Weasel

Глядя на щуплого мальчишку с приметным шрамом под вихрастой челкой, мне хотелось удушить его на месте. Вот так просто, глядя в эти наивные оленьи глаза, из-за очков казавшихся еще больше, положить руки ему на шею и душить-душить-душить, а после смеяться, как сумасшедшему, радуясь всем порушенным планам. Этапы ругани и скорбного воя оказались потрачены на убогую комнату в державшемся на одном чуде доме и гнилых веревках на руках, воняющих тухлятиной. Смирение достигло меня вместе с отражением в запыленном зеркале. — Здравствуй, ты тоже в Хогвартс? Мой Ронни тоже поступает в этом году, думаю, вы подружитесь! — Улыбка Молли, отрепетированная до судорог в щеках, была настолько широка, что прикрыла грустные глаза румяными щеками, превратив их в улыбчивые щелочки. Не представляю, сколько моральных сил ей требовалось на это, но веревки на ее запястьях были затянуты куда туже, покрывая руки практически до плеч, впиваясь в кожу саднящими полосками. Эту женщину, даже не смотря на то, что ее историю не знал никто из семи, было откровенно жаль — слишком суровое наказание за что бы ты ни было. Да и что могла натворить несовершеннолетняя девчонка, чтобы заслужить такое во взрослой жизни? — Да, здравствуйте, не подскажите, как попасть на платформу? — Избранный мальчик даже билетом помахал в потной ручонке, словно пытаясь доказать, что он ни капли не заяц и действительно должен попасть на пыхтящий клубами пара за стеной поезд. Меня тут же подтолкнули в спину, едва не сталкивая мою тележку с багажом мальчишки, даже его сова недовольно ухнула, прищурив желтый глаз. — Я Рон, Рон Уизли, держись меня и не пропадешь! — Залихватски пригладив собственные вихры пятерней, я на миг прикрыл рукой глаза, боясь, что даже такой наивный олененок может что-то заметить во взгляде. Конечно, пришлось немного отойти от текста, но бурлящий вулкан эмоций внутри просто сносил мозг, все еще не до конца подвластный мне. Наверное, будь я как все, то и жить было бы проще. — Пошли, а то опоздаем! — Удачи! — Писк напоследок в виде единственной фразы Джинни, едва слышимый в гомоне спешащих по своим делам людей, а я уже тащу мальчонку за руку в стену, постепенно переходя на бег, чтобы избранный случайно не затормозил в самый последний момент, а так стопануть те же тележки не дадут, набрав достаточный импульс. — И добро пожаловать на платформу девять и три четверти! Тебя звать как, кстати, а то и не спросил? — Продолжил я корчить дурачка, аккуратно оттаскивая своего «будущего лучшего друга» от прохода, чтобы не мешать остальным. «Друг» этому и не сопротивлялся, восторженно пялясь на красный, начищенный до блеска бок паровоза, весело гудящего в свой свисток, да разноцветных кошек, шныряющих тут и там и путающихся под ногами уже готовых расплакаться первачков, отвлекая от лишних переживаний. Хорошее заклинание, кстати, им я в детстве вполне успешно успокаивал малютку Джин, да и форму не только котов можно было сделать, поначалу у меня только мыльные пузыри и получались… — Я Гарри, Гарри Поттер, — неловко улыбнулся олененок, сверкая яркой зеленью глаз. Я даже позавидовал немного, со своими голубыми, абсолютно терявшимися на фоне рыжих бровей и ресниц. А стоило мне начать краснеть, как и все рыжие, всем своим бледным лицом, то вообще полный страх и ужас. Но что взять с моей-то наследственностью? Хорошо хоть веснушек не водилось, как у Перси или близнецов. — Это все настоящее? — Смотря что понимать под настоящим, — выдохнул я, обводя платформу внимательным взглядом. Чего уж лукавить, я и сам тут был впервые, немного очарованный атмосферой толпы взрослых и детей в разномастных одеждах, ухающих в клетках сов, шныряющих тут и там домовиках, таскающих забытые впопыхах вещи. — А вдруг нас размазало по стене и это все только кажется? — Скорость маленькая для этого, — глубокомысленно заявил избранный. Я же вновь вздохнул, мельком глянув на гниющие оковы на руках. Уж лучше бы размазало. — Пойдем займем купе, а то сейчас самый поток пойдет, — со всезнающим видом кивнул я, снова потащив олененка за руку. Оказалось, я его так и не отпустил, вцепившись не хуже клеща. Отцепиться бы только до своей кончины, а не закончить как некоторые паразиты, насосавшиеся больше, чем надо, и взорвавшиеся кровавыми фонтанчиками. — А ты куда поступать будешь? Все мои братья учились на Гриффиндоре, уверен, что и меня туда запихают, но я не против, там весело! А вот на Слизерине в основном выходцы из темных семей, они еще Тому-кого-нельзя-называть служили… Как жаль, что именно я родился шестым, в год рождения самого Поттера, и вынужден теперь дружить с ним. Нет, против дружбы с самим пацаненком я ничего против не имею — приятный, вежливый, только забитый малость, но стоило лишь представить масштабы творящейся с ним истории… Чего уж тут, даже меня, взрослого в душе и повидавшего всякое, пробрало. Впрочем, мне судьба подготовила каверзу не хуже, может, оттого и хотелось уберечь хотя бы этот наивный взгляд? На автомате расспрашивая его про магглов, кидая крючки на Гриффиндор и дивный волшебный мир, большую часть которого сам знаю лишь по рассказам, я вспоминал лишь проклятое закулисье с ободранными рыжими обоями. Самого Гарри Поттера я не смотрел и не читал, слишком был загружен работой, но племяшки живо обсуждали каждую часть, строили разные, зачастую достойные голливудских триллеров теории, часто интересуясь и мнением всех окружающих. Оттого комнату с разномастными углами, развешанными плакатами с двигающимися картинками и завываниями над потолком я признал сразу, пусть и не разумом, но губы сами прошептали «Уизли». На миг пронзила дрожь, особенно когда увидел мелкие бледные ладошки без намека на мозоли и сломанные пальцы в лихие девяностые. Нежные детские ручки, только заляпанные ржавчиной и пылью с каких-то шестеренок, разбросанных по полу. Плюшевый мишка в углу, с разорванным животом и парой паучьих лап вместо привычных, обложенный наполнителем, как солдат с выпавшими внутренностями. Жуткий скрип сверху — на секунду я даже заметