Speeding Ticket

***

      Сатору превышал лимит скорости почти вдвое.       Пальцы правой руки крепко сжимали руль — так, что побелели костяшки. В левой дымилась зажатая между пальцев сигарета.       Палящее обеденное солнце настойчиво пробивалось сквозь тонированные стёкла чёрного Ламборгини. Сатору сдвинул солнцезащитные очки выше по переносице. Подрезав медленно тянущийся Пикап, он быстро пронёсся мимо, и обеспокоенный водитель посигналил ему в ответ. Он безразлично выдохнул перед собой серый дым и продолжил вдавливать педаль в пол, едва успев проехать на светофоре до того, как засветился красный.       Он не мог себе позволить потратить даже двух минут, чтобы ждать зелёный. Об этом напоминал вибрирующий от нескончаемых звонков Сёко серебристый айфон, покоящийся на пассажирском сидении рядом. На шестой раз подряд он решил её больше не изводить, и, нажав на сенсоре зелёный символ принятия звонка, включил громкую связь и приготовился выслушивать выговор.       — … начался больше десяти минут назад, а этот г… — пробубнела она где-то далеко от микрофона. — Алло? Сатору? Ты где?       Сёко, как ответственный за своего клиента менеджер, была в ярости. Её голос в динамике телефона звучал обеспокоенно, и в нём слабо оттенялось леденящее раздражение.       — Пока еду, — ответил Сатору и взглянул на экран навигатора. — Буду где-то через минут… — Сатору глянул на свои золотые часы Картье, — пятнадцать.       — Серьёзно? Ты не мог выйти пораньше? Тебя все ждут, — продолжала она.       — Ну, прости, — улыбнулся он. — Я был занят.       Он, конечно, не был занят.       Он просто забыл.       В силу наличия идиотской привычки никогда не читать сообщения вовремя. Благо, что вообще прочитал. Но сейчас говорить об этом Сёко было небезопасно.       Сатору зажал телефон между щекой и плечом, а когда поднял взгляд обратно на дорогу, увидел в отражении бокового зеркала, что позади маячили мигалки полицейской машины.       Ещё этого не хватало.       — Я перезвоню, — бросил он и, нажав на сенсоре красную кнопку внизу экрана, швырнул телефон на пассажирское сидение рядом.       Сатору замедлился. Послушно съехал на обочину. Навигатор показывал, что до Малибу ещё около десяти минут.       Он выбросил окурок в окно и стал нетерпеливо постукивать пальцами по рулю. Затем решил посмотреть в боковое зеркало заднего вида.       И охуел.       Со стороны полицейской тачки на него, словно в слоумо, лавиной надвигалась самая настоящая мечта.       Бежевая рубашка на короткий рукав облегала торс, подчёркивая сильные широкие плечи. Из-под рукавов виднелись крепкие загорелые руки, забитые чёрными чернилами татуировок — их завитки обвивали бицепсы и плавно стекали к запястьям, кончаясь на фалангах пальцев. Чёрные волосы каскадом спадали на плечи, почти скрыв нашивку LASD. Глаза прятались за солнцезащитными авиаторами. И когда Сатору вышел из ступора, он увидел в них своё обескураженное отражение, а мечта в полицейской униформе стояла совсем рядом. И постукивала костяшками по стеклу.       На груди под солнцем блеснул именной бейдж:       С. Гето.       Выйдя из ступора, Сатору нажал на кнопку, и окно плавно съехало вниз. Полицейский приспустил с переносицы солнцезащитные очки.       — Офицер Гето, — представился он, сверкнув своим бейджем Сатору прямо в глаза, — предъявите документы.       Годжо ждал, что сейчас офицер рассмотрит его поближе, узнает, попросит автограф и отпустит его на добром слове. С виду ему было не больше тридцати, а это — по счастливому стечению обстоятельств — была основная демография ценителей творчества Сатору.       Годжо, конечно, не был звездой мирового масштаба как, например, его коллега Сукуна — тот мало того, что был двухметровым розоволосым амбалом, в придачу к его образу шли две штанги бриджа на переносице, и татуировки по всему телу и лицу. Запомнить его было проще.       Сатору был… ну, обычным. Если сравнивать с Сукуной, конечно.       Роли у него были прямой противоположностью — Сатору почти всегда играл либо героя-любовника, либо главного и диспропорционально сильного и непобедимого спасителя планеты Земля, а то и галактики.       Правда, самоуверенности Сатору хватило не только на них двоих, но и на всю киноиндустрию.       Но прошло уже больше двух минут, а по выражению лица офицера можно было понять, что ему было либо фиолетово, что перед ним тот самый Сатору Годжо из Броско Хай, либо…       Он его не узнал. Сатору глянул на полицейского своим самым очаровательным взглядом и одарил его идеально ровной белоснежной голливудской улыбкой с винирами за кучу бабла.       — Не узнаёте? Да ладно? — игриво улыбнулся он, но его внешнее очарование не вызвало у копа абсолютно никакой реакции — холодное каменное выражение полного безразличия никуда не делось. Сатору снял с себя очки. Сапфировые глаза были его основным пропуском в кинематограф и в трепещущие сердечки всех, кто когда-либо в них смотрел. — Ладно, а вот так?       Офицер непонимающе наклонил голову влево:       — Нет?       Что это было?       Треск?       Треск, раздавшийся даже в стратосфере, исходил от раненного самолюбия Годжо.       Виду он, конечно, не подал. Только продолжил по-дебильному сверкать неестественно белыми винирами. А потом всё же потянулся к бардачку, за документами.       — К Вашему сведению, офицер… — он кратко глянул на бейдж, — Гето. Я играл в Броско Хай, — пробубнел он и вручил ему свои права. — Популярный сериал был когда-то.       — Номер регистрации и страховку тоже, пожалуйста, — сказал Гето, пристально рассматривая права. — Это же сериал с начала двухтысячных — Броско Хай? Что-то слышал.       — Да, — улыбнулся Сатору. — Вас, наверное, тогда даже в планах не было. Сколько Вам годков? Не молоды ли Вы для офицера? Или у них нынче кадров не хватает?       — Мне 25, — он продолжил внимательно сканировать документы в руках, — к слову, мистер актёр из Броско Хай, Вы превышали лимит скорости больше, чем на сорок миль в час.       Случай был сложным.       Время поджимало, телефон снова завибрировал, а заезженные тактики не прокатывали. Ещё, как назло, офицер Гето, видимо, не особо шарил в качественном кинематографе.       Но дышать стало легче, и дыра, образовавшаяся в самолюбии, срослась обратно.       Гето снял с себя Рей-Бэны и зацепил их на грудной карман.       — Было дело, — кивнул Сатору. — Понимаете, офицер Гето, я ужасно спешу.       — Куда направляетесь? — он достал из заднего кармана брюк жёлтый блокнот протокольного отчёта.       — Выполнять свой актёрский долг и пополнять культурное наследие нашей страны, офицер.       — Это не освобождает Вас от соблюдения правил дорожного движения.       — М, да? — с наигранным удивлением уточнил Сатору.       По сегодняшний день, лучшей и самой убедительной ролью в его карьере была роль полного придурка. Он умело делал вид, что ничего не понимает.       — Да, — серьёзный тон офицера оттенял лёгкое раздражение. — В этот раз выпишу Вам штраф, но знайте на будущее, что с таким вождением очень легко лишиться прав.       Он достал ручку с грудного кармана и черкнул ею в жёлтой бумаге протокольного отчёта. Сатору внимательно за ним следил, покусывая силиконовый заушник на очках. Пользуясь моментом, оценивающий взгляд Сатору скользнул по крепкому торсу Гето, затем переместился на его жилистые, сильные руки. Он задержался на татуировках в стиле ирэдзуми на забитых рукавах офицера, а затем взгляд скользнул выше и очертил два чёрных плага в ушах.       Гето вырвал лист с выписанным штрафом, и вручил его Годжо в руки. И они посмотрели друг другу в глаза.       Сатору показалось это по-киношному ванильным, не хватило только CGI сердечек вокруг и клоузапа на его обескураженное лицо. С каких пор вообще калифорнийские копы выглядели как модели нижнего белья Кельвин Кляйн?       Он скомкал штрафной талон и сунул его в карман белых брюк.       — У вас очень красивые глаза, мистер Гето, — в глазах блеснули язычки синего пламени. Но в ответ офицер продолжал непоколебимо сверлить его серьёзными и безразлично холодными карими глазами.       — Водите аккуратнее, — сказал он, натянув очки обратно на глаза. — Хорошего дня.       Он отошёл от водительской двери и, не дожидаясь ответа, направился обратно в полицейскую машину.       Сатору провёл офицера взглядом в отражении зеркала заднего вида. Затем нажал на кнопку и аккуратно надавил на педаль, отъезжая от обочины.       Телефон продолжал беспрерывно вибрировать от звонков Сёко.

***

      — Где тебя, блять, носит?       Сёко стояла за стойкой администратора, и, опередив работников ресторана, первым делом бросилась к Сатору, как только автоматическая дверь распахнулась, и он даже не успел переступить порог ресторана.       — Мне выписывали штраф, — он пошуршал смятой бумагой в кармане.       — Не удивительно, — она выудила из подсобки только что забранный из химчистки белый льняной пиджак Бриони с жемчужными пуговицами и, встав на носочки, чтобы дотянуться, быстро накинула его Сатору на плечи. — С тем, как паршиво ты водишь.       Сатору просунул руки в рукава.       — Между прочим, — улыбнулся он, когда Сёко, обойдя его, встала спереди и начала застёгивать пуговицы одну за другой, — у меня ещё ни разу не отбирали права.       — Возможно, стоило бы.       Сёко хотелось съязвить что-то ещё, но она сдержалась. Сатору был с ней знаком полжизни, и потому легко её читал — менеджер из неё, конечно, была отменная, но актриса — никакая.       — Ты уже читал контракт?       — Я его… посмотрел.       — Я сбросила тебе его на имейл в прошлом месяце на рассмотрение.       — Что-то смутно помню.       Сёко закатила глаза.       — Вкратце — ничего не поменялось, агент Яги добавил только один пункт. Они настаивают, чтобы ты дал письменную гарантию на то, что снимешься во всех последующих сиквелах.       — Без проблем, — подмигнул ей Сатору.       Официант провёл их мимо занятых столиков внутри в сторону заднего патио.       — Райдер я твой не меняла, — продолжила Сёко. Годжо согласно кивнул. — Ещё ты опоздал почти на час, Урауме в ярости, а у Яги сразу после подписания дела.       — Отправь Урауме на адрес шампанское от моего имени.       — А Масамичи?       — А с ним я ещё буду пересекаться.       — Окей.       Сатору посмотрел на себя в отражении окна и пальцами взбил чёлку.       В свои полных сорок два, он выглядел неплохо. Сёко записывала его на малоприятные процедуры омоложения — он успел подколоть гусиные лапки ботоксом, знал разницу между носогубкой и носослёзкой и соглашаться на всё, что она ему предлагала, давно стало частью его работы. Это было напрямую в её интересах, чтобы Сатору, как её самый основной клиент, получал проекты. Хорошо для её банковского счёта и трудового портфолио.       А вообще, он и сам парился о своей внешности. Тщеславия ему хватило с головой.       Он занимался с тренером четыре раза в неделю, по настроению мог выйти на пробежку утром, сидел на безглютеновой и безлактозной диете, придерживался пескатарианства большую часть года — за исключением праздников. И, в соответствии с лучшими традициями голливудской версии ЗОЖа, употреблял только чистейший кокаин и только дорогой алкоголь.       С летней площадки открывался вид на побережье: снаружи шумели волны, изнутри доносились громкие разговоры, а на фоне играла ненавязчивая музыка. Все столы вокруг пустовали, кроме одного.       На них с Сёко моментально устремились недовольные взгляды, на которые Сатору лишь приветливо помахал. Один Масамичи глянул на свои Ролексы, чтобы отметить, сколько примерно своего драгоценного времени он может себе позволить отдать Сатору.       По его правую руку сидела его новая агент, имя которой Сатору не знал, а рядом с ней его недовольно сканировала Урауме — менеджер и френдзона с бонусом Сукуны.       Сукуна сидел рядом и увлечённо смотрел в свой телефон, листая ленту в Инстаграме татуированными пальцами с чёрным лаком на ногтях.       Сатору упал на пустующий стул рядом с ним, и Сукуна, отвлёкшись от телефона, в приветствие от души похлопал его по плечу своей увесистой ладонью. Улыбка оголила его белоснежные виниры.       — Наконец-то, — сказал он, надев солнцезащитные очки на глаза. Сатору промолчал.       Долго возиться с бумажной частью вопросов никто, конечно, не любил. Сам Масамичи был истинным Нью-Йоркером — оттого не любил долго задерживаться на одном месте, предпочитал смол-ток и ходить пешком даже по вовсе не пешеходному Лос-Анджелесу.       Поэтому его агент быстро раздала контракты в печатном виде на подписи, и Сатору, прижавшись к Сёко, убедительно делал вид, что внимательно читает его условия. Когда Сатору и Сукуна закончили проставлять подписи, Яга снова глянул на свои часы и, избегая лишних разговоров о жизни и планах на неё, ретировался прочь с агентом, жеманно пожелав всем хорошего дня.       За ними ушла Сёко, сверкнув в руках карточкой от новенькой Теслы — её рабочие полномочия закончились, у неё пилатес на пять вечера, сеанс акупунктуры на шесть, витаминные инъекции на семь, контрастный душ сразу после, коктейли с Утахиме в Нобу ближе к ночи и здоровый шестичасовой сон. Сатору поцеловал её в щёку на прощание.       На столе стояла бутылка Шабли, чипсы из корня таро с гуакамоле, к которым никто не притронулся, и три бокала с недопитым вином — их мгновенно унёс официант.       В бокале Сатору золотистыми волнами переливалось белое вино, и от жары собирался конденсат. Сквозь него он видел сидящую напротив Урауме.       — Будешь так опаздывать на съёмки, я попрошу Урауме вписать в контракт, что отказываюсь с тобой работать.       Сколько раз Сатору доводилось это слушать от Сукуны за все года уже и не сосчитать, учитывая, что карьеру они начинали одновременно. Ранее они уже работали вдвоём над совместными проектами, в том числе и с Ягой, который называл их постоянные сталкивания лбами за кадром в молодости «химией».       Распиздяйская фактурность Сукуны и рецензии Масамичи, собственно, и проложили фундамент в его дальнейшей блестящей актёрской карьере. После этого в его фильмографии появилась супергеройская трилогия — а дальше первый миллион, дом в Малибу, квартира в Нью-Йорке, частный самолёт и постоянные разъезды по съёмкам. Соответственно, виделись они редко.       Сатору же в какой-то момент решил, что свет софитов его заебал. Он залёг на дно, купил квартиру в Сохо и в тридцать девять заново начал искать себя. Затем за три года сменил несколько сфер деятельности, безвозвратно разрушил несколько отношений, прошёл сотни сеансов терапии и микродозинга, во время одного из которых он перестарался и к нему пришло видение о том, что Нью-Йорк — вовсе не его.       А вернуться обратно на съёмочную площадку и вовсе подтолкнул звонок от его бухгалтера в конце фискального года:       — Если ты продолжишь тратить бабки в таком же духе, то ни одна твоя инвестиция в рынок недвижимости не спасет тебя от неизбежного банкротства.       От мысли, что придётся ущемлять себя и своё эго, Сатору передёрнуло. Поэтому звонок напрямую Яге был обеспечен — по крепкой старой дружбе, он согласился дописать роль специально для него.       Тогда Сатору выдохнул. К тому моменту, его успели заебать постоянные пробки, перекрытия улиц и зима. Без особого сердоболия, он всё же продал квартиру в Сохо и вернулся обратно в Калабасас. И на всякий случай завязал с психоделиками, чтобы вдруг не передумать.       — Сёко не говорила?       — Что? — они с Урауме переглянулись.       — Меня штрафанули сегодня на Лас Виргенес, — Сатору достал из кармана пиджака сигарету. — Будешь?       Сукуна отмахнулся. Несмотря на знак запрета курения на летней площадке, Сатору всё равно закурил.       — Не удивительно, — ответил Сукуна, отпив белое вино из бокала.       — Серьёзно? — возмутился Сатору.       — Ты самый хуёвый водила из всех, кого я встречал, — засмеялся Сукуна. — Не знаю, повезло тебе или нет с тем, что у тебя ещё не отобрали права.       Сатору задумчиво подвигал бокалом из стороны в сторону.       — Хуй знает, Сукуна, — Сатору потёр бровь большим пальцем, а потом сбросил пепел в стакан с водой. — У меня стаж больше твоего.       — Я и не езжу. Урауме водит, — сказал Сукуна, и Урауме, услышав своё имя, на секунду оторвала глаза от телефона, чтобы убедиться, что Сукуне от неё ничего не надо.       Сатору глянул на неё.       Сёко вскользь что-то упоминала о том, что агенту Сукуны, вот, вообще двадцать два, а водит она ярко-розовый Гелик, одевается только в Гуччи и ведёт трэвэл-блог в Инстаграме. Говорила она об этом, конечно, чтобы намекнуть Сатору на прибавку. Хоть зарабатывала она значительно больше, чем большинство агентов в Калифорнии — в силу опыта и качества работы.       Но потом стало ясно, что у Сукуны с Урауме совершенно другая динамика отношений и дело было вовсе не в зарплате. Конечно, платил он ей справедливо. Но поверх валюты забрасывал щедрыми подарками. Купил квартиру в Майами. Тот самый ярко-розовый Гелик. И новые силиконовые сиськи, прозаично топырившие узкую, почти прозрачную майку, видимо, тоже были подарком от Сукуны.       Сукуна не афишировал их отношений. На камеру он встречался с коллегой по цеху и его партнеру по последнему фильму — Юки Цукумо, и пресса вовсю разгоняла слухи о их помолвке. Хоть Сукуна никогда не был по девушкам, а Урауме ею стала в процессе.       Но кто не трахался со своим агентом? Когда Сатору начинал, он субарендовал половину двушки в центре ЛА у Сёко. Она в тот момент училась в медицинском, была из обеспеченной семьи, и это давало ей свободу выбора — медицинский она забросила, когда Сатору стал подкидывать ей работу. Договариваться о новых контрактах у неё получалось лучше, чем управлять скальпелем.       Примерно в то время они тоже пару раз перепихнулись, чтобы попробовать. Тогда она вставила ему палец в жопу, и его жизнь перевернулась, он задышал полной грудью и осознал, что в жопу можно вставлять не только пальцы.       А дальше…       Дальше пошло-поехало.       Сатору выбросил окурок в воду. Урауме скроллила в своём айфоне и не проявляла никакого интереса к их разговору. Официант вынес крудо из хамачи и салат с листьями шисо и грибами шитаки.       — Давно тебя не видел, — Сукуна прищурился. — Не могу понять, что в тебе поменялось.       — Я сбросил два килограмма и поменял барбершоп.       — А мы на днях летали в Кабо, — начал Сукуна. — И Урауме, — она снова подняла голову, — нашла там мескаль со скорпионом внутри.       — Живым, что ли?       — Хочешь проверить?       Сатору хмыкнул и залпом осушил свой бокал. Перед ним нетронутые листья салата просели под тяжестью жирного соуса на жаре. Урауме смотрела в сторону океана, и Сатору заметил татуировку саламандра у неё за ухом.       — В принципе, можно.

***

      Скорпион, конечно, не был живым.        Но, согласно Урауме и Гуглу, определённо был живым в моменте, когда в Мексике его заливали терпким мескалём репосадо.       На вкус в нём не было ничего особенного. Сатору считал, что он ничем не отличался от любого другого мескаля или даже текилы. Но в нём была другая особенность — шёл он, как по маслу.       С террасы пентхауса Сукуны раскрывался панорамный вид на город и его огни, Малибу плавно погружался в фиолетово-розовый закат, а вечернее оранжевое солнце уходило под волны океана.       Сатору докуривал очередную сигарету. Сукуна шумно завалился на террасу и громко хлопнул панорамной балконной дверью. В его руках была серебряная пиалка, с виду наполненная сахарной пудрой.       Сахарной пудрой это, естественно, не было.       — Будешь ещё?       Сатору хмыкнул. Затушил в пепельнице окурок и, подойдя ближе, зачерпнул ложечкой маленькую горстку и поднес к ноздре. Влажно шмыгнув, он вдохнул содержимое, прикрыв вторую ноздрю большим пальцем. В носу засвербело, и он потёр его тыльной стороной ладони.       — Как охуенно, — шмыгнул Сатору и отвернулся. Сукуна облокотился о перила рядом с ним.       Чёрные зрачки почти заполнили радужку, оставив вокруг тонкий ободок голубого.       — Скажи, а? После этого дерьма охуенно смотреть на люминесценцию, замечаешь атмосферную рефракцию, световое загрязнение — всё.       Сатору задумчиво кивнул в ответ.       То, что Сукуна наговорил целое предложение какой-то хуйни, не понимал никто из них, кроме безучастно сидящей на патио Урауме. Её, конечно, в потоке кокаинового бреда, никто не замечал. Даже Сукуна. Но с виду её это не особо интересовало — точно не более, чем бесцельное листание рилсов в Инстаграме.       Сатору заворожено смотрел куда-то далеко. Словно в этом всём что-то было. Помимо беззвёздных, пустых облаков.        — Вид у тебя классный с этой стороны, — он повернул голову к Сукуне. Где-то внизу слышался шум волн, и ветер взбивал его светлые волосы, путая их.       — А с другой?       — Хуй знает. Какие-то холмы.       — И что? Разве не красиво? В Нью-Йорке вот нет холмов. Одни высотки.       — Не знаю. Тут где не встань — везде одни холмы.       Сукуна странно на него покосился. Сатору не обратил на это внимания.       — У нас резервация в Джофрис, присоединишься? — Сукуна повёл рукой по волосам и упёрся о перила поясницей.       — Нет, — отмахнулся Сатору, — я когда под нюханиной, меня тянет на углеводы.       — Завтра отработаешь.       — Лучше не начинать.       — Понял, — пожал плечами Сукуна. — Как хочешь.       Взгляд Сукуны завис где-то на балконной двери.       Впервые за вечер, лицо Урауме выражало что-то помимо полного безразличия — несмотря на большое количество филлера, она всё же смогла приподнять одну бровь.

***

      Тачка Сатору была припаркована в подземном паркинге здания, в котором находился пентхаус Сукуны, и он, конечно же, отказался ждать водителя, и настоял на том, что поедет домой сам.          Потому что, ну, подумаешь — всего двадцать минут езды.       Всего-то. И что, что под нюханиной? И что, что он стратегически снюхал последнюю жирную дорогу с кофейного стола Сукуны сразу перед выходом?       Это чтобы быстрее доехать, ясно?       Сатору делал это исключительно в рекреационных целях.       Тем более, он же не нюхал каждый день. Тем более — с Сукуной, а он та ещё лошадь. Когнитивные и моторные способности у Сатору оставались при себе — так он думал. Он отчётливо видел разделяющую дорогу белую полосу, серый асфальт под лимонным светом фар, тёмно-синюю ткань безоблачного неба. Всё было на своих местах, даже крадущаяся из неоткуда тревога — его начинал крыть слабый отходняк. Поэтому он вжал педаль в пол, чтобы быстрее доехать. До Калабасаса оставалось ровным счётом ничего.       Сатору нажал на кнопку на консоли, и по бокам припустились окна, а за ними сложилась крыша, впустив в салон прохладный ветер — он приятно обдул его лицо. Отвлёкшись, Сатору стал неосторожно съезжать на встречную, и проезжающие мимо по встречной машины стали отъезжать от него влево и безостановочно сигналить. Кто-то даже открыл окно и что-то заорал ему вслед.       Хоть Сатору казалось, что едет он достаточно медленно. По чувству он однозначно ехал медленнее, чем днём. Ну, или так ему казалось, пока кокаин был в его системе.       По факту, стрелка тахометра уверенно стояла на 120 при допустимой 80.       А потом среди шума сигналов и ветра, он уловил звук полицейской сирены. Салон заполнили яркие красно-синие огни.       Что за ебанутый день?       Сатору впервые в жизни останавливали дважды за день. Да, возможно, оправдано. Да, возможно, Сукуна был прав касательно его водительских прав. Но почему именно сегодня?       Закатив глаза, он съехал на обочину и принялся терпеливо ждать, пока полицейский покинет свой чёрно-белый Форд. Мысли метались с бешеной скоростью, сердце билось чаще обычного, и Сатору почувствовал, как внутри растёт тревожное напряжение. Ожидание длилось вечность.       Он дёрнулся, когда офицер неожиданно оказался совсем рядом. Сатору повернул голову, и взгляд моментально зацепился за пах напротив, затем скользнули на пряжку кожаного ремня, а затем на откуда-то знакомые татуировки водяной лилии на запястье и иероглифов на пальцах.       Взгляд скользнул выше — упругая грудь в бежевой рубашке на короткий рукав, чёрные волосы на плечах и то самое невозмутимое лицо, в этот раз без солнцезащитных очков на глазах и с бесячим фонариком в руке, маячащим перед глазами.       Ясно.       Понятно.       — Добрый вечер.       Спокойный тон офицера Гето почему-то заставил Сатору вздрогнуть. Голубые глаза быстро забегали по окружающей их дороге, залитой светом уличных фонарей и фар проезжающих мимо машин.       Сатору виновато отвёл взгляд в сторону. По чувству, словно уборщик застукал с травкой в школьном туалете в пятнадцать.       На деле — поймали за рулём обнюханным в сорок два.       — И вправду, офицер, такой хороший вечер, а Вы всё дышите дорожной пылью, — улыбнулся Сатору, пытаясь собрать себя в кучу. — У нас тут океан прямо под носом, — он зачем-то кивнул вправо, — Вы вообще отсюда?       — Предъявите документы.       Гето даже не повёл бровью. Всё так же продолжал пристально на него смотреть.       Попытки Сатору отвлечь полицейского оказались тщетными — он всё так же нависал над ним густой дождевой тучей. А надежда на то, что офицер простит ему нарушение закона и отпустит домой, тлела на глазах.       Нужно было выкручиваться, а опций становилось всё меньше.       Не мог же он вот так взять и пихнуть ему несколько зелёных купюр в карман. Ещё отчасти потому, что кто, блять, нынче носит на себе кэш?       Даже дилеры принимали бесконтактный перевод на карту.       — Вы меня не запомнили? — Сатору продолжил глупо улыбаться.       — Это стандартный протокол…       — Такой молодой, а уже имеете проблемы с памятью.       Годжо думал, что смешно и уместно пошутил. Что сейчас коп гортанно засмеётся, по-дружески похлопает его по плечу и скажет что-то вроде «езжайте домой и проспитесь». Но вместо этого:       — Покиньте машину.       Теперь Сатору паниковал. Наспех придуманный план провалился сразу и с крахом ёбнулся вместе с сердцем куда-то в пятки.       — С хуя ли? Я ничего не нарушил.       — Вы выезжали на встречную.       Сатору нервно прокашлялся.       — Каюсь, мистер полицейский, я не специально.       — И превышали лимит по скорости.       — … Да? — фальшивое удивление исказило его лицо.       Рука офицера уверенно опустилась на дверную ручку.       — Выходите из машины.       — Серьёзно? — Сатору покрепче вцепился в руль и посмотрел перед собой, на секунду в его голове промелькнула мысль — что плохого может случиться, если он сейчас просто поедет домой? Он снова глянул на стоящего рядом офицера.       Тот продолжал сверлить его взглядом.       — Вы употребляли?       Правильного ответа на этот вопрос не было. Честное «да» влекло за собой последствия ровно такие же, как и «нет». Сатору в принципе казалось, что наебать Гето было гораздо сложнее, чем миллионы зрителей перед экраном.       — Пил.       — От алкоголя не расширяются зрачки.       Сатору улыбнулся.       — Браво, офицер Гето. Спасибо, что держите порядок в нашем городе, — он наигранно похлопал в ладоши. — Но у Вас разве нет дел поважнее? Погоняться за дилерами или убийцами, например. У копов вообще принято прессу читать? Или Вы гоняетесь только за теми, кого легче всего поймать?       Гето словно его не слушал. Он наклонился к нему ближе.       — Покиньте машину или мне придётся Вас из неё достать.       Сатору бросил на него полный усталости взгляд.       Нет, ну хули он доебался?       Он же не один ездит обдолбанный за рулём. В Малибу так делает подавляющее большинство. Из опыта, Сатору был в этом уверен.       Тут это было сродни выпить утром кофе.       Но его Немезида в виде борца за справедливость сейчас стоял перед ним — и намёка на то, что он это отпустит, всё не случалось. Возможно, в силу возраста. Возможно, в силу профессии.       Возможно, у него был такой характер.       Возможно, Сатору открыто на него пялился.       Возможно, он даже кинематографично громко сглотнул.       И помимо этого, у него стремительно назревала ещё одна проблема.       После распитого на двоих с Сукуной мескаля со скорпионом, ему ещё и ужасно хотелось ссать.       Кокаин в крови создавал иллюзию трезвости, потому Сатору вовсе не считал себя пьяным, хоть язык предательски заплетался. Ещё офицер Гето вызывал противоречивые чувства — с одной стороны, это всё отдалённо напоминало сюжет какой-то дебильной порнухи.       Сатору, конечно, был бы не против с ним потрахаться на камеру, а может даже и без камер — выглядел он угрожающе серьёзно, а у Сатору всю сознательную жизнь был фетиш на подчинение.       С другой, это была не порнуха, а реальная жизнь. И его центр внимания быстро сместился обратно к пониманию того, что если офицер сейчас его не отпустит, то ему придётся нассать на кожаное сидение своей Ламборгини.       — Я предупреждал.       И пока Сатору находился в состоянии ступора, вызванном собственной тупизной или нюханиной, Сугуру откинул в сторону дверь и грубо вытянул его из салона за руку — выкрутил её за спиной и прижал его туловищем к машине. Чёрный металл обдал щеку холодом.       — Продолжите сопротивляться аресту — надену наручники, — раздалось над ухом.       Звучало это всё интересно.       За сорок два года жизни на Сатору уже надевали наручники в совершенно разном контексте. Но никогда — абсолютно никогда — этого не делал настоящий коп.       Ещё и такой.       Возможно, кому-то более адекватному бы показалось, что он полный долбоёб. Но, от играющего в жопе любопытства, он всё же решил настоять.       То, что Гето его не отпустит, он и так знал. Но хотелось прощупать рамки.       Он подвигал бёдрами, легко касаясь паха полицейского.       — Мне срочно надо домой, — проговорил он, пока офицер продолжал сильно прижимать его к капоту. — Иначе мне придётся нассать на свою тачку.       — Руки на капот, ноги шире, — офицера не особо это интересовало. Несмотря на то, что Сатору умышленно черкал его пах бёдрами, Гето продолжал неподвижно стоять сзади. В какой-то момент он ослабил хватку — и Сатору решил этим воспользоваться.       Зачем — не ясно.       Бегал он тоже не особо быстро.       — Блять, серьёзно? — Сатору повернулся к Гето лицом и заёрзал с новой силой. — Я же говорю — мне надо домой.       Офицер ничего не ответил.       Сатору не успел понять, что произошло.       Но в секунду его лицо снова оказалось вжатым в капот Ламборгини, в этот раз прямо носом. Внутри мгновенно разорвались капилляры, и Годжо ощутил металлический привкус крови во рту. Он сделал попытку приподняться, чтобы рассмотреть себя в отражении сверкающего метала, но оказался прижатым обратно.       Второй рукой офицер Гето заломал его руки за спиной так, что Сатору показалось, что раздался хруст. Сразу после за спиной щёлкнули наручники — Гето беспощадно затянул их на руках так туго, что кровь прекратила поступать в пальцы, и они начали неметь.       Сатору нервно перемялся с ноги на ногу.       Довыёбывался.       — Одно движение — и я клянусь, я использую шокер.       На это Сатору улыбнулся.       Кровь текла с обеих ноздрей в рот, затекая между розовых дёсен и окрашивая белоснежную голливудскую улыбку в красный.       — Мне всегда было интересно, как это по ощущениям.       Сатору не видел его лица, но из короткой паузы было ясно, что Гето не был к этому готов. Но давать Годжо то, что он хочет, он всё же не стал. Даже не продолжил с ним взаимодействовать.       В этот момент под льняной штаниной почувствовалась тёплая струя мочи, стекающая по ноге, и Сатору, молча уткнувшись в капот, продолжил самозабвенно ссать на свою Ламбо. Тёплое влажное пятно постепенно разрасталось в паху, а тонкая струя мочи стекла вниз, к щиколотке и в замшевые Лоро Пиана на ногах.       Почему-то это ощущалось так кайфово и расслабляюще, что Сатору и не заметил, как офицер отошёл из-за его спины. Наклонившись через водительскую сторону, он достал из салона смарт-ключ.       — Можете прихватить мой телефон? — попросил Сатору, закончив ссать.       — Конечно, — Гето схватил серебристый айфон с пассажирского сидения. — Отдам при выходе, — он положил его в задний карман брюк.       — Окей, — Сатору снова вжался носом в металл, размазывая по нему кровь.       Офицер подхватил его под руку, и провёл к полицейскому Форду. Сатору больше не сопротивлялся — банально заебало. Ни к чему интереснее наручников, стянувших запястья, это не привело.       Сатору занял собой все три задних сидения, просто умостился на них полулёжа. По-дурацки длинные ноги всё равно не влезали, поэтому он просто согнул их в коленях. На его белых штанах высыхало неравномерное бледно-жёлтое пятно.       — Есть салфетки?       Офицер захлопнул за собой дверь. Усевшись за руль, он выглянул из-за плеча и скользнул по лежащей физиономии на заднем сидении. То, что Годжо обоссался, знал только он сам и Око Саурона. Внимание Сугуру остановилось на стекающей по подбородку крови — ярко-красные капли приземлялись на белую рубашку.       Гето достал несколько листков Клинекса из коробки в бардачке. Не глядя, он просунул их назад, но Сатору даже не двинулся, просто досадно на него посмотрел.       — Как? Я в наручниках.       Гето повернулся. И прижал к его лицу несколько салфеток.       Сатору не понял. Информация достигла мозга, когда он увидел, как быстро белые листы пропитались красной кровью.       Было два варианта. Сёко его убьёт или Сёко его убьёт. С особо отягощающими обстоятельствами, если на лице вдруг останется синяк.       — Опустите голову вперёд, — услышал он, и, на секунду замешкавшись, всё же послушался. Сначала он бесцельно рассматривал серый потолок салона, смотрел в лобовое стекло, взглядом нашёл полицейский именной пластиковый бейдж на верёвке с именем и фото.       Сугуру Гето. Интересно.       Он перевёл взгляд обратно на офицера — тот сосредоточенно продолжал держать салфетки у его носа. Его пальцы мягко сжимали низ переносицы, и Сатору дышал ртом.       О жёлтом пятне на ширинке не пришлось поднимать тему — Сугуру сам обратил на него внимание. Он тактично промолчал, бросил пару салфеток сверху и прижал их рукой. Сатору спокойно проследил за ним глазами, но тактично промолчать было не в его стиле. Поэтому:       — Теперь мы точно можем перейти на «ты».       — С чего бы?       — Ну, во-первых, я теперь знаю, как Вас зовут, — он снова глянул в сторону полицейского бейджа. — А во-вторых, Вы меня лапаете за член. Мы почти как друзья.       Сатору взбалмошно улыбнулся — чёрные зрачки почти полностью поглощали голубую радужку, а некогда белоснежные виниры были запачканы кровью. Выглядело, конечно, стрёмно.       Сугуру никак не отреагировал. Не улыбнулся, не закатил глаза — не выдал ровным счётом ничего. Просто продолжил смирённо держать окровавленные салфетки у носа Сатору, ожидая, пока остановится кровь.       — Ваши друзья лапают Вас за член?       Сатору посмотрел на него, продолжая улыбаться.       — Не все, но бывало, да.       — Интересная у вас дружба, — Сугуру убрал руку с окровавленными салфетками, умостился на водительском сидении и пристегнулся.       — Вы просто душный, офицер, — хмыкнул Сатору, отвернувшись к окну. — Но у Вас работа такая. Быть душным.       Сугуру завёл машину и переместил руки на руль. Слышал ли он обдолбанные умозаключения Сатору на заднем сидении или нет — было непонятно, потому что больше на него он не смотрел.       — Это какое-то клише? — всё же спросил он, и Сатору снова улыбнулся. Значит, слышал.       — Типа того, — ответил он. — О клише: это правда, что копы едят пончики, как в фильмах?       — Бывает.       — М-м, — потянул Сатору. — Тогда почему вы не полнеете?       — Не знаю. Наверное, метаболизм хороший.       — Повезло. Я если подышу рядом с мучным, то у меня провиснут бока.       Сугуру глянул на него в зеркало заднего вида, и они столкнулись взглядами.       — Думаю, Вы преувеличиваете. Для своего возраста, Вы выглядите… — Сугуру замешкался, — неплохо.       Сатору поморщился.       — Это что, эйджизм?       — Скорее, комплимент, — в этот момент он перевёл глаза обратно на дорогу.       — Если хотите, офицер, могу дать Вам пароль от моей приватной папки из галереи. Я храню там свои фотки интимного характера. Это же легально?       Сугуру выбрал промолчать.       Сатору самодовольно улыбнулся.

***

      Сначала Сатору было смертельно скучно. Он ковырял ногтем треснутую побелку на стене, считал железные балки на решётках и безучастно подслушивал разговор сокамерников, у которых случился привод за дебош в ночном клубе.       А потом у него случился отходняк.       После кокаина в глазах мерцали белые блики, в ушах раздражающе звенело, и чужая атмосфера вокруг вызывала необъяснимое чувство тревоги.       Он сидел в одних носках, потому что супервайзер Сугуру, имя которого он не запомнил, настоял, чтобы Сатору снял с себя обувь. Мол, на них есть шнурки, а в камеру со шнурками было нельзя. Сатору, конечно, не имел в планах повеситься на шнурках своих замшевых Лоро Пиана. Но выполнять просьбу сразу не стал — выёбывался.       До момента, пока не пришёл Гето, и не сделал это силой.       Он-то нашёл к нему подход.       Сугуру особо не церемонился, просто повалил Годжо на холодный бетонный пол, прижал его сверху коленом между лопаток, и он, находясь лежащем положении, сам стащил с себя обувь.       И, честно говоря, в этот момент он был готов стащить с себя и всё остальное.       Потому что именно в этот момент член предательски оттопырил ширинку, и чем сильнее Сугуру вжимал его в пол, тем сложнее становилось контролировать своё тело и разум.       Но жизнь не малобюджетная порнуха, поэтому ничем интересным это взаимодействие не кончилось. Сатору просто под руки отвели в камеру.       И, потому что вместо дома он находился в узком периметре камеры в полицейском участке, закинуться снотворным или анти-тревожным он не мог. А просить у копов о двух таблетках Ксанакса было стремновато. И, на всякий случай, он молчал. Чтобы не напроситься на грубость. Или хуже — статью.       Он думал о разном, чтобы отвлечься. О том, что Сёко точно решится на убийство, если до прессы доползут новости о его аресте, раздуется скандал и ей снова придётся заниматься уменьшением урона для его репутации.       Благо, синяка на лице не осталось. Он проверил. Под носом подсыхала размазанная кровь.       Когда в комнату вернулся офицер Кенто, Сатору прижался лицом к холодной решётке и спросил:       — Когда меня выпустят?       Офицер и вправду собирался ему ответить — Сатору видел, как напряглись его скулы, но едва он успел открыть рот, как за спиной выросла физиономия офицера Гето.       Он выглядел как-то иначе. На нём была кожаная гоночная куртка с красной полоской на груди, волосы были собраны в пучок, а в руках он держал чёрный шлем.       Он обошёл Кенто и подошёл ближе к Сатору.       — Утром, — ответил.       Глаза Годжо широко распахнулись.       Как это? Ещё не утро?       Время взаперти и без телефона текло неимоверно медленно, а беседовать со своими партнёрами по несчастью и глупым вкидам ему не хотелось — они и так пялились на его Бриони за пять косарей зелёных.       — У меня тренировка в шесть утра, — возмутился Сатору, будто кого-то ещё в периметре всего участка ебали его проблемы.       — Ничего с Вами не случится, если Вы одну пропустите, — Сугуру ему подмигнул.       Теперь, когда Сатору мог его разглядеть поближе, он именно этим бесстыдно занимался. Вне своей рабочей униформы, Сугуру выглядел как обычный двадцатипятилетний пацан. Края завитков татуированных рукавов выглядывали из-под манжетов кожаной куртки. Скупость на эмоции, правда, осталась и вне униформы.       — Вы не понимаете, — Годжо отрицательно помотал головой. — У меня скоро начнутся съёмки. А объектив камеры всегда прибавляет пару килограмм.       — Видите, так у Вас будет мотивация больше сюда не попадать.       Он пошарил по карманам и из одного из них выудил сложенную вдвое жёлтую бумагу. Просунув её между решёток, он продолжил: — Вашу машину отбуксировали на штраф-площадку недалеко отсюда. Вы можете забрать её через 24 часа.       Не глядя, Сатору пихнул её в карман своих брюк. Гето развернулся к нему спиной и начал удаляться.       — Надеюсь, мы с Вами больше не увидимся, — Сугуру махнул ему напоследок рукой.       Сатору обескуражено смотрел вслед на его отдаляющуюся спину, пока она не скрылась за дверью.

***

      — Вас есть, кому забрать?       Офицер Кенто отвлечённо что-то печатал в маленьком ноутбуке. Сатору отвлёкся от ковыряния стены и посмотрел в его сторону.       — Да. Мой агент.       — Звоните ему, — полицейский бросил коробку с его вещами на пол. Там покоилась его обувь, телефон, документы и смарт-ключ от машины.       — Ей, — поправил его Сатору.       — Ну, ей. Почти восемь утра, Вам скоро на выход.       Сатору накинул обратно на плечи помятый пиджак.       — Когда у меня слушание?       — Вся информация придёт Вам по почте, — ответил он.       — Понял, — Сатору кивнул и разблокировал телефон с помощью фейс-айди. Офицер окинул Сатору изучающим взглядом и поправил очки на носу.       — Это не Вы были в Броско Хай?       — Я, — самодовольно ответил Сатору, уже приготовившись податься вперёд, чтобы дать автограф.       — Такой тупой сериал был.       Сатору умолк.       Калифорнийские копы, хоть и были до пиздеца горячими, но, по ходу, ничего не смыслили в искусстве.       А молодой Сатору в начале двухтысячных был именно им.       В своём представлении, конечно.

***

      Серая Тесла подъехала к полицейскому участку почти бесшумно. Окна были настежь открыты, и на водительском сидении Сатору успел рассмотреть недовольную гримасу Сёко в крупных солнцезащитных очках от Шанель.       — Прыгай, — раздался щелчок, и Сатору, недолго и с непривычки повозившись с плоской тесловской ручкой и, выругавшись, плюхнулся на заднее сидение. Тёмные линзы очков полностью скрывали её глаза, но Сатору чувствовал, как она сверлит его взглядом сквозь линзы, глядя в зеркало заднего вида. — Что с твоим лицом?       — Уебался об капот.       — А со штанами что?       Сатору глянул вниз. В льняную ткань брюк въелось бледно-жёлтое пятно.       Ах, да.       — Обоссался.       Это, пожалуй, был её последний озвученный вопрос из сотни незаданных в голове — Сатору это чувствовал повисшим в салоне напряжением вместе с тяжёлым запахом синтетики от кожзама тесловских сидений.       Сёко устало потёрла переносицу свободной рукой.       — Блять, Сатору, мои сидения…       — Да, кстати, я и не знал, что сидения в Тесле такие уёбищные. От них прям несёт дешёвой пластмассой.       — Между прочим, это более гуманный подход…       — Если гуманность такая вонючая — нахуй она нужна, — ответил Сатору. — После такого точно не пересяду на электрокар. Надо, кстати, узнать, куда они отвезли мою тачку с обочины, — он достал жёлтую скомканную бумажку из кармана. — Коп дал мне какой-то адрес. Заскочим?       Остановившись на светофоре, Сёко быстро пробежалась глазами по буквам.       — Написано, что забирать через 24 часа после ареста.       — Блять, точно, — Сатору потёр переносицу. — Тогда вези меня домой.       Сёко приспустила очки ниже, и Годжо уловил сердитый взгляд её карих глаз.       — Давай повежливей, — её привычный серьёзный тон приобрёл ледянящие нотки. — А то ты в моей тачке, сейчас восемь утра, и я не твой личный водитель.       — Прости, дорогая, — Сатору закинул голову на изголовье сидения. — Я не спал сутки. Ещё, не поверишь…       — М?       — …коп попался тот же, что и днём.       — И что?       Глаза Сатору заискрились энтузиазмом.       — Ты бы его видела, Сёко, — быстро проговорил он, слегка приподнявшись на сидении. — Клянусь, когда он меня заламывал, у меня…       — Избавь меня от подробностей.       Она крепче вцепилась в руль, проехав уже знакомого охранника на пункте въезда в частный район, где жил Сатору.

***

      Сёко никогда не оставалась надолго, особенно если этого не было в её расписании. Её время стоило огромных денег, и впустую она его тратить не любила. Даже чтобы банально с ней поужинать, Сатору нужно было бронировать окно в её расписании.       Она на ходу курила свою сигарету, и, напоследок бросив, что у неё кундалини на десять, собес с новым клиентом на двенадцать и матча латте с Утахиме в новой кофейне в Санта Монике, добровольно сбежала из его дома.       Сатору не особо понимал, что это всё означает, но активно закивал, мол, да, да, звучит занимательно. Отчасти потому, что ему казалось, что между кундалини и кунилингусом точно было что-то общее.       Без Сёко дом резко опустел. Остаток дня Сатору открыто бездельничал — безучастно листал фильмы и сериалы на Нетфликсе, игнорировал несрочные звонки и имейлы, мысленно откладывая их на неопределённое завтра. Так и не ответил на сообщения своего тренера — ещё не успел придумать, что ему сказать и факт пропущенной тренировки где-то нашёл спрятавшуюся в закромах сознания совесть и бессовестно её ковырял.       Потом появившееся из неоткуда желание подышать свежим воздухом заполнило всё его тело — стены давили на виски, прокрастинация начинала раздражать, необъяснимое чувство тревоги снова заползало под кожу.       Но делать это в Калабасасе было скучно, а чтобы от него отдалиться была нужна машина.       Которая была на штрафной стоянке.       Ладно. Завтра он будет продуктивным. Не пропустит тренировку. Ответит на имейлы. И, наконец-то разберёт почту.       А сейчас ему нужно куда-то себя деть.       Сатору завязал на поясе халат Версаче и вышел на улицу. Лицо обдало вечерней прохладой. За холмами было видно, как мерцают огни ночного Малибу. Прошагав босиком по своему заднему двору, он обулся в резиновые шлёпки у бассейна и прошёл дальше, в сторону соседского двора.       По соседству с ним жил продюсер Гакуганджи, и в его дворе по счастливой случайности был припаркован винтажный зелёный Макларен — старик считал, что молод душой, потому любил молоденьких девушек и быстрые тачки, и имел приличную коллекцию того и другого.       Сатору подумал, что, наверное, ничего не будет, если он одолжит всего один его спорткар, чтобы покататься. Тем более, в такое время старик, видимо, спал, потому что в доме нигде не было света. Тем более, машина была открыта, а брелок покоился на пассажирском сидении.       Судьба сама сложилась таким образом.       В салоне пахло кожей и чем-то сладким из дифьюзера. Сатору нажал на кнопку старта на консоли.       Он медленно выехал из двора, и, покинув свой закрытый район, вжал педаль в пол и опустил окна. Из мультимедийной системы заиграл Калифорния Дриминг — песня такая же древняя, как и сам Гакуганджи.       Шум проносящегося на скорости ветра закладывал уши. Но оттого было так кайфово. Ездить по пустой дороге на высоких скоростях, сидя в спорткаре мечты, хоть и не своём, было охуенно.       Но только Сатору отвлёкся на свои мысли, салон залил свет красно-синих мигалок. Он по привычке замедлился и отъехал в сторону, чтобы убедиться, что это не за ним, и тачка копов просто едет по вызову.       Но нет.       Очевидно, она ехала за ним.       Какое правило дорожного движения он нарушил в этот раз? Сатору не пил и не употреблял. На оплату штрафов у него был месяц. В машине отсутствовали несовершеннолетние лица до 145см ростом без детского сидения. Превышал он не сильно, но дорога же была пустой.       Разве это считалось полноправным нарушением?       Сатору закатил глаза и съехал на обочину.       Он не смотрел в зеркало заднего вида — просто застыл на водительском сидении, держа руки на руле. Окна оставались опущенными, и краем глаза Годжо поймал уже знакомые татуировки на загорелых жилистых руках.       М.       Ясно.       Понятно.       — И снова здравствуйте.       — Предъявите документы, — Гето что-то черкал ручкой на бумаге, не опуская на водителя взгляд. Видимо, на автомате выписывал штраф.       Окей, можно было попасть дважды.       Но какой была вероятность, что его остановят снова? Ещё и один и тот же коп.       Сатору, конечно, верил в судьбу. Но поверить в то, что у него она складывается таким ебанутым образом, было сложно.       — Вы снова меня забыли? — Сатору очаровательно улыбнулся.       Сугуру быстро на него глянул. И, было видно по взгляду, что и сам слегка прихуел — это всё же было их третьим столкновением.       На какое по счёту можно будет запросить ограничительный ордер?       — Не узнал, — ответил офицер, улыбнувшись. — Вы на другой машине сегодня.       — Да, это Макларен моего хорошего друга. Дал погонять, — Сатору посмотрел перед собой и постукал пальцами по кожаному рулю. — Хотите, прокачу Вас с ветерком?       — Машина не Ваша?       Отвести Сугуру от сути было сложно — полицейская натура внимательно вслушивалась в каждое слово и умела безошибочно вылавливать из речи всё подозрительное — слова, интонацию, смысл. Остальное он будто не слышал.       Сатору обладал слегка иным навыком. В начале своей актёрской карьеры, он проходил интенсивный медиатренинг, где его обучили всем тонкостям работы со СМИ. Основным обретённым навыком являлось умение свободно врать и самому искренне в это верить. Даже то, что Сатору был геем, не было известно прессе. Хоть все симптомы были на лицо.       Провести копа оказалось куда сложнее.       — Нет, я взял погонять по вечернему Малибу, — ответил Сатору, — побыть ближе к воде, посмотреть на волны, романтика, вся хуйня. Ну, Вы поним…       Словесный поток был бесцеремонно прерван шипением из радиоприёмника на груди Гето:       — Пятый юнит, 10-85, Лас Виргенес и Вентура, конец связи.       Разобрать сказанное было сложно, особенно сквозь помехи. Сатору вопросительно взглянул на офицера. Но тот, ничего не ответив, обошёл машину и, поморщившись от света фар, посмотрел на передние номера. Сатору внимательно за ним проследил.       Сугуру поднёс рацию к губам и что-то проговорил — Годжо не смог прочитать по губам. Он просто продолжил молча сидеть за рулём.       Когда Сугуру вернулся к водительской стороне и посветил на Сатору фонариком, он понял, что что-то не так. Видимо, проверял обдолбанный он или нет. Сатору поморщился от света и заслонил глаза ладонью.       — Покиньте машину.       Сатору, конечно, не удивился.       Сатору охуел.       — Что? — переспросил.       — Покиньте машину, — повторил Сугуру.       — Блять, вы издеваетесь? — возмутился Годжо. — Я что, теперь не могу вечером прокатиться в машине своего друга?       — Ваш друг только что заявил в полицию о пропаже Макларена с его двора.       — Ебаный дед, — громко выругался Сатору, ударив ладонью по кожаному рулю. Сугуру опустил фонарик и внимательно на него посмотрел. — Понимаете, офицер Гето… у моего друга серьёзный случай Альцгеймера. Ему почти восемьдесят.       — Сейчас без приколов, окей? — серьёзно сказал Сугуру, и Сатору расслышал в его голосе предупреждение. — Вы угнали тачку или нет?       — Да нет же, блять, — Сатору устало вздохнул. — Я похож на человека, который станет угонять тачку?       Сугуру промолчал.       Было видно, что Гето хоть и сомневался в полной адекватности Сатору, но рассказу, как ни странно, верил. Сатору можно было посадить на детектор лжи — он не врал.       — Факт заключается в том, что ваш друг сообщил об украденной машине, и в этой машине сейчас за рулём Вы, — Сугуру вырвал жёлтый листок из блокнота и сунул себе в карман.       Сатору вскипал.       Первый раз попасть в полицейский участок было весело и интересно. Второй раз это начинало напоминать рутину, и от этого стало как-то стрёмно.       — Окей, объясните мне это: как я должен передвигаться, когда мою тачку забрали на 24 часа?       — Это Ваши проблемы, — Сугуру скрестил руки на груди. — Покиньте водительское сидение.       Сатору громко вздохнул — очень громко — практически зарычал на выдохе. Но машину всё-таки покинул и даже не стал по привычке выёбываться.       — Руки вверх и лицом к машине.       Сатору вопросительно изогнул бровь.       — Это ещё зачем?       — Чтобы убедиться, нет ли на Вас ничего инкриминирующего, — ответил Гето.       — Ага, — Сатору поднял руки вверх. — Только мой хуй, — почти прошептал он, разворачиваясь к офицеру спиной.       Абсурдность собственного положения уже казалась смешной. Интересно, что идиота ему играть не приходилось.       Он просто им был.       — Что? — переспросил Сугуру. Хорошо, что не услышал.       В ответ Сатору только загадочно хмыкнул.       Сугуру подошёл к нему ближе. Сатору вздрогнул. К абсурдности ситуации прибавлялось ещё то, что на нём был махровый халат на голое тело. Разделяемые каким-то несчастным дорогим куском ткани, они стояли совсем рядом. И крепкие татуированные руки уверенно скользили по телу Сатору. Внимательно ощупывали передние карманы.       Нащупав в левом кармане маленькую гладкую коробочку, Сугуру вопросительно на него глянул.       — Что здесь?       — Мои эирподсы.       Сугуру просунул руку в карман, достал белый кейс с наушниками и положил их на капот. Затем продолжил бесцеремонно блуждать ладонями по телу.       Сатору дёрнулся. Ощущения были… странные.       Новые.       Ладонь Сугуру несколько раз неосторожно черкнула по паху, и член Сатору, отделяемый от его руки лишь тканью махрового халата, привстал от ощущений.       Тем временем Гето нащупал что-то во втором кармане.       — Тут что? — спросил, но Сатору в душе не ебал, что. Забыл. Он часто собирал по дому всякую лежащую не на своём месте мелкую фигню и совал по карманам халата, а потом, когда это что-то было ему нужно — он забывал, куда это сунул.       — Хуй знает, — продолжая держать руки вверху, ответил Сатору. Но интерес побудил проследить за татуированной рукой офицера.       Это было вовсе не удивительно и вполне ожидаемо от Сатору.       Но Сугуру достал из его кармана анальный плаг. Конечно, проигнорировать это было сложно. Было видно, что в этот раз Гето старался держать лицо кирпичом — просто молча и трепетно поставил его на капот Макларена.       Сатору тоже хотелось заржать.       Плаг он искал давно. Даже подозревал, что его выбросила горничная. Или продала на eBay.       Но все его подозрения разбились вдребезги, когда тот самый плаг оказался в руках у Сугуру. В самый подходящий момент.       И словно из кармана Сугуру не просто достал плаг, но и за ним необъяснимое напряжение, повисшее тишиной между ними.       У Сатору оно сконцентрировалось в зоне паха, отлило кровью от мозга и налилось в головку его члена. Голову стали посещать ёбнутые идеи. Махровый халат слабо оттопырился снизу.       Сатору повернулся к Гето лицом. Сугуру смотрел на него, как всегда, с полным безразличием в глазах, и Сатору до сих пор было не понятно — он действительно такой или это часть его рабочей униформы?       — Офицер Гето, — промурлыкал он. — Возможно, мы можем решить это вне участка?       Сугуру не понимал или убедительно делал вид.       Сатору, конечно, не покидала надежда.       Наверное, поэтому он прижался к нему почти вплотную.       Потому что если трахаться, то сейчас.       Налички на нём всё ещё не было. Зато был анальный плаг на капоте Макларена Гакуганджи и его жаждущая наполненности членом Сугуру задница.       Его можно было понять — кто в этой ситуации не хотел бы, чтобы их выебал такой коп?       И Сатору окончательно сократил дистанцию между ними и едва коснулся сомкнутых губ офицера напротив.       Но ответа на поцелуй не последовало.       Произошёл заряд тока, пробивший всё тело — совершенно не фигуральный.       Мышцы окаменели, позвоночник сжался, и от неожиданности перехватило дыхание. И до Сатору вдруг дошло: на нём только что использовали Тазер.       Резкая боль электрическим зарядом прошла сквозь все нервные окончания.       Сугуру резко прижал его к машине до того, как он смог окончательно в себя прийти.       — Ты ёбнулся? — прозвучало над ухом.       Зубы непроизвольно стиснулись во рту. Сатору хотел что-то ответить, но смог лишь несуразно промычать.       Поползновения всё же были — не взирая на контекст, Сугуру впервые обратился к нему на «ты».       Было что-то ещё, к чему было приковано внимание Сатору.       К собственному стояку, который от чего-то стал ещё крепче. И, на удивление, напряжение в паху не спадало. Ещё и ебучий пояс случайно развязался, и Сатору почувствовал, как головка черкнула по металлу Макларена.       Сугуру погрузил его тушу на плечо так, словно он ничего не весил. Оголённый член уткнулся в его грудь. Сатору был уверен, что Гето это почувствовал, просто упорно не подавал виду. Он выгрузил онемевшее тело Сатору на заднее сидение, забрал с капота плаг и эирподсы, вытащил брелок со смарт-ключом из салона Макларена и вернулся за руль полицейского Форда.       М-да.

***

      Утром, забирая Сатору из участка второй раз подряд, Сёко пришлось отменить утренний пилатес и она была, мягко говоря, не в духе.       Годжо начал свой рассказ ещё вне машины — вместо «доброе утро». Половину которого она не расслышала, но переспрашивать не стала: детали ей были не интересны.       — …ебаная бюрократия. Представляешь, следователь дозвонился до этого старого пердуна, вызвал его в участок, тот приехал в пять утра — он сказал, что знает меня, что, наверное, это ошибка, машина не украдена и он не будет писать заявление. Но ебучие копы всё равно продержали меня в участке до утра. Потому что «протокол», ебал я в рот их пр…       Сёко надавила на педаль, и машина плавно двинулась в сторону трассы. Она глянула на него в зеркало заднего вида — вид у Сатору был, конечно, интересный.       Красные прожилки заполнили белок глаза от недостатка сна. Волосы были не уложены, а одет он был в свой домашний махровый халат. Ещё он почему-то снова оказался в полицейском участке.       Сёко не спрашивала.       — Я пропустила из-за тебя пилатес и опоздаю на сеанс акупунктуры, — единственное, что бросила она.       — Видишь — и никто не умер.       — Я заблокирую твой номер в телефоне.       — Зато мы качественно проводим время вместе, — с энтузиазмом проговорил Сатору, сунувшись в промежуток между водительским и пассажирским сидением. — Скажи, м? Когда мы вообще вот так ежедневно виделись после 2006?       — Давай без своих ебанутых вбросов. И вообще, почему бы тебе снова не вызвать Иджичи? Он твой личный водитель.       Сатору снова откинулся на спинку заднего сидения.       — Чтобы он возил меня на своём Рэйндж Ровере? Нет, спасибо.       — Что не так в его Рэйндж Ровере?       Сатору не ответил.       И вправду — всё было так. Вроде бы.       Приехал бы Иджичи, и его приводы в полицейский участок бы мигом кончились. Водитель из него был очень ответственный, а это означало никаких скандалов, штрафов, арестов и пиздюлей от Сёко.       Никаких наручников, полицейского Тазера и… Гето.       Гето.       Было в этой нужде что-то ебанутое.       Остаток пути Сатору ехал молча. Сёко слушала радио на заднем фоне.       В доме она моментально отправилась в сторону кухни, а Сатору прошёл к шкафу с верхней одеждой и стал рыться по карманам в поисках сигарет. Даже нашёл в кармане кожаной куртки давно забытый маленький зиплок с примерно пятью граммами кокаина, который он покупал для какой-то тусовки почти год назад.       Найдя сигареты, он нетерпеливо закурил.       — У тебя вообще есть кофе? — Сёко открывала кухонные шкафчики, гремела посудой и создавала на заднем фоне шум.       — Есть кокс.       Он сунул пакетик в карман халата. Она злобно на него посмотрела.       — Завязывай.       — Что не так? Эффект почти тот же.       — Лучше проспись. Ты тупеешь от этой херни.       Возможно, в чём-то она была права.       Пояс халата окончательно развязался, и Сатору тупо это проигнорировал. Длинный обрезанный член болтался между ног, а во рту вальяжно дымилась сигарета. Мальборо Голд лежали рядом с Сёко на кухонном острове. Она поднесла сигарету к губам и прикурила. Окинув Сатору совершенно безразличным взглядом, она выдохнула в сторону дым.       Сатору сел рядом с ней. Впервые за долгое время, он разблокировал телефон и, нервно тряся коленом, проверил непрочитанные сообщения. Увидел два пропущенных звонка от Гакуганджи и, решив не перезванивать этому старому гондону, нажал на кнопку блокировки и положил телефон перед собой вниз экраном.

***

      Когда Сатору понял, что во время утренней дрочки для здоровья в душе его мысли утекают в крепкие руки офицера Гето, он понял, что наступил настоящий пиздец.       Помимо рук, в воображении мелькали картинки гораздо интереснее. От воспоминаний наручников на запястьях, член твердел ещё быстрее. А от памяти об электрическом заряде, пронзившем всё тело, заполнившего каждую клетку и будоражащего каждый нерв, просто срывало крышу. Рука ритмично двигалась по всей длине члена, ванную комнату заполнили звуки льющейся воды из душа и влажные хлюпанья.       Несколько секунд — и белая сперма брызнула на мраморную стену. Сатору расслабленно прикрыл глаза.       Яйца опустошились, но легче не стало.       Он вышел из душа и вода с тела мгновенно стекла на мраморный пол — и потянулся рукой в карман халата. Выудив оттуда синий анальный плаг, который на прошлой неделе нашёл там офицер Гето, он вернулся обратно в душ и, облизав, решительно вставил его себе в задницу.       И для себя решил: не выймет, пока плаг не заменит член Сугуру Гето.       Он вышел из душа, вытерся полотенцем, и стал сушить волосы феном. Закончив, он быстро набросил на себя что-то сносное и прошёл на выход из дома. Звякнув ключами от Ламборгини в руках, всё же вспомнил, что всё ещё не забрал её со штраф-площадки.       Ну, да. Чтобы это осуществить, ему нужна была Сёко или… Иджичи. Но дёргать Сёко он опасался, а ездить на Рэйндж Ровере Иджичи не хотел, поэтому молча принял судьбу ходить пешком.       С другой стороны, и правильно. Нечего загрязнять окружающую среду.       На выходе Сатору затормозил — выйдя на улицу, он заметил лежащую под ногами стопку утренней почты. Сверху красовался глянцевый выпуск GQ с полуобнажённым Сукуной и его собственным автографом.       Сатору вслух засмеялся. Надо же, не поленился отправить выпуск лично. За две недели до того, как он выйдет в продажу.       Это было очень в стиле Сукуны.       Он подвинул стопку ногой через порог и захлопнул за собой дверь.       Зачем он это делал — было не до конца понятно. Сначала он упорно делал вид, что прогуливается по району, а потом, когда ливанул дождь, которого он, конечно же, не увидел в прогнозе погоды, обманывать себя стало бессмысленно.       Потому что шёл он в надежде застать Сугуру в своей полицейской машине и в этот раз точно сказать ему что-то… адекватное.       Придумать то самое нечто адекватное было сложнее, чем по дефолту сделать что-то тупое. Но! Без тачки он его точно не арестует.       Футболка противно прилипла к телу, а очко туго сжалось вокруг основания плага, не позволяя ему выпасть в ходьбе.       М-да.       Но, несмотря на то, что даже самому себе он казался полным идиотом, развернуться на полпути казалось неправильным. Потому что адекватность — последнее, о чём думал Сатору, вставляя себе в жопу каплевидную затычку.       Очевидно, что первым в этом случае был Сугуру Гето. Для кого ещё он был способен так изъёбываться?       Влажные волосы прилипли ко лбу — импровизированная укладка потеряла объём под влагой, и Сатору раздражённо убрал пряди с глаз. Радовало одно: он всё же угадал со временем. Потому что знакомый полицейский Форд начал виднеться вдалеке, когда Сатору, наконец, обошёл шлагбаум на выезде из своего района. Задние фары загорелись красным.       Сугуру, видимо, увидел его в боковом зеркале, и медленно сдал назад. И, когда они сравнялись друг с другом, вниз плавно съехало окно.       Глаза непонимающе блуждали по Сатору, недоверчиво всматривались в лицо — так, словно искали объяснений. Нет, Сатору не был обдолбанным. Но порой трезвым вёл себя более странно, чем под чем-либо. Шум дождя заполнил тишину, капли отстукивали по металлическому капоту.       Сатору ждал, пока Сугуру что-то скажет, потому что с затычкой в жопе зацепиться за хоть какую-либо мысль было сложно.       Сугуру кивнул на пассажирское сидение:       — Садитесь.       В принципе, сидеть было бы поудобнее.       Сатору обошёл машину, открыл дверь и осторожно сел на переднее сидение.       Впервые он сидел на переднем сидении полицейской машины и ощущал себя особенно. Как ви-ай-пи.       В салоне пахло кофе — в держателе покоился бумажный стакан из Старбакса.       — Куда направляетесь?       Сатору очаровательно улыбнулся, взбив влажные волосы рукой.       — Поздороваться с Вами, офицер.       — Серьёзно? — удивлённо уточнил Гето.       Нет, из-за вида его профессии, он довольно часто наблюдал последствия идиотских решений и поступков. Но, было видно, что Сатору попросту его обескураживал — возможно, отсутствием инстинкта самосохранения. Возможно, чем-то ещё. Но они сидели в тесном периметре чёрного Форда и смотрели друг на друга так, словно у Годжо на лбу появился рог, и был он этому несказанно рад.       Про штраф-площадку Сатору решил пока не рассказывать.       — Серьёзно, — снова улыбнулся он. — Думал позвать Вас на кофе в свой дом, если Вы обещаете не устраивать обыск, — Сатору подмигнул. Сугуру неслышно хмыкнул. Намёк был понят.       Ну, ещё бы — то, что у него дома по карманам были распиханы пакетики нюханины, Сатору знал, а Гето догадывался. Где-то в аптечке завалялось пару колёс кислоты, капсулы с MDMA и прочая вредная для здоровья хуйня, которая грозит ему статьёй, если об этом узнают копы.       Несмотря на то, что стимулянтами с возрастом Сатору баловался всё меньше и меньше — избавляться от них он не стал. На всякий случай.       — На обыск мне нужен ордер, — кивнул офицер.       — А на кофе?       С кончиков волос Сатору капали холодные капли. Годжо посмотрел на своё отражение в лобовом стекле — соски затвердели от холода влажной футболки, ткань западала в складку под грудью и липла к плечам.       Сугуру посмотрел на него так, словно не понимал, к чему всё идёт — своим типичным холодным и безразличным взглядом. И Сатору придвинулся к нему ближе. Зачем-то.       И зачем-то почти коснулся губ напротив, но.       Одно большое но.       Сугуру прижал его затылок к сидению.       — Что Вы делаете?       — Собираюсь обменяться с Вами слюной. И, возможно, номерами.       — Я на службе.       Словно это что-то меняло.       Сатору считал, что офицер Гето, отстаивающий справедливость, поступал с ним вовсе несправедливо и жестоко лишал его шанса на что-то большее, чем эротические фантазии у него в голове.       Сугуру ждал его ответа. Они смотрели друг на друга, а вокруг них тяжелым воздухом повисла тишина, перебиваемая только звуком ударяющихся о лобовое стекло капель дождя.       Сатору понял, что с ним нужно действовать решительнее.       А ничего решительнее, чем положить свою руку на пах Сугуру, он придумать не смог.       Он сжал его член сквозь ткань чёрных брюк.       И…       И, пиздец.       Сугуру позволил ему это сделать.       Сатору наклонился к ширинке. Пальцами оттянул собачку на замке и приспустил резинку нижнего белья — полувставший член отпружинился от низа живота, а из уретры стекло пару капель предэякулята.       Сатору облизал губы и взял его в рот. Влажные губы обхватили набухшую розовую головку. Он обвёл её языком и просунул кончик в уретру. Рукой он взялся за основание и провёл ладонью по всей длине.       Крепкие татуированные пальцы сжали светлые волосы на затылке. Гето настойчиво надавил сверху, и большой упругий член полностью проскользнул в рот Сатору. Так глубоко, что головка упёрлась между миндалин в горле. Мышцы внутри сократились, вызвав рвотный позыв, но Сатору удалось его сдержать. Он продолжил самозабвенно ему отсасывать, всасывая щёки и громко причмокивая ртом.       И, когда Сатору губами ощутил, как напряглись вены под тонкой кожей, на груди у Сугуру вдруг зашипела рация:       — Пятый юнит, приём.       Сатору, не останавливая движений, глянул наверх. Сугуру блаженно запрокинул голову на спинку сидения.       Он громко выдохнул и нажал на боковую кнопку:       — Ожидаю.       — Код 2, 211 в 7/11 на Парк Гранада, номер улицы 4700. Подозреваемый скрылся.       — 97 через пятнадцать, — ответил Сугуру, всё ещё уверенно держа руку на затылке Сатору.       Он продолжал сосать его член так, словно ничего не происходило, ни на секунду не прерываясь.       — Подкрепление в пути, — из рации раздался ответ. — 10-97 когда прибудете.       — 10-4.       Сатору не понял ровным счётом нихуя. Откуда ему знать значение кодов экстренных служб? Это было не важно. Он продолжал сосать член Сугуру, пока мышцы растянутого ануса сжимали плаг.       Но затем он ощутил, как колено Сугуру приподнялось, он надавил на педаль, и полицейский Форд двинулся вперёд по дороге. Сатору всё же непонимающе на него посмотрел.       Член с влажным хлюпом выскользнул изо рта, и от блестящей головки до губ натянулась тонкая нить слюны.       — У меня вызов, — резко ответил Сугуру, стараясь внимательно следить за дорогой.       А затем надавил Сатору на затылок, чтобы избежать лишних вопросов и занять его рот своим членом.       Ладонь крепкой хваткой оставалась на его затылке — Годжо заглатывал член глубоко, испод ресниц наблюдая, как, остановившись на светофоре, Сугуру прикрыл глаза от удовольствия.       То, что он сейчас ехал на вызов в тачке самого горячего копа во всей Калифорнии, параллельно делая ему минет, пиздецки восполняло чувство гордости и поднимало самооценку. И все эти вскипающие внутри него чувства приливали напряжением в пах — в яйцах в предвкушении щекотало, и от этого поднимался член.       Ебанутость собственного положения буквально окрыляла. Давала такой адреналиновый раш по венам, ни один мяу или кокаин не могли сравниться.       По щекам стекали слёзы, Сатору отчаянно шмыгал носом — на носогубке тонкой плёнкой подсыхали сопли.       Несколько движений — и из уретры в заднюю стенку горла брызнула горьковатая сперма. Сатору с удовольствием её проглотил.       Он отстранился и вернулся в вертикальное положение, и почти сразу понял, что продолжать будет неуместно — момент был утерян, времени не хватало, а ещё…       Ещё Сугуру ехал на вызов. Да.       Сугуру глянул на его взбалмошную физиономию — всё ещё влажная футболка липла к плечам, губы покраснели, а под носом засохла дорожка соплей. Сатору по-ебанутому вело. Он странно улыбался, смотрел перед собой и ни одна мысль не цеплялась в голове. Вроде бы сосали не ему, а такой кайф.       В голове эхом расходилась мантра: я только что отсосал копу.       Нет, не так.       Я только что отсосал Сугуру Гето.       Держа одну руку на руле, второй Сугуру удалось натянуть обратно штаны, немного приподнявшись на сидении.       Они красиво и убедительно сделали вид, что ничего не случилось.       — Примерно в восьмистах метрах отсюда штраф-стоянка с Вашей машиной, — его слова вывели Сатору из оцепенения.       Точно. Ламбо.       Было что-то ещё. Чувство выполненного долга, что ли.       Ещё Сугуру продолжал разговаривать с ним чересчур формально, и Сатору казалось это смешным — они знакомы уже достаточно долго для того, чтобы Сугуру знал, какого цвета анальный плаг Сатору.       Сатору же в свою очередь знал, что у Гето на лобке вились чёрные волосы. А ещё у него был огромный, обвитый зеленоватыми венками, член с аппетитной розовой головкой.       По сути, ничего кроме этого они друг о друге не знали. Поэтому сохранять идиотское обращение на «Вы», наверное, казалось разумным.       — Есть права на себе?       — Конечно. Мне без них сигареты не продают, — улыбнулся Сатору.       Сугуру, конечно, сдержал улыбку, но Годжо всё же заметил коснувшуюся губ лёгкую ухмылку. Сатору открыл дверь и вышел, наклонившись к окну.       — Заходите на кофе как-нибудь, — подмигнул Сатору.       — В другой раз, — Сугуру посмотрел в зеркало заднего вида и стал медленно отъезжать. — Удачи.       Сатору махнул ему рукой.       Конечно, как обнаружила недавно Сёко, кофе у Сатору в доме не было.       Зато был он. Его растянутая плагом дырка, широкий калифорнийский кинг и море смазки.       Хоть и было одно, что он всё же получил — домой он возвращался в одиночестве, но зато на своей Ламборгини. И всё ещё с затычкой в жопе.

***

      Плаг всё же пришлось достать.       Осуществить программу максимум не удалось — зато теперь Сатору был уверен, что потрахаться с ним Гето был бы не против.       Сатору, вроде бы, тоже знал, чего ему хотелось: мороженного, закурить и Сугуру Гето. Только в каком контексте он его хотел — не было понятно.       Сатору точно не хотел отношений. Не хотел совместных вылазок, бытовухи, общих собак, и ему нравилось быть одному. Ему было предостаточно собственного эго, с которым он делил жилплощадь и собственное тело все сорок два года. Но.       Безразличие Сугуру его влекло. Как и влекло отсутствие страха причинить Сатору боль — ещё и так от души.       Да, возможно, что Сатору был не один такой — возможно стояк от шокера случался вообще у каждого, на котором Сугуру его когда-либо использовал. Возможно, он был не единственным, от кого он терпел ёбнутые вбросы.       Возможно, он был не первым и не единственным, кто ему отсасывал за рулём.       Но, хоть и мысленно это звучало до пиздеца сопливо, — последнюю неделю трахаться ему хотелось только с Гето.       Последующие дни он погряз в работе. Наконец-то почитал и ответил на сообщения от тренера и имейлы от Сёко. Сидя на унитазе, прочитал дебильное интервью Сукуны в журнале GQ и от души поржал — так убедительно играть почти женатого натурала не удавалось даже ему.       На досуге пробежался глазами по полученному по почте сценарию — Яга настойчиво всё делал по старинке, и Сатору был ему за это благодарен. На физической копии сценария было проще вносить свои правки.       Ближе к обеду он успел потренироваться. За недели пропущенных тренировок мышцы всё же утратили свой тонус, и в коленях ощущалась лёгкая дрожь. Вернувшись из зала в потной спортивной футболке, Сатору уселся на барный стул на своей кухне, открыл новую бутылку с холодной водой и почти осушил её залпом.       Нужно было зачекиниться с Сёко и уточнить у неё о сегодняшних планах.       С последнего столкновения с Сугуру прошло больше недели, и Сатору всерьёз задумывался позвонить в его полицейское отделение и под предлогом жизненной важности выбить из офицера Кенто личный мобильный номер Гето. Но это было не в его стиле, поэтому он не звонил. Сохранять имидж недосягаемой селебы оказалось немного, но важнее. Сатору хотелось, чтобы Гето сам за ним бегал.       Но и Сугуру вовсе не пытался с ним связаться. А ставить точку на минете было как-то обидно. Поэтому нужно было что-то предпринимать.       — Эй, Сири, — Сатору отпил ещё немного воды.       — Мгм?       — Набери Сёко по Фейстайм.       Громкие гудки из динамика эхом разносились по просторной кухне. На экране включилось видео, и Сатору глянул в камеру, помахав в приветствие.       Сёко сидела в кожаном стуле, а за её спиной кропотливо трудилась её парикмахерша — прокрашивала тёмные корни её волос.       — Если тебя снова надо забрать из участка — позвони Иджичи. Он твой личный водитель, — быстро проговорила она, поднеся экран телефона ближе к лицу, чтобы распознать потенциальную геолокацию Годжо по заднему фону.       — Кстати, да, — сказал он. — Больше не надо меня оттуда забирать. Я готов остаться там на целую вечность.       Сёко закатила глаза.       — Зачем звонишь?       — Что у меня сегодня в расписании?       Сёко громко выдохнула. Экран размылся, а по центру появились две полоски паузы. На фоне было слышно, как её тонкий палец стукает по экрану ноготком.       — В четыре к тебе приедет твой стилист, на семь у тебя приглашение на запуск нового бренда калифорнийского вина дочери Фушигуро-старшего, я тебе писала на прошлой неделе — за твоё появление там уже заплатили. Потом на десять у тебя афтепати…       — Отмени.        — Ты передумал?       Сатору достал ещё одну бутылку воды из холодильника:       — Записывай: восемь вечера — размутить этого ебаного копа со мной потрахаться, иначе я ёбнусь.        — Надеюсь, с крыши, — Сёко потёрла переносицу.       — Сёко, ты как всегда полна любви.        — Попробуй не явиться на запуск, иначе я лично за тобой приеду.       — На запуск поеду. Только на пару фото.       — Я не буду тебя забирать с участка, даже мне не звони.       — Я же говорю — не надо.       — У тебя съёмки с Ягой в июле.       — Одно другому не мешает, — улыбнулся он. — Ты записала? «Восемь вечера — потрахаться с копом на обочине в его…»       — Я не буду записывать эту хуйню… — перебила его Сёко.       — А я тебя и вправду люблю…       — Я кладу трубку…       — … и ты лучший в мире менеджер…       — … чао!       Сатору привык, что всё, чего он хотел, быстро ему доставалось — то ли благодаря его внешнему очарованию и славе. То ли за деньги.       Но Сугуру был неподкупным. Это делало задачу Сатору почти невыполнимой.

