Поехали домой, Рюджин, — убирая прядь темных волос, шепчет старшая. Шин улыбается сквозь слезы, переплетая свою руку с чужой. Она кивнула, вытирая второй рукой слезы. — Поехали домой. Йеджи улыбнулась во все тридцать два. Понимая, что сейчас она самая счастливая. Обе поняли что к черту эту гордость, им это не надо. Теперь они снова дома. Дома — в этот раз навсегда.