Красные Линзы

Горячие капли воды стекали по гладкой, покрасневшей спине. Следы от ногтей слились с покрасневшей разгоряченной спине. Цинсюань стоял приобняв слегка себя. «– Почему ты это сделал?! – Голос сорвался на крик. – Не смей повышать на меня голос, Цинсюань!» Поверить в ту правду, что сказал Сюань – невозможно, ведь это бред. Так ведь? Ши Уду никогда бы не причинил боль кому-то. Не стал бы? «– Пэй Мин, отвечай! Ты ведь во всем всегда в курсе, да? Отвечай! – Отчаяние взяло вверх, Цинсюань себя уже не мог никуда деть. Он не мог не поверить Сюаню, но и принять за чистую правду не хотел. – Успокойся, боже мой! Да, да и еще раз да. Есть у нас нечистые способы….» Цинсюань стоял под душем уже почти час, буквально варясь в кипятке. Он не мог поверить, что Ши Уду способен на такое. Он не мог поверить, что его старший брат, который всегда переживал за состояние брата, взявший его под свою опеку после смерти родителей, который защищал его от внешнего мира, смог причинить боль маленькой девочке. Но Пэй Мин не стал очернять своего друга. Тем более после и сам Уду согласился. Кто стал бы соглашаться с преступлением, которого не совершал? Цинсюань вновь надавил пальцами на свою кожу, оставляя новый след от ногтей. Красные крапинки стали проявляться, но быстро пропали под струей воды. Осознание того, что самые близкие для него люди оказались монстрами – ужасало. Цинсюань не хотел продолжать так жить. Разбитые розовые очки сильно ударили правдой. Он хотел не знать ничего больше. В голове крутился диалог с братом и его другом. Они рассказали о многих ужасных вещах, которые когда-либо совершили. Цинсюань хотел их заткнуть. Хотел закричать, что они врут, что не верит им. Но понимание, что это правда, заставляло молчать.  Сердце бешено билось, оно было готово разорваться на части. Цинсюань хотел извиниться перед Сюанем, что не поверил ему после признания, что испугался его и убежал. В ушах гудел его крик «Отпусти!». Он искренне верил, что Сюань больше не хочет мстить, ведь у него за 4 года было множество возможностей уже завершить свой план. Но то, что он планировал, съедало изнутри. На коже появился еще один след. Губы нервно задрожали в улыбке. Подняв голову и повернувшись передом к воде, он дал окатить струе кипятка лицо, смывая полностью эту улыбку и выжигая слезы с глаз. Он задрожал и потянулся к крану, чтобы поменять направление, но ноги стали подкашиваться и Цинсюань схватился за стенку душа. Он пытался не упасть на пол. Второй рукой он быстро перевернул кран, и струя постепенно начала лить холодной водой. Не проведя перед этим час под кипятком, это было бы отличным решением, но тело заболело. Цинсюань рухнул на пол и просто подтянул к себе колени, обнимая их двумя руками. «— Ты ведь хотел правду, почему пытаешься убежать? — Сюань склонил голову на бок, — я тебя предупреждал» Цинсюань хотел проклясть себя за то, что решил спросить про те линзы. Лучше бы он продолжал жить в полном неведенье правды, лучше красивые стекла настолько стали толстыми, что уже не смогли никогда лопнуть. Слезы вновь полились по разгорячённой коже. Убрать их Цинсюань не мог, было больно. Вдруг он услышал звонок на телефон. Тело сильно тряслось и болело, чтобы моментально встать и просто посмотреть, кто же звонит, поэтому звонок прекратился. Потом опять раздался и затих. Решив, что стоит уже выходить и все-таки ответить на этот звонок, Цинсюань с огромными усильями поднялся и выключил воду. Ноги дрожали и неуверенно ступали по холодному кафельному полу. Звонок вновь раздался и на экране показался контакт Юйши Хуан. Цинсюань поставил на громкую связь, ведь поднять телефон сейчас не мог, да и держать ничего не хотел в дрожащих руках. – Цинсюань, ты долго не отвечал, что у тебя случилось? – Конечно же, Юйши