the night was as dark as my baby (half as beautiful too) | Ночь была темна, как моё дитя (и вдвое менее прекрасна)

Ты стоишь на несколько сантиметров ниже, когда твои кончики пальцев касаются темного кружева одеяния жрицы у ее ключиц. Ты не чувствуешь никакого тепла, исходящего от ее кожи, когда почтительно проводишь пальцами по краю ее воротника до того места, где шея переходит в плечо. Ты не смотришь на нее, хотя ее немигающий взгляд устремлен на тебя, вместо этого следя за движением своей руки по жесткой поверхности ткани ее епитрахили. Ты ощущаешь серебряную вышивку под своими пальцами, грубую и дорогую, когда снимаешь ее с нее и аккуратно кладешь на ближайший стул так, чтобы на ткани не осталось ни одной складки. Она стоит перед тобой неподвижно, ее мышцы всегда напряжены, словно это напряжение родилось вместе с ней, тяжким грузом, лежащим на них; ты никогда не узнаешь, насколько велика тяжесть, которую она несет в себе. Часть тебя не хочет знать. Ты не слышишь ее дыхания, несмотря на небольшое расстояние между вами, будто оно застряло у нее в горле или, возможно, ей вовсе не нужно дышать. Ничто не выдает ее мыслей, пока твои пальцы скользят от ее плеча вниз по левой руке. Твое прикосновение легкое, осторожное, почти благоговейное. Ты обращаешься с ней так, будто боишься, что она отвернется и сбежит, словно внезапно вспомнит, насколько ты недостойна прикасаться к ней таким образом, и разгневается. Ты тихо прикусываешь язык при мысли о ее гневных руках на тебе, оставляющих синяки и причиняющих боль. Ты до сих пор носишь безобразные следы ее вспыльчивости на своей шее. Ты делаешь небольшой шаг вперед, кончик твоего носа почти касается ее подбородка, когда твои руки смыкаются вокруг ее левой. Металл ее когтей холоден на твоих ладонях, и в мгновение, лишенное мысли, ты переплетаешь свои пальцы с ее. Ее кожа неестественно холодна, ты знаешь, что это потому, что ее кровь не согревает ее вены, как должна бы, но это приносит ощущение комфорта. Ее рука безвольно лежит в твоей, не отвечая на твое прикосновение, но и не игнорируя его. Она стоит неподвижно и податливо, с безразличием божества, и просто наблюдает за тобой с тем любопытством, которое ты узнаёшь после многих лет служения ей. Голубизна ее глаз грозит утопить тебя, если ты задержишь взгляд хоть на секунду, поэтому ты опускаешь подбородок вниз, наблюдая, как ваши руки соединяются. Ее рука больше и грубее после столетия использования, но чиста от каких-либо шрамов. Линии ее ладони, прижатой к твоей, кажутся двумя линиями жизни, дополняющими друг друга, без четкого понимания, где начинается она и где заканчиваешься ты. Твоя свободная рука скользит по костяшкам ее пальцев, ощущая каждую неровность, и запоминает их, прежде чем осторожно расстегнуть золотую цепочку вокруг ее запястья, используемую для крепления ее когтей. Когти аккуратно отбрасываются в сторону, обнажая сильные, тонкие пальцы под ними. Ее ногти короткие и светлые, подстриженные до совершенства, которое ты ассоциируешь только с ней. Ты снимаешь украшения только с ее доминирующей руки, потому что ей так нравится. Она использует ее чаще всего в такие ночи, как эта, когда она отпускает контроль и позволяет тебе доказать, насколько глубока твоя преданность. Ты неохотно отпускаешь ее руку, и она опускается обратно к ее боку. Ты наслаждаешься ее близостью, проводя руками по ее спине, свободной от ее привычных больших крыльев. Ты позволяешь себе роскошь не спеша ощутить ткань под пальцами, слегка надавливая, когда достигаешь ее лопаток, чтобы почувствовать выступающие кости. Обхватив ее за шею, ты тянешься к пуговицам ее одеяния под темным капюшоном, намеренно задерживаясь над ними на мгновение, а затем проводишь пальцами по светлым волосам на ее затылке. Ты слегка поднимаешь голову, чтобы встретиться с ее пронзительным взглядом, и надеешься, что