У Тори дилемма

Сторция не встретила с воодушевлением новость о том, что члены совета Сионума хотят устроить собрание. — Эй, красотка. — обратился к Сторции Боман. — Не будь такой кислой. "Заткнись", — хотела ответить она ему. Но промолчала. На этот раз. Помимо Флавиев и всех, кто был членом команды гладиаторов Флавиев, с Марк пришли трое советников. Богато светло одетые, с гордыми осанками. — Спасибо, что пришли, друзья. — сказала женщина за 50 лет. — Меня зовут Ид. Мы бесконечно рады видеть Вас в своих стенах. Хочется верить, что Сионум станет для вас новым домом. Сторция заметила, как Марк переглянулись с Паулиной. — Мы благодарим вас, советница Ид, за оказанное гостеприимство. — милым голоском сказала Паулина. — Для нас оно стало приятной неожиданностью. Сейчас с нами тут не все. — грустно добавила Флавия. — Нет верного гладиатора Гарса. Нет и моего папы. Мы не думали, что сможем найти на планете, показавшейся поначалу враждебной, такое радушное место, в котором хочется остаться. — Не нравится мне этот официоз. — шепнул Хотч Риксу, и Сторция их услышала. — Почти уверен, что город не стал бы настолько процветающим, если бы в него пускали каждого встречного. Хотч был прав. Более того, они могли сейчас выставить любые условия. И всем пришлось бы согласиться. Транспорта у них не было. С Советницей Ид поравнялся высокий мужчина. — Меня зовут советник Орп. — представился лысый старец. — Двери Сионума всегда открыты для друзей. Или для тех людей, кто готов оказать городу взаимовыгодную услугу. — Советник Орп. — приятно заискивающе улыбнулась Паулина. — Лудус Флавиев верный и добрый друг. Мы с большим пиететом и благодарностью относимся к законам города, и не собираемся их нарушать. — Глубоко уважаемая Паулина. — обратился к ней Орп. — Мы ни на секунду не сомневаемся в вашей благонадëжности. Но дружбу Сионума ещë надо заслужить. Сторция и Августа синхронно закатили глаза. Условия были выставлены. Послезавтра они должны будут навестить старые земли с одичавшими роботами. А в дальнейшем стать мятежниками. Впрочем, они уже ими были. Выбора не было. Советник дал понять, что отказ бессмыслен. Но была и светлая сторона. Сионум был свободен от неволи, и им вынут чипы. А ещë сегодня вечером праздник, завтра день отходняка, а послезавтра...

***

Тори похожа на Паулину. Испуганная лань. Большие глаза. Потерянный взгляд. Наивная. Беспомощная. Такие как она выживают только за счёт секса. Вещи. Не отстаивают свои принципы. Покоряются и сглатывают. Была подле Понтифика. Подозрительная личность. Рикс сказал, что раньше она была длинноволосой. Обкарнала себя сама? Рыжая. Веснушчатая. Долговязая. Строит из себя милашку. — Как ты считаешь, почему он не выбрал тебя? — беспардонно спросила Сторция, облокачиваясь на стол, скрещивая руки на груди. Она была хмельна. И просто хотела до кого-то докопаться. Сторция напомнила ей о вечере возле костра, когда Рикс подошёл у костра к Паулине. Хотел утешить после кремации еë отца, и затем лëг с ней спать в обнимку. Тори в тот вечер пыталась быть сильной, но не получилось. Она отвернулась тогда и тихонько заплакала. — Что за вопрос? — нахмурилась Тори, читая книгу. — Ты бестактна. — Ой, прости. Культуры в поисках? — вскинула брови Сторция. — Дак вопрос простой. — Он сделал свой выбор. — поджала губы Тори. Она не отрывала взгляд от книги. — Ну и что ты там читаешь? — с наглой интонацией поинтересовалась Сторция после длительной паузы, и беспардонно протянула руку и забрала учебник, вчитываясь в название. — Что за жест? Соблюдай приличия. — потребовала Тори спокойно. — Не собираюсь я любезничать с той, кто прислуживала клирику. — выплюнула Сторция. — Любовный роман. — скривилась Сторция, листая книгу, вчитываясь в рандомные фразы. — А ты в курсе, что любви не существует? — кинула ей назад книгу брюнетка, кривясь. — Это твоë мнение. — напряжённо заявила Тори, заново листая книгу на том месте, где остановилась. — Ну вот смотри. Он выбрал Паулину. Почему не тебя? Вы же одинаковые. — цинично произнесла Сторция. — Обе наивные. Витаете в облаках. Жизни не знали в нужде. — Останови свой поток сознания. — требовательно отчеканила рыжая. — А не то что? — нагнулась к ней Сторция, вглядываясь ей в глаза. — Астория потупила взгляд, и Сторция прищурилась. — Я слышала, как ты положительно отзывалась о Понтифике. Что, тебе мозги промыли, не так ли? — Нет! Это не так! — возразила Тори, нервно теребя своë платье. На самом деле, ей просто впервые удалось пообщаться с человеком, который обладает такой властью, как Понтифик. Это был сильный человек, который искренне верил, что сможет изменить мир. Ей казалось, что тот похож на Бога, Понтифик был человеком из другого мира, который она никогда не видела. И он шокировал еë, разговаривая с учтивостью и добротой. Он был невероятно эрудированным, и они могли иногда часами разговаривать, и Тори казалось, что у Понтифика есть ответ на любой вопрос. Она никогда не видела человека, что был бы таким вместилищем мудрости и знаний, и иногда на его фоне она ощущала себя дикаркой, необразованной дурой. Он еë никогда не давал в обиду. Другие клирики позволяли себе со своими слугами всякое, а Понтифик нет... И тогда, когда на Паитруме все ожесточились и стали доносить друг на друга, Понтифик был... светом в окошке. Другое дело, что его идеалы об идеальном обществе будущего, состоящего из клонов, было интригующей, но спорной идеей. Общество, лишённое пороков, но и харизмы. — Чего нервничаешь? — рявкнула Сторция, цепким взглядом наблюдая за каждым еë жестом. — Что-то скрываешь? Граут проходил мимо общей комнаты, и его привлекли голоса, он заинтересованно глянул на них. — Всë в порядке? — спросил гладиатор. — В полном. — фыркнула гладиатрикс, выпрямляясь. От крика у неë разболелось место на затылке, откуда Марк недавно вынула чип. Граут кивнул и прошёл дальше мимо. — Почему ты такая? — спросила Тори тихо. — Мы же все здесь. Мы выбрались. Мы в порядке. — Ты не догоняешь чего-то походу. Сионум это не курорт, ясно? Это место для изгнанников, дезертиров. И ты, читающая посреди праздника книгу! Хочешь быть особенной? — Как это связано? А ты почему прямо сейчас здесь? — начала кричать в ответ Тори. — Да просто не понимаю, как ты можешь быть такой дурой, что оправдываешь Понтифика, ясно? Признавайся! Докладываешь им? — нагнулась Сторция. — Не оправдываю! Просто он был ко мне добр, когда всë было плохо! И если бы Марк на допросе выявила, что я верна клирикам, она бы меня не пустила в город! Ты обвиняешь меня в том, что я прислуживала ему? Будто у меня была возможность отказаться? — Тори вспыхнула и убежала, прихрамывая на больную ногу. Сторция нахмурилась. Она ощущала отчаяние от бессилия. Незнакомая планета, отсутствие старых идеалов. Раньше всë было проще - господин говорил драться, и она дралась. Сейчас... Вообще не понятно куда это всë выведет. Она хотела сорваться на Тори. Выплеснуть это всë на сучку клириков. Нет. Она ей не доверяла.

***

На следующий день Тори бесцельно бродила по коридорам гостевого крыла Сионума. В город она в одиночку соваться не хотела пока что. И если честно... Она надеялась наткнуться на Остера, и... Выслушать хоть какие-то объяснения. Ведь общее прошлое нельзя перечеркнуть одним вечером. Но навязываться и идти к нему в покои она не хотела. А как Тори поведет себя, если наткнëтся на Паулину, она не знала. Она наткнулась на Афия. Кудрявый юноша из людуса Флавиев. До падения ложи, когда Рикс пробрался к ней домой, где она прислуживала Понтифику, Остер притащил кудрявого товарища. Но тогда они познакомились лишь бегло. — Ой. Извини. — чуть не врезавшись в него, сказала она. — Ничего. — сказал странно насупленный Афий, держа в руках какую-то ветошь с грузом. Было видно, что объëма рук ему не хватает, чтобы донести несколько свëртков. — Тебе помочь с свëртком? — участливо улыбнулась Тори. — Если тебе не сложно. — улыбнулся Афий. — Только аккуратно, там краска, она рассыпчатая. Когда они дошли до его комнаты, она зашла и бережно поставила свëрток на пол. — А зачем тебе краски? — мило улыбнулась Тори. Глаза Афия оживлëнно заблестели. Он почти лихорадочно ринулся к стене своей комнаты, указывая на неë. Он выглядел окрылëнным. — Теперь я могу всë это раскрасить! — широко и солнечно улыбался Афий. Тори улыбнулась в ответ. — Можно тебе помочь? — робко спросила Тори. — Да! — просиял сильнее Афий. — Присоединяйся. — Чтобы получить зелёный, мне нужно смешать жëлтый и синий?

***

Работая над этим, время быстро шло. Двое творцов раскрашивали стены как вело их вдохновение. Если поначалу работа шла в тишине, то потом они затянули лëгкую песенку про лето. — Можно тебя спросить? — робко поинтересовалась Тори, когда они смеясь, закончили петь. — Да. — перемазанный краской, ответил Афий. — Почему ты был взвинченный, когда мы встретились час назад? — Потому что Рикс и Орвон не понимают некоторых вещей. — Например? — Я застал их за ожесточённым поединком. Они заигрались со своими ролями. Не расстаются с ними даже сейчас. Впервые за несколько недель они могут ложиться и просыпаться не по режиму. Впервые за несколько недель они находятся не под надзором, и не заперты. Они могут гулять по городу, где нет преступности и войны. Они просто заигрались в гладиаторов... Или в силу молодости, или... — Может... — несмело вставила слово Тори, когда он запнулся. — Им нужно время... чтобы отвыкнуть от режима? — От рабства. Ты это хотела сказать? — Ну... Орвон и впрямь стал закрытым. — опустила глаза Тори. — Мы дружили с ним на Паитруме. И он изменился. Стал... Не таким жизнерадостным. — А ты? — уточнил Афий, вытирая руки. — Ты ведь тоже? Стала другой? — Я... — она рассеянно коснулась пряди своих коротких волос, и вспомнила тот день, когда она их обрезала. Иногда в жизни происходят серьёзные изменения. В такие моменты чувствуешь себя иначе, иначе и хочется выглядеть. Она понимала, что в зеркале видит старую Тори, а видеть её не хотелось… Тот или иной образ всегда тянет с собой определённые воспоминания и какие-то установки, что ли… Их ей и хотелось обновить. — Всë не так просто. — наконец ответила Тори. — Я скучаю по дому. — А у меня его и не было толком. — признался Афий, вздыхая. Он закончил вытирать руки и смотрел в пол. — Я не помню лиц своих родителей. — Афий... — сочувственно положила ему руку на плечо Тори, приблизившись. Афий грустно улыбнулся. — Были и интересные моменты, конечно. — признался он с слабой улыбкой. — Сколько себя помню, меня кидало то в одну передрягу, то в другую. То господином оказывался контрабандист, которого арестовали, то власть держащий, которого убивали. Тори защемило в сердце от жалости к нему. Приблизившись, она легонько поцеловала его в щëку. — Ты не один. Ты больше не один.