***

      Социальная батарейка Сатору села на ноль с момента, когда он переступил порог павильона, где происходил ивент. Поэтому он по возможности избегал любого взаимодействия. Но свой долг всё же выполнил: отстоял под вспышками фотокамер целых десять минут, пообщался с журналистами, даже попробовал бокал отвратительного белого Зинфанделя — так, для смелости. Но позволительное промилле превышать не стал. Он сегодня был за рулём.       Над ним нависал оправданный страх окончательно лишиться прав. А ещё он всерьёз собирался столкнуться с офицером Гето на своих условиях. И форс-мажор в виде завышенного уровня алкоголя в крови не входил в его планы.       Спустя ещё двадцать минут он, так и не попрощавшись ни с кем и даже не допив своё приторное розé, попросил парковщика подогнать машину к чёрному выходу павильона.       Затем, с чувством выполненного долга, он сел в свою тачку и, опустив крышу, отправился в сторону Лас Виргенес. Превышая всего лишь на терпимые 10 миль.       Конечно, Форд стоял на обочине. Сатору заликовал внутри, широко улыбнулся и, замедлившись, проехал мимо. Затем кропотливо развернулся и снова проехал мимо, пытаясь вглядеться в окно с водительской стороны полицейской машины. А потом снова.       Но в чёрном Ламбо стремительно кончалось топливо — жрал его он не по-детски, а после штраф-стоянки Сатору её так и не заправил. Было влом.       Последний раз он ехал медленнее, чтобы успеть в движении разглядеть, смотрит ли Сугуру на него в ответ.       Но он не смотрел.       Сугуру открыто его игнорировал. Просто упорно высматривал что-то на навигаторе, расслабленно держа руку на руле.       Сатору дико бомбило. И на пятый раз, проезжая мимо полицейской машины, он не вытерпел такого пофигизма к своей персоне и припарковался спереди.       Какого хуя?       Какого хуя он тратил на него время, сон, сперму при дрочке в душе, и, в конце концов, бензин, а Гето даже не посмотрел в его сторону?       И что, что всё из этого Сатору делал сам с собой? Этого же не происходило до появления Сугуру в его жизни. Поэтому причинно-следственную цепочку он выстроил сам.       Конечно, потрахаться с копом есть у каждого в бакет-листе. Даже если не с настоящим — хотя бы, как минимум, сыграть в ролевуху. У Сатору вообще был длинный бакет-лист, большинство позиций которого он успел воплотить в жизнь — некоторые даже по несколько раз. Но то, что изначально казалось Сатору простым, обернулось сложной и почти невыполнимой задачей. Либо хватка была утеряна, либо…       Сугуру просто было всё равно.       И он демонстрировал это всем своим видом.       Сатору включил аварийку и вышел из машины, громко хлопнув дверью. Сугуру кратко на него глянул, но сразу вернулся к навигатору.       Сатору постучал ему в окно. Указательным пальцем показал, чтобы Сугуру его опустил. И, честно говоря, на секунду стало смешно. Выглядело, будто они поменялись ролями.       Стекло плавно съехало вниз.       — Какого хуя… — Сатору замешкался, — ты меня не останавливаешь?       Сугуру одарил его всё тем же непонимающим происходящего взглядом, и в этот раз Сатору и вправду захотелось проверить, не вырос ли у него рог и в самом деле.       — За что?       — Я проезжаю тут в десятый раз.       Сугуру ухмыльнулся.       — Это не нарушение правил дорожного движения.        — А, да? А что если я это делаю, потому что облолбанный?       — Вы…       — Ты, — исправил его Сатору.       — Окей, — Сугуру кивнул. — Ты. Ты ведешь себя как обдолбанный, но я вижу, что ты чистый.        — М, да? А если я разъебу свою тачку?       — Тогда у тебя будет разъёбаная тачка, — Сугуру пожал плечами.       — И я не сяду в тюрьму?       Гето оглядел его с ног до головы, так и не сумев до конца понять — он что, на приколе?       Кто в своём уме захочет, чтобы его арестовали?       — Нет, Сатору, ты просто навредишь своему имуществу.        У Сатору внутри что-то сжалось, когда Сугуру впервые вслух произнёс его имя.       — Придумай что-то, за что меня можно арестовать, — сказал он, облокотившись на дверцу машины.       Сугуру поморщился и потёр переносицу.       — Ты совсем ёбнулся?       — Я таким был.        — Езжай домой.        Сатору завис на несколько секунд. Они смотрели друг на друга, и Сугуру не до конца понимал, что этот сумасшедший придурок вообще тут делает. Сатору?       Сатору хотел доиграться. Допиздеться. Вывести Сугуру из себя и добиться реакции.       — Окей, — спокойно ответил он и, развернувшись, отправился обратно к своей тачке.       Гето проследил за ним удивлённым взглядом, пока Сатору не сел обратно на водительское место. Даже успел расслабленно выдохнуть и вернуться к своим делам, как ощутил резкий и сильный толчок.       Бампер Ламборгини с разгону врезался в нос полицейского Форда.       Да, специально.       Да, долбоёб. И что с того?       Сатору снова покинул водительское сидение, в этот раз оставив водительскую дверь открытой. Полы его расстёгнутого бежевого блейзера от Луи Виттон распахнулись шире и метались за спиной от ветра, оголив шёлковую подкладку.       Сугуру громко вздохнул.       — А теперь ты меня арестуешь? — Сатору настигнул его быстрее, чем он успел выйти из машины. Сугуру небрежно отбросил дверь в сторону.       — Почему ты такой припездок, скажи?       — Так арестуешь или нет? — заладил тот.       — Выпишу штраф.        — И всё? — Годжо был разочарован. Штраф? Штраф — слишком просто. У него уже их три. И ни один не приблизил к тому, чтобы Сугуру его наконец-то выебал.              — Да, — ответил Сугуру. — И всё.       — Не арестуешь?       Сатору широко улыбнулся. Сугуру смотрел на него, как на ебанутого.       Ну, а что?       И что, что осталась вмятина? Сатору нехотя, но справно платил огромные налоги, так что его отдел выдаст ему новую машину. Проблема была вовсе не в ней.       А в том, что Сугуру оставался непоколебим. Вполне возможно, специально.       — Что ты заладил — арестуешь, арестуешь? — Сугуру достал из кармана чёрных брюк знакомый жёлтый блокнот, чтобы выписать штраф. Сатору тяжело вздохнул. — Не арестую.       Сатору развернулся на каблуке кожаных Феррагамо и последовал обратно к своей машине. Свалившись на водительское сидение ещё заведённой Ламбо, он даже не захлопнул за собой дверь — просто оставил её настежь открытой. Затем просто отъехал подальше вперёд, переключился на задний ход и вжал педаль в пол.       И, едва не уебавшись лбом о руль, со всей дури влетел задним бампером в нос полицейской тачки. В этот раз гораздо сильнее, чем в первый. Так, что отвалились номера, треснула передняя фара, отпал кусок чьего-то бампера, и замигала аварийка. Он выглянул из приоткрытой двери:       — А так?       Ради такого Ламборгини было не жалко.       Сугуру смотрел так, словно его вовсе не удивляло — словно всё это было ожидаемым фирменным вбросом от Сатору. Возможно, этого он и ждал.       В молчании Сугуру чувствовалось что-то странное. Словно он позволял ему зайти настолько далеко, насколько возможно, чтобы в последствии оправдать свои дальнейшие действия.       Сугуру подошёл к водительской стороне и пихнул металлическую дверь ногой, чтобы раскрыть её пошире.       — Выходи.       — Видите ли, сэр, — начал Сатору, — у Вас нет оснований меня арестовывать.       Годжо был актёром, но сейчас играл откровенно паршиво. Предвкушение щекотало внутри, перехватывало дыхание и учащало пульс.       Гето не церемонился. Просто достал этого психа из водительского сидения.       Сугуру мог бы делать что угодно. Ловить преступников, участвовать в рейдах на картели и притоны, расследовать убийства и ездить на вызовы диспетчера.       Вместо этого он в третий раз арестовывал Сатору Годжо.       Сатору, конечно, сопротивлялся. Для приличия. И отчасти чтобы вывести Сугуру из себя.       Он выдёргивал руки, не давая застегнуть на себе наручники, ёрзал под весом крепкого тела Сугуру. Офицер зачем-то позволял ему это, а затем, когда терпение на игры по правилам Сатору кончилось, он надавил на него сильнее, прижал виском к холодному капоту Ламборгини, и между их телами наконец-то щёлкнул замок.       Гето швырнул его на заднее сидение Форда.       Они всё равно никуда не уедут, пока Сугуру не вызовет подмогу или, как минимум, эвакуатор. Сатору смотрел на него исподлобья, полулежа на сидениях — а затем приподнялся на локтях и без слов прижался щекой к паху Гето.       Тот факт, что к этому моменту у Сугуру уже стоял, приятно чесал самолюбие. Интересно, в какой момент это произошло: когда Сатору въехал в лоб его тачки? Когда Сатору сопротивлялся импровизированному аресту? Или когда он осознал, для чего на самом деле Сатору специально играл на его нервах?       Годжо прикусил бегунок молнии зубами и оттянул его вниз. Звук разделяющихся зубцов завибрировал между губ.       Сугуру смотрел на него сверху — выжидающе и сосредоточенно.       Руки за спиной постепенно немели от того, что запястья сильно перетянули наручники и нарушали кровоток в пальцы — в кончиках чувствовалось лёгкое покалывание.       Сугуру оттянул его за чёлку, оголив лоб, — и столкнулся с умоляющим взглядом снизу. Гето зацепил пряжку ремня пальцем и расстегнул верхнюю пуговицу на брюках. Ткань чёрных боксеров тесно обтянула выпуклость в паху.       Сугуру отпустил его волосы. Сатору воспринял это как разрешение действовать — и, ухватившись зубами за пояс брюк, стянул их ниже. Свежая, едва заметная щетина на подбородке потёрлась о чёрные волосы на внутренней стороне бедра Гето. Он поднялся выше и потёрся щекой о член сквозь тонкую ткань чёрных боксеров.       Сугуру пальцем поддел резинку нижнего белья, и розовая головка упёрлась в щёку Сатору. Он повернулся — губы по инерции приоткрылись, и Гето толкнулся бёдрами глубже в тёплый рот. Крепкая ладонь переместилась на затылок, татуированные пальцы вцепились в волосы на затылке и грубо подтолкнули к паху.       Сатору подавился — глаза наполнились слезами, горло сократилось в рвотном позыве, а стальная хватка сверху не позволяла опустить голову.       Сугуру продолжил толкаться вперёд, бесцеремонно трахая его рот. Сатору закрыл глаза.       Он старательно всасывал щёки, обводил языком аппетитно блестящую розовую головку, проникал кончиком в уретру.       Гето вело. Сатору это чувствовал в ускоренных толчках, учащённом громком дыхании и в набухших зеленоватых венах на его члене.       Сатору подсел ближе к краю сидения и окончательно опустил стопы на асфальт. Он широко развёл ноги, и крепкий стояк, оттопыривший бежевые брюки, упёрся Сугуру в ногу — Сатору безумно хотелось, чтобы он это почувствовал.       Гето потёр его сквозь ткань своим коленом, и от касаний Сатору заёрзал.       Мгновение — и тёплая сперма заполнила рот Сатору, и она вперемешку со слюной обильно стекла по подбородку.       Сугуру толкнул его глубже в салон. Сатору снова распластался на сидениях.       — Повернись.       Сатору слушался. Он перевернулся на живот, но со сковавшими запястья наручниками было сложно держать равновесие, поэтому Сатору уткнулся лицом в виниловое сидение. В нос ударил сладковато-химический запах кожзама. Примерно такой же, как в салоне у Сёко, но менее бесячий — Форд не был новым.       На заднем сидении было неудобно, тесно и душно. Сугуру забрался за ним и захлопнул за собой дверь. Потом притянул Сатору к себе за бёдра и стащил пониже его брюки — оставив между ними только ткань нижнего белья Годжо.       Обмякший член снова твердел — Сугуру потёрся ним о мошонку Сатору, и он задрожал в предвкушении. Затем, обхватив член у основания, он легонько по ним похлопал, вызывая слабое покалывание в яйцах и лёгкую рефлекторную судорогу — тело Сатору непроизвольно сжалось. Член стал ещё твёрже. Капля прозрачного предсемени просочилась на ткань нижнего белья.       Сугуру приспустил их ниже, оголив перед собой две белых ягодицы. Его твёрдый член всё ещё поджимал мошонку Сатору. Он сунул два пальца Сатору в рот, сынициировав очередной рвотный позыв. Тот по инерции обхватил их губами и приступил усердно их обсасывать.       Достав влажные и липкие от слюны пальцы из его рта, Сугуру обвёл ими туго сжатое анальное кольцо. Неприкрыто дразнил.       Когда пальцы без труда толкнулись вовнутрь, Сатору громко задышал от внезапного чувства наполненности. Гето подвигал ими внутри.       Сразу после, Сатору ощутил, как головка плотно прижалась к входу, и толстый, мясистый член Сугуру толкнулся в задницу. К двум пальцам проскользнула набухшая головка — Сатору зажмурился от захлестнувшей волны боли и вжался в сидение.       Покрасневшее кольцо мышц обвело член по контуру, и Сатору почувствовал, как бёдра тяжело ударились о его ягодицы, а член Сугуру полностью погрузился в него.       Сатору перестал дышать. Он сжато простонал в сидение под собой.       Сугуру продолжал его долбить — так сильно, что эхо шлепков их бёдер заполнили собой всю полицейскую машину. Сатору выгибал спину, внимал ощущениям. Боль, граничащая с сильным возбуждением, срывала крышу. Однозначно — ему до невозможности хотелось больше.       Остервенело насаживаясь на член Гето, он чувствовал себя вонючей, грязной псиной. Словно инстинкты взяли верх, и всё человеческое, что было в нём, осталось за пределами полицейского Форда.       Звонкий шлепок по заднице разразился эхом по салону. Кожа на ягодице мгновенно покраснела.       — Ещё, — проскулил Сатору.       Сугуру шлёпнул ещё раз — в этот раз сильнее, не останавливая движений.       — Сильнее, блять, сильнее… — промычал Сатору в сидение, зажмурившись в предвкушении боли.       Ладонь тяжело опустилась на ту же покрасневшую ягодицу, звонкий шлепок растёкся по коже вибрацией. Кожа засаднила, а на лбу выступила испарина. Сугуру стянул пиджак с плеч Сатору, и он неудобно собрался на ноющих от боли запястьях. Пот проступил на подмышках, и влажные круги потемнели на белизне рубашки Сатору.       Гето бесцеремонно рванул её ткань так резко, что слетело несколько пуговиц. Грудь Сатору оголилась. Сугуру достал из него пальцы и крепко сжал розовые соски. Чувствительная кожа покраснела, Сатору нетерпеливо заёрзал, а напряжение в паху становилось невыносимым.       Сугуру медленно из него вышел, и растянутое красное очко сжалось обратно. Он помог ему перевернуться на спину — Сатору приоткрыл глаза. Он развёл ноги шире, и Гето скользнул по его телу изучающим взглядом. Созвездия родинок рассыпались по молочной коже, грудь вздымалась от тяжелого дыхания, а лицо густо покраснело.       — Используй шокер, — умоляюще прошептал Сатору. Сугуру посмотрел на него с лёгкой ухмылкой. Вот же ебанутый. — Используй, блять, шокер, — повторил он громче. — Пожалуйста…       Сатору изнемогал. Ощущения после первого раза, когда Сугуру использовал на нём полицейский Тазер, не покидали его фантазий.       Предвкушение испытать это снова и сильнее вызывало дрожь в коленях. Ещё и с толстым членом офицера внутри себя — как бонус.       Сугуру снова вошёл в него во всю длину, растянув покрасневшее кольцо до предела. В Сатору что-то оборвалось и полетело в пропасть, когда он увидел в обвитых венами и чернилами руках уже знакомый Тазер. Его твёрдо стоящий длинный член пружинился от низа живота, а от уретры тянулась нить вязкого предэякулята.       Сугуру не медлил. Он вбивался в Сатору бёдрами так, что вибрировало тело.       А потом…       Два, связанных тонким проводом, электрода зацепились за кожу живота Сатору. Тот дёрнулся от лёгкого заряда, но больше никак не отреагировал, продолжив самостоятельно насаживаться на член Сугуру. Чувствительная фарфоровая кожа покраснела.       Сугуру осторожно вытащил вонзившиеся в кожу наконечники и повысил уровень. На месте прокола образовались две неглубокие кровавые точки.       На второй раз Сатору крепко зажмурился, приоткрыл рот и издал слабый стон. В этот раз электроды зацепились под пупком, а пробивший тело заряд тока мелкими иголками разошёлся по телу.       В глазах у Сатору пылали язычки синего пламени. Он хотел ещё. Сильнее.       Он смотрел на него умоляющими глазами, и Гето понимал всё без слов.       Сугуру повторил процесс и увеличил интенсивность почти до максимума.       В этот раз тело Сатору сильно задрожало, ноги окаменели, и он протяжно застонал. Мышцы безостановочно быстро сокращались, пальцы на онемевших руках судорожно задёргались. Изо рта по щеке стекла прозрачная слюна. Бледно-жёлтая струя брызнула из его уретры.       Вместе с болью от пронзившего тело заряда тока, Сатору накрыла волна самого яркого в его жизни оргазма. Такая сильная и сногсшибательная, что потемнело в глазах. В ушах раздался звон.       Сатору словно находился в затраханном трансе.       Он неконтролируемо закатывал глаза. Тело больше не слушалось, и Сугуру держал его в сгибе колен, продолжая трахать его растянутую задницу. Желтые капли мочи орошили бежевые брюки, его белую рубашку и полицейскую униформу Сугуру. Несколько струй стекло на сидения под ними, а салон наполнился характерным солоноватым запахом.       Сугуру кончил в него с последними судорожными и быстрыми толчками — густая белая сперма наполнила Сатору изнутри. Его член выскользнул из растраханной задницы.       Сугуру громко над ним дышал.       Ресницы Сатору дрожали, он перекатился на бок и громко выдохнул.       Пиздец.       Пиздец.       Он услышал, как дверь машины открылась, и тяжесть тела Сугуру исчезла. Сатору понадобилось время, чтобы окончательно прийти в чувства. Глаза оставались плотно сомкнутыми. Из ануса вытекло несколько капель густой белой спермы, и они стекли по ложбинке вниз на сидения.       Затем, когда сознание вернулось в его тело, он поднял голову и глянул на Сугуру. Тот застёгивал ремень на своих брюках.       Ладно.       Хорошо.       Возможно, он погорячился, когда мысленно пришел к заключению о том, что он ничего не хочет с Сугуру.       Одного такого раза точно было мало.       Сатору был готов признать, что ошибся, когда решил, что не хочет с ним быть. Что не хочет делить быт, заводить общих собак и далее по списку.       Потому что после такого и вправду хотелось сказать что-то типа «я готов завести с тобой детей».       Ладно, дети, возможно, это слишком.       Но ходить на свидания было бы прикольно. Особенно, если каждое из них будет заканчиваться так же феерично, как это.       Чем бы это ни было.       И именно в эту миллисекунду до Сатору дошло, что всё было гораздо хуже, чем казалось изначально. Сугуру Гето действительно имел над ним власть. Не только фактическую.       Сердце безбашенно колотилось в груди. Сатору оставался лежать на заднем сидении, внимая ощущениям тела.       Но саднящий зад и дрожащие мышцы говорили сами о себе, и если бы сейчас Сугуру сказал, что Сатору должен встать перед ним на колени и залаять — он бы непременно это сделал.       Почему нет?       У него неимоверно слабая сила воли, упрямый ёбнутый характер, отсутствие понятия морали и, по ходу, к сорока трём он понял, какой типаж был в его вкусе. Хоть это было спорным вопросом. Потому что вполне возможно, что Сугуру Гето не принадлежал ни к одному типажу.       И в Сатору от кринжа поморщились все его личности — но да, Гето был такой один. Возможно, не только в Калифорнии. Возможно, во всём мире.       Годжо поднялся. Пошевелил затёкшими пальцами. Сугуру подошёл ближе и снял с него наручники. Вжатые покрасневшие следы после них зудели на запястьях.       Он посмотрел вниз — член обмяк между ног, под ним была влажная лужа коктейля из спермы, слюней и мочи. Одежду на себе он всё равно выбросит к чертям.       Он вытер подсохшую на щеке слюну краем рукава.       А потом громко заржал.       — Что? — Сугуру продолжал на него смотреть. Сатору поднял на него взгляд.       — Ничего, — ответил, — но у тебя есть два варианта: либо ты даёшь мне свой номер, либо мне придётся нарушать закон каждый день.       Дать номер было менее интересно, но проще.       — При условии, если со мной ты будешь ездить только на пассажирском сиденье, — Сугуру встал с ним рядом и опёрся спиной о закрытую водительскую дверь Форда. На его лице блестел пот и отражался оранжевый свет аварийки Ламбо.       На асфальте рассыпалось разбитое стекло фары.       — У тебя есть тачка?       — У меня есть байк, — Сугуру улыбнулся.       Белоснежная улыбка Сатору сверкнула в ответ:       — Договорились.