она видит обожание в твоих глазах. Твой взгляд скользит к ровной линии ее рта; оттенки розового на ее губах кажутся слишком невинными для нее. Ты наклоняешься ближе. Мать Миранда не целует, ты знаешь это. Она искушает, слегка касается, облизывает, но она не целует, словно это слишком интимный жест, чтобы делиться им с тобой пока что. Ты прижимаешься губами к уголку ее рта и чувствуешь, как он дергается от прикосновения. Твои руки ловко расстегивают пуговицы на задней части ее шеи, пока твои губы проделывают плавный путь к ее высокой скуле. Ты достаточно близко, чтобы оценить доверие, которое она, очевидно, оказывает тебе, и веру в то, что твое прикосновение никогда не сможет ее разочаровать. Ты отстраняешься и осторожно стягиваешь рясу с ее плеч, обнажая тонкие черные лямки ее бюстгальтера. Миранда позволяет тебе раздевать ее в твоем собственном темпе, даже не нахмурившись, и ты наблюдаешь, как сантиметры ее тела открываются перед тобой. Ты с жадностью любуешься ее острыми ключицами и замысловатым кружевом, скрывающим ее грудь от взгляда, когда одежда спадает ниже ее груди. Ты удерживаешь одеяние на уровне ее талии и наслаждаешься видом деревенской жрицы, почти обнаженной перед тобой, в течение драгоценной минуты. Это не первый раз за эти годы, когда ты видишь ее такой, но каждый раз этот образ выжигается в твоем сознании, пока у тебя не собирается целая галерея образов, состоящая только из нее при лунном свете. Ты заставляешь ее терпеть твой пристальный взгляд, хотя часть тебя верит, что она так терпима, потому что ей это нравится не меньше, чем тебе. Расслабляя пальцы, ты позволяешь ее одеяниям упасть на пол одним плавным движением. Они собираются у ее ног, и ты делаешь шаг назад, чтобы насладиться произведением искусства, которым она является. Ее нижнее белье облегает ее изгибы так, что ты чувствуешь зависть, достаточную для того, чтобы опуститься на колени и мягко обхватить ее бедра. Ты чувствуешь ее когти в своих волосах, когда ты зарываешься носом в ее живот и вдыхаешь ее успокаивающий запах. Она ощущается как возвращение домой после дня, проведенного в борьбе с ледяными зимними ветрами, — тепло, мгновенно распространяющееся по всем твоим конечностям, и покалывание, которое следует за ним. Миранда — богиня, которая вошла в твою жизнь много лет назад, когда ты случайно наткнулась на деревню, спрятанную за высокими горами, ограничивающими место твоего рождения. Ты сбежала из дома, не заботясь о том, куда ты направляешься, или какие опасности могут поджидать тебя на пути к этому месту, потому что все было лучше, чем быть забытым ребенком в семье из десяти человек. Тебе надоело напоминать людям о своем существовании, ты устала получать последний кусок за ужином и устала спать в углу комнаты, непригодной для такого количества людей. Было почти лето, когда ты сбежала, и ты была готова столкнуться с опасностями и пойти на риск, если это означало, что ты сможешь быть свободной. Ты нашла деревню случайно, и ты не думаешь, что кто-то знал о ее существовании за горами, но она была как маяк в холодных рассветах Румынии. Ты шла по густому лесу, почти подпрыгивая от возбуждения, когда низкое рычание заставило тебя замереть. Ты до сих пор не знаешь, что Мать Миранда делала в лесу в тот момент, или почему она быстро отпугнула ликана, который был готов наброситься на тебя, хотя ты видела, как она спокойно наблюдала, как те же звери пировали на человеческих останках, даже не моргнув глазом. Ты спросила ее однажды, и она ответила, что ей просто было любопытно. Тогда ты была благодарна за ее любопытство, когда опустилась на колени у ее ног и поклялась в верности ее темному замыслу. Ты снова стоишь на коленях, в несколько похожей позе, твои руки лежат на изгибах ее бедер, а глаза закрыты в безмятежном благоговении. - Ты так прекрасна, — шепчешь ты с тоской, прижимаясь губами