Хуан заподозрила что-то неладное. Когда та звонила или писала, он всегда моментально получал ответ. А тут прошло несколько звонков, прежде чем ей ответили. – Нет, нет… все хорошо… – голос дрожал от слез. – Цинсюань? Я тут недалеко от твоего дома, могу зайти? – Юйши Хуан говорила будто бы спокойно, но если прислушаться, то слышалось очевидное беспокойство. – Хорошо. Звонок сбросили. Цинсюань медленно поплелся в свою комнату. Стоит одеться, прежде чем к нему в гости придет подруга. Через минуты 3 раздался звонок. Цинсюань открыл дверь, и перед ним оказалась девушка в светло-зеленом платье и расстегнутом пальто. Юйши Хуан выглядела легко. Улыбнувшись, он пропустил ее в дом. – Что у тебя случилось? – Она обеспокоено осмотрела своего друга. – Юйши, солнышко, давай хотя бы пройдем на кухню, а то прямо на пороге…  – Та молча согласилась, и быстро повесив свое пальто на крючок, пошла за Цинсюанем на кухню. – Чай? – Юйши кивнула, Цинсюань щелкнул чайником. Юйши села за стол и стала пристально смотреть на Цинсюаня. Она ничего не говорила и просто ждала, когда тот сам начнет все рассказывать. Цинсюань не спешил. Как рассказать о том, что его предали сразу два человека? Как рассказать о том, что его брат – ужасный человек? Как рассказать о том, что Сюань все время был прямой угрозой для Цинсюаня? Он долго искал нужные слова, долго думал, что именно можно рассказать своей подруге. Чайник вскипел и отвлек Цинсюаня от собственных мыслей. Налив зеленый чай им двоим, он поставил на стол кружки. Юйши приняла от него кружку чая и стала тихонько потягивать напиток, продолжая пристально смотреть на Цинсюаня. – Ты можешь рассказать все, я выслушаю тебя внимательно, Цинсюань, – медленно проговорила она, сдавшись от долго ожидания ответа. – Просто… Я не знаю, как тебе сказать. Брат, он… – Юйши слегка наклонила голову, поставив кружку на стол. От нее шло спокойствие и забота, хотя та ничего не делала, но это ощущение безопасности и доброты действовало на Цинсюаня хорошим успокоительным. – Ужасный человек, монстр, живущий в золоте! Он совершил столько преступлений, подставлял столько людей, чтобы прочистить себе путь. Он губил жизни множества людей и даже… – Цинсюань замер. На его руку мягко легла рука Юйши Хуан, – даже сестра Сюаня. Цинсюань полностью рассказал ей о разговорах с Сюанем, с Уду и Мином. Та слушала, не перебивая, периодически поглаживая его по кисти руки. После переключился на свое состояние и переживания. Он рассказал, что делал перед тем, как та позвонила и пришла домой. Юйши дождалась, когда тот закончит и только после этого начала говорить. – Давай для начала осмотрим твою кожу, час под горячей водой – это кошмарно, Цинсюань. Дальше все обсудим. Помни, ты не одинок в этом, Цинсюань. Я рядом и помогу тебе разобраться с этим. Но сначала давай позаботимся о тебе. Юйши Хуан оставила его сидеть за столом, а сама пошла за кремами и тазиком холодной воды. Цинсюань смотрел на свою кружку, прокручивая вновь и вновь разговор со старшими. Он не мог остановиться. Внутри все бушевало, все сжималось в тугой узел страха, тревоги, беспокойства и отрицания. *** Юйши полностью закончила обрабатывать ожоги от кипятка и царапины Цинсюаня. Они почти не разговаривали друг с другом, пока та возилась с его спиной. Цинсюань все время сидел в своих мыслях и продумывал, что дальше будет делать и наконец, сойдясь с определенными мыслями, он вдруг выпрямился и повернулся на Юйши. – Я хочу побыть один. Юйши села напротив него и наклонила голову в вопросе. – Ты уверен? Ты уже побыл один. Я могу помочь тебе, Цинсюань. – Цинсюань замотал головой, натягивая на себя улыбку. – Я ничего с собой не сделаю, уверяю тебя. Я хочу побыть один, давай завтра встретимся? Я приду к тебе… Юйши Хуан с тяжелым вздохом согласилась. Она достаточно быстро допила свой чай и ушла, как попросил Цинсюань, взяв еще раз с него обещание, что они завтра встретятся. Цинсюань вернулся на кухню, после того как проводил Юйши. Он сначала сидел и просто смотрел на стену, потихоньку допивая чай. Улица потихоньку стала заливаться красным цветом, только тогда он взял свой телефон и, открыв чат с Хэ Сюанем начал писать. «Сюань, мой дорогой Рыбенок. Прости, что не поверил тебе тогда в парке. Я не думал, что такое может совершить брат. Я до сих пор не хочу в это верить, но он мне все рассказал. Рассказал и о других подробностях своих делишек. Прости, пожалуйста, меня. Я не должен был убегать от тебя и дать договорить полностью. Но я не верю больше, что с тобой безопасно. Я не верю, что ты не захочешь отомстить моему брату через меня. Я не знаю, как ты мог рассмотреть месть как выход. Это не решит твоих проблем, Сюань. Наше общение полностью разрушено, мы оба погрязли во тьме. Ты во тьме лжи, а я неведенье. Нам стоит закончить это все, прости. Но я так не смогу, прости» Цинсюань отправил сообщение и сразу же заблокировал Сюаня. Он полностью закончил общение с этим человеком. Какое бы он дерьмо не прошел, но месть – это гнилой поступок. Цинсюань не хотел получать ответ от него, он даже не знал, каким он будет. Цинсюань думал, что знает этого человека, но оказалось, что нет. Он думал про любовь, но это оказалось лишь жажда мести. Он думал о счастье, но на деле это был обман. Решив, что было бы неплохим вариантом прогуляться по вечернему городу, Цинсюань отправил чашки в раковину и пошел собираться на выход. Он накинул на себя толстовку и штаны. Взял с собой большие зеленые наушники и, подключив их к своему телефону, направился на улицу. *** Хэ Сюань сидел один в квартире. Он весь день думал о Ши Цинсюане. О его Ветерке. Ветерок, который не принял его правду, убежав сразу, как тот вскрыл ее. Ветерок, который всегда смотрел на Хэ Сюаня с такими преданными, красными глазами, которые он никогда не сможет забыть. Он хотел их вернуть. Хэ Сюань понял, что должен был выкинуть свои линзы уже достаточно давно, ведь это могло стать ошибкой. Цинсюань мог поступить как угодно, узнав, что Сюань приобрел их. Но при этом, помня каких трудов, стоило достать эти запрещенные линзы, он не мог просто избавиться от них. Должно быть, Хуа Чен посмеется, когда узнает, что же произошло вчера вечером. Он давно предупреждал, что Сюань заигрался с этими линзами. Предупреждал, что уже стоит выкинуть их, но Сюань же умнее, он всегда находил ему ответ «У меня не яркие чувства, Цинсюаню это не будет хватать». Сюань держал в руках этот контейнер и крутил его в руках. Он ненавидел эти линзы. Открыв контейнер, он порвал каждую пополам и положил обратно в контейнер. Контейнер же он отправил в полет в окно. Даже если их кто-то найдет, линзы порваны, ими не смогут воспользоваться. А разбираться с тем, что на улице валяются порванные запрещенные законом линзы, никто не будет. Зачем? Ими никто уже не может воспользоваться, а смысла искать того, кто их выкинул – нет. Да и у властей есть дела куда важнее, чем какие-то линзы. Сюань сел на диван. Не было желания включать телевизор и что-то смотреть, поэтому он наслаждался тишиной. Вдруг на телефон пришло сообщение, а на экране светилось уведомление от «Ветерок».  Судорожно и быстро открыв его, Сюань начал читать. Сердце бешено билось. Он с тревогой читал каждое слово. Каждый раз, когда в тексте было «прости», внутри все сжималось. Не он должен извиняться. Должен извиняться Сюань. Последние предложения полностью добили осколки сердца. А после у Цинсюаня пропала аватарка и появилась надпись «Был(-а) давно». Cюань откинул от себя телефон, закрывая свое лицо ладонями. Это означало конец. Цинсюань даже не дал высказаться Сюаню, решил, что тому нечего говорить. Все 4 года были отправлены в небытие от одного признания. Сюаню стоило молчать. Стоило придумать ложь, а после избавиться от линз, чтобы они никогда не возвращались к этому разговору. Точнее не так, ему не стоило вообще хранить эти линзы, после того, как в глазах стало появляться естественная краснота. Сюань просидел так долгое время. Он слышал, что ему звонили на телефон, но решил не брать трубки. Подождут, или придут, если прям срочно. А после уснул, прямо на диване. Его разбудил очередной звонок. За окном было уже темно. Сюань негромко выругался и потянулся за телефоном. На удивление звонил Се Лянь. Этот человек редко звонил даже Хуа Чену, своему парню, а тут решил утром позвонить Сюаню. Должно быть, хочет наругаться на него за Ши Цинсюаня. Тот ведь всегда всем делился со своим одногруппником, было бы странно, если в этот раз, Цинсюань не побежал к нему. Наконец, Сюань принял звонок. – Да? Чего хотел? – Сюань первый начал разговор. – Сюань, ты ведь не слышал еще новости, да? Я тебя разбудил? – голос Ляня дрожал. Непонятно только почему. – Да, разбудил, что случилось? – Сюань нахмурил брови, он хотел уже сбросить звонок. Он не любил разговаривать по телефону, особенно с Лянем. – Цинсюаня сбили насмерть, мне жаль. Сюань замер. – Что? Ты врешь, надеюсь? – Но голос Ляня не подделать. Да и этот человек не имел привычки врать. – Сюань, нам правда жаль… Сюань сбросил звонок. В ушах все гудело. Цинсюаня больше нет. Больше нет. Его больше нет. Он мертв.  Он мертв. Мертв. Мертв. Мертв. Мертв. Цинсюаня сбили насмерть. Он мертв. Все. Сюань сидел не шевелясь. Он надеялся проснуться. Он хотел, чтобы это была не правда. Но это был не сон, а новость была правдой. Поднявшись на ватных ногах, он пошел на кухню. «Он мертв. Все. Мертв». Сюань не верил. Он не стал заваривать себе чай, а решил достать из запасов виски. Даже решил не искать кружку и прямо так, не с чем, не мешая, с горла, начал вливать в себя. Горло жгло от алкоголя. Сюань давился, вливать в себя так напиток не лучшая идея, но он хотел сжечь внутри себя все. Меньше, чем через 20 минут первая бутылка опустела. Он достал вторую. Ноги подкашивались, голова кружилась от такого количества резко влитого в себя алкоголя. Он начал вливать в себя дальше алкоголь, уже не чувствуя горло и язык. Бутылка выпала из рук и разбилась. Весь алкоголь разлился по полу. Сюань не стал опускаться и собирать осколки. Он достал другую бутылку. Он не хотел ничего думать, не хотел останавливаться. Перед глазами встали всплывать моменты, когда они проводили вместе время. Все их свидания. Подарки Цинсюаня, которые почти никогда не впечатляли его. «— Тебе действительно понравились эти кулоны? — спросил он, стараясь звучать непринуждённо. Сюань кивнул, но его взгляд уже не был таким уверенным, как раньше. Сюань хотел добавить подтверждение словами, но не стал. — Я... я рад, что тебе понравилось, — произнёс Цинсюань, пытаясь скрыть свои переживания. — Да, — ответил Хэ Сюань, и его голос звучал слегка натянуто. — Спасибо тебе за всё это» Он схватился одной рукой за кулон. Красно-зеленый. Такой же, как и глаза Цинсюаня. Он крепко сжал его в руке. У Сюаня больше ничего не было. Родители давно мертвы. Сестра покончила с собой. Друзей у него не было. Даже тот Хуа Чен не захочет быть рядом с ним, ведь те даже не дружили, так, помогали друг другу.  А его парень… его парня больше не было. Он завершил перед этим общение, а после попал под машину.  Сюань не хотел так больше жить. Он поставил бутылку на стол. Постоянно шатаясь и поскальзываясь, Сюань подошел к окну. К черту жизнь. К черту это все. — Цинсюань, прости меня, — еле выдавил из себя Сюань. Он не сможет жить, когда лишился последнего, кого любил и кем дорожил. 12 этаж.