к ее животу и оставляя легкий, едва ощутимый поцелуй на ее коже. Ты не замечаешь нежной привязанности в ее глазах. Ее острые ногти один раз царапают кожу твоей головы, и ты медленно выдыхаешь через рот, замечая мурашки, пробегающие по ее коже. Ее бьет дрожь, но ты знаешь, что она не чувствует холода. Ее тело выдает то, что она слишком горда, чтобы выражаться словами. Миранда отходит в сторону, и ты скулишь от потери контакта, но она игнорирует тебя и устраивается поудобнее на большой кровати в центре комнаты. Ты почти забыла, что она там есть, настолько ты была поглощена ею. Ты могла бы разворачивать ее часами, как с нетерпением ожидаемый подарок под рождественской елкой. Жрица грациозно откинулась на взбитые подушки у изголовья кровати, вытягивая ноги, и дважды похлопала по своим обнаженным бедрам в знак приглашения. Ты быстро поднялась на ноги. - Сбрось одежду. Ты почти мгновенно подчиняешься ее тихому приказу. Твоя рубашка оказывается на полу, и ты быстро снимаешь тонкие брюки. Ты закидываешь прядь волос за ухо, взбираясь на кровать, даже не пытаясь скрыть свое нетерпение. Твои ноги переплетаются с ее ногами, а ладони ложатся по обе стороны ее плеч, когда ты оказываешься над ней. Миранда смотрит на тебя, пока ты приближаешься, блеск в ее глазах, кажется, заставляет их сиять еще ярче. Твоя голова склоняется к ее шее, а ее когтистые пальцы впиваются в твои волосы на затылке. Кончик твоего носа касается ее кожи в тот же момент, что и твои губы. Каждый поцелуй — как молитва, скользящая по ее шее, нежная и полная тоски. Ты раздвигаешь губы и чувствуешь, как Миранда сглатывает, когда ты с благоговением целуешь ее горло, остро ощущая ее левую руку на твоей талии и ее тело под тобой; она заполняет твой разум до краев и захватывает твои чувства без малейшего сопротивления с твоей стороны. Твой язык скользит к ее сильной челюсти. На этот раз ты слышишь, как ее дыхание прерывается. Поцелуи с приоткрытым ртом, которые ты оставляешь вдоль ее челюсти до самого уха, приносят тебе награду в виде ее когтей, крепко впивающихся в твои волосы. Ты следуешь заранее намеченному пути вниз к ее плечу, вдоль ключицы к другому, желая, чтобы ты могла ощутить вкус каждого сантиметра ее тела. Миранда принимает твой вес на себя, когда твои руки достигают ее спины - пальцы раздвинуты и возятся с застежкой ее бюстгальтера. Он расстегивается, и ты откидываешься назад, чтобы спустить раздражающее нижнее белье с ее рук и тела. Ты не слышишь своего резкого вдоха при виде ее обнаженной груди. Ты продолжаешь путь поцелуев к центру ее груди, над ее небьющимся сердцем, в то время как одна твоя рука жадно сжимает мягкую округлость. - Такая идеальная… — выдыхаешь ты, прижимаясь к ее груди и наблюдая, как мурашки появляются от внезапного тепла твоего дыхания. Твоя свободная рука ласкает ее талию, плоский живот, ее обнаженную руку. Ты задаешься вопросом, чувствует ли она тепло твоей ладони и твоего рта, когда ты целуешь одну грудь и ласкаешь другую. Что-то в том, как она слегка прижимает твою голову к себе, подсказывает тебе, что, возможно, да. Ты чувствуешь, как ее темно-розовые соски твердеют под твоим языком. Ты одержима цветом ее кожи, бежевыми и розовыми оттенками, которые раскрашивают ее тело, как завораживающее произведение искусства. Если бы твое прикосновение было кистью, ты бы провела месяцы, тщательно работая над ней, пока твое запястье не заболело бы, а руки не умоляли об отдыхе. Подушечкой большого пальца ты надавливаешь на ее сосок, а другой вбираешь в рот. Рука Миранды, лежащая на твоей талии, скользит по твоей спине в знак признательности, а ее ноги двигаются к твоим, пока одна из них не оказывается у тебя между бедер. Твой язык кружит, лижет и посасывает, увлажняя ее кожу, и ты отчетливо слышишь, как голова Миранды ударяется о спинку кровати. Ты не смотришь на нее, но знаешь, что ее губы слегка приоткрыты, несмотря на то что она всегда должна полностью контролировать ситуацию, потому что время от времени ты слышишь ее резкий выдох. Она кажется податливой под тобой, будто во власти твоих действий, даже с осознанием того, что все это происходит только на ее условиях. Она именно там, где хочет быть, и ты делаешь то, что она хочет, что бы ты ни делала. Это ложное чувство контроля дозволено лишь потому, что в конечном итоге это служит ее интересам и выгодно ей. Ты не можешь жаловаться, зная, что она открывается тебе так, как не открывается никому другому. Твои зубы задевают ее сосок, когда ты отрываешь губы, чтобы уделить столько же внимания другой груди, и у Миранды перехватывает дыхание, когда она одобрительно хмыкает. Ты сжимаешь возбужденный сосок двумя пальцами, веки тяжелеют, когда ты чувствуешь ее ногти на своей голове и ее руку, лениво поглаживающую твою спину. Ты не торопишься любоваться ее грудью, время от времени прикусывая мягкую плоть, стараясь не оставлять следов. Миранда оставляет следы на тебе, а не наоборот, потому что ты принадлежишь ей, но она никогда не будет полностью твоей. Ты разделяешь ее амбиции и ее исследования, они занимают особое место в ее сердце, большее, чем то, которое посвящено тебе. Это не имеет значения, и совсем не важно, когда она так прелестно лежит под тобой, гладя тебя слегка шершавыми руками по коже, а ее сосок у тебя во рту. Нога между твоих бедер прижимается к твоей промежности, и ты понимаешь, что Миранда теряет часть своего восхитительного терпения. Твои губы отрываются от ее груди, чтобы провести языком по прямой линии к пупку, а пальцы все еще играют с одним из ее затвердевших сосков, грубо сжимая его теплыми кончиками пальцев. Ты поднимаешь взгляд на Миранду, когда кончик твоего языка касается впадинки ее пупка, и видишь, что она уже смотрит на тебя горящими глазами. Ты проделывала это достаточно часто, чтобы заметить удовольствие в ее тяжелом взгляде, ее веки медленно и вяло моргают, и кто-то другой мог бы подумать, что она устала. Ты не чувствуешь давления, чтобы ускориться, даже когда ее бедра раздвигаются, чтобы лучше расположить твое тело между ними. Миранда не говорит тебе торопиться, потому что это было бы признанием того, что она взволнована и нетерпелива - черты, которые ей больше нравятся в тебе, чем в себе. Поэтому ты пользуешься ее гордостью, обхватываешь ее бедра руками и продолжаешь покрывать поцелуями ее живот, останавливаясь чуть выше кружева ее нижнего белья. Ты чувствуешь, как рука в твоих волосах напрягается, но игнорируешь очевидные признаки ее нетерпения и поворачиваешь голову к ее внутренней стороне бедра, чтобы оставить влажный поцелуй на ее коже. Ее кожа слегка солоновата от тончайшего слоя пота, когда ты нежно прикусываешь ее, и ты не можешь сдержать тихого урчания, которое разносится в твоей груди от этого вкуса. Твои глаза закрываются, пока ты осыпаешь ее бедра медленными поцелуями, приближая рот к теплу ее промежности, но не давая жрице то, что вы обе знаете, она хочет. Резкий рывок за волосы заставляет твою голову откинуться назад, полуприкрытые глаза встречаются с взглядом Миранды, и из тебя вырывается резкий вздох от тупой пульсирующей боли, которую он вызывает. - Ах! - Играешься, да? — голос у нее низкий, вызывающий, когда она говорит, бросая вызов тебе, хотя она сомневается, что ты последуешь ее скрытой угрозе, какой бы послушной ты ни была. Она подносит левую руку к твоей щеке, подушечка ее большого пальца скользит по изгибу твоей нижней губы. - Ты так хорошо себя вела до сих пор. Не заставляй меня преподать тебе урок. - Да, моя богиня. Ее глаза сужаются с вожделением в ответ на твою дерзкую реплику. Теряясь в свете ее взгляда, ты берешь ее большой палец в рот, обводя его языком, прежде чем долго и сильно пососать. Миранда наблюдает за тобой, и учащенное движение ее груди выдает ее возбуждение от этого жеста. Ее палец покидает твой рот с влажным звуком, и ты видишь, как она колеблется, пока ее ногти слегка царапают твою щеку; на мгновение тебе кажется, что она засунет указательный и средний пальцы тебе в рот, как делала это раньше, но она хватает твои волосы, чтобы притянуть тебя ближе к своей промежности. Ее посыл ясен, и ты не хочешь дразнить ее больше, чем уже успела. Запах ее возбуждения подобен лаве, разливающейся в твоем животе. Ты проводишь зубами по краю ее нижнего белья, опуская его достаточно, чтобы обнажить ее блестящее лоно. Ее аккуратно подстриженные волоски блестят желанием, и ты используешь руки, чтобы полностью снять нижнее белье, бросая его куда-то на пол. Здесь она такая же розовая и завораживающая, и ты больше не можешь сопротивляться желанию попробовать ее на вкус. Она так намокла от твоего предыдущего поклонения ей, что кажется, долго она сегодня не протянет. Ты проводишь языком по нижней губе, прежде чем прижаться к ней, собирая ее возбуждение снизу доверху в мокром поцелуе. Ты чувствуешь, как пульсирует ее клитор и сокращается ее лоно, и одновременно слышишь блаженный вздох Миранды. Двумя пальцами ты раздвигаешь ее губы и проводишь по ним языком, чтобы снова ощутить ее вкус, ее мускусный аромат - это рай на твоем языке. Звуки, издаваемые твоим ртом при прикосновении к ее лону, определенно непристойны, и ты сжимаешь ноги вместе в тщетной попытке утолить жажду между бедрами. Твои губы покрыты возбуждением Миранды, ее когти перебирают твои волосы, пока ты исследуешь ее складочки языком, как голодный котенок. Мягкий, сдержанный стон доносится до твоих ушей, когда ты вбираешь ее клитор в рот и посасываешь. Он напряжен и умоляет тебя о языке, и ты не можешь сдержать стон от того, как бедра Миранды следуют за чувственным ритмом твоего рта. Твои пальцы с нетерпением пробегают по ее нижним губам, размазывая ее соки по лону, а затем дразняще обводят ее вход. Ты даешь ее клитору короткую передышку, тяжело дыша носом, и ныряешь внутрь языком, чтобы попробовать ее на вкус. Взглянув на свою жрицу, ты видишь, как она впивается зубами в губы в последней попытке сохранить спокойствие, зажав свой сосок между пальцами. Тем не менее, она тихо стонет, когда ты двумя пальцами ласкаешь ее клитор с нужным нажимом. Она становится еще более мокрой, и ты получаешь вознаграждение прямо на свой язык. - Ох… Проглатывая возбуждение Миранды, ты перемещаешь пальцы к ее входу и ныряешь одним внутрь, почти застонав от отсутствия сопротивления и тепла ее лона, мгновенно обволакивающего твой палец. Ты исследуешь ее мягкие стеночки, а затем медленно наращиваешь темп своих толчков в ней. Ее сильные бедра грозят сомкнуться вокруг тебя, и ты используешь свободную руку, чтобы не дать одному из них раздавить тебя. Ты опускаешь рот к ее клитору, дыша носом, когда он пульсирует на твоем языке, и воздух наполняют хриплые стоны Миранды. - Еще, - приказывает она хриплым голосом, сглотнув. Тебе не нужно спрашивать, что она имеет в виду. Ты входишь вторым пальцем в ее лоно и долго и сильно посасываешь ее клитор, просто чтобы увидеть, как она теряется в своем удовольствии. Ты усердно стараешься добиться от нее более похотливых звуков, двигая пальцами, пока не найдешь то место, из-за которого ее голова запрокидывается вверх, а спина выгибается дугой. Это великолепное зрелище; жрица, хотя и не способна покраснеть, перестает скрывать, как хорошо она себя чувствует под твоими ласками, и ее властная рука сжимает простыни, когда еще один хриплый стон срывается с ее губ и отпечатывается в твоем сознании, как следы на снегу. - Да... Так хорошо, - произносит она больше для себя, чем для тебя, и когда она близка к окончанию, ее губы остаются приоткрытыми, а дыхание прерывается. Ты чувствуешь, как Миранда сжимается вокруг твоих пальцев, - верный признак того, что она близка к тому, чтобы отпустить все свои запреты, и твои кости начинают немного болеть, когда ты ускоряешь свой темп внутри нее. Твой язык обводит ее клитор плотными кругами, золотистые коготки крепко удерживают твой рот на ее лоне. Ты ощущаешь смутную пульсацию в затылке, возможно, из-за того, что Миранда держит тебя в объятиях, или из-за того, что твой нос уткнулся в ее возбужденное лоно, и тебе трудно дышать, но тебе все равно. Ты издаешь стон, когда твоя хватка на ее бедре ослабевает, и они смыкаются вокруг тебя, дрожа и почти оглушая. Сгибая пальцы внутри нее, ты сосешь ее клитор особенно сильно и чувствуешь, как Миранда кончает. Твои зрачки расширяются, когда ты поглощаешь ее - губы приоткрыты, глаза зажмурены, брови нахмурены, одна ладонь на твоей голове, а другой она сжимает в кулаке белые простыни. Ты всегда удивляешься, когда видишь, как она так откровенно выражает свои чувства, и если бы ты не была ее соблазнительницей, то не поверила бы, что черты ее лица могут так красиво искривляться в эротической картине раскаленного добела наслаждения. Верхняя часть ее тела выгнута идеальной дугой над кроватью, соски торчат на груди, как красивые камешки. Она издает греховный звук, похожий на стон, который застревает у нее в горле, пока она кончает тебе на язык. Ты жадно впитываешь ее оргазм, и она трется о твое лицо, используя тебя как игрушку, чтобы продлить свою разрядку, пока ее рука не начинает дрожать в твоих волосах, а бедра не опускаются обратно на кровать. Ее конечности вздрагивают в тот момент, когда она приходит в себя от наслаждения. Ты осторожно вынимаешь из нее пальцы и используешь свой плоский язык, чтобы собрать соки, стекающие из ее измученного лона. Миранда гладит тебя по голове, пока ты вылизываешь ее. Твой нос соприкасается с ее чувствительным клитором, и она с громким вздохом решительно отрывает твою голову от своего лона. Ты хнычешь, но она прижимает тебя к себе, пока кончик твоего носа не соприкасается с ее, и ты замолкаешь. Миранда смотрит на тебя, задерживая взгляд на твоих блестящих, опухших губах и подбородке дольше, чем ты когда-либо видела. Наступает небольшая пауза, во время которой она, кажется, о чем-то размышляет, а ты почти закрываешь глаза в блаженстве от того, что она так близко. - Ненасытная нахалка. Ее рот оказывается на твоем, как только слова покидают ее, и она захватывает твои губы в пылком поцелуе, резко притягивая твое тело ближе к себе, обхватывая рукой твою шею. Ты не замечаешь, что это первый раз, когда она целует тебя, это кажется таким естественным, как моргать, и от ее страстности у тебя перехватывает дыхание. Ее губы прижимается к твоим, словно не желая отпускать тебя, ее язык проскальзывает мимо твоих губ, не спрашивая разрешения. Она целует тебя так, словно хочет поглотить, снова и снова, и ты отдаешься всем своим естеством в ее ждущий рот. Она завладевает тобой полностью, так сильно и надолго, что ты забываешь, как дышать, пока твой мозг не начинает пульсировать внутри черепа, и ты вынуждена тяжело выдыхать через нос. Миранда отстраняется, резко прикусив твою нижнюю губу. Когда ты открываешь глаза, перед тобой все расплывается. Ты чувствуешь прикосновение ее когтей к своей щеке, металл больше не холодный, пока она изучает тебя. Затем ее губы приподнимаются в улыбке, которая вполне может сойти за широкую ухмылку, когда речь заходит о Миранде, и у тебя кружится голова, когда она дважды похлопывает тебя по щеке, прежде чем ее рука скользит к твоему горлу и без усилий меняет вашу позу. Миранда садится на твой живот, выпрямив спину, и смотрит на тебя сверху вниз. Ты замечаешь знакомый блеск в ее ярких глазах, когда она проводит указательным пальцем по линии твоего горла с таким нажимом, что ее украшение едва не прорезает твою кожу. - Такая хорошая пташка, как ты, заслуживает награды, не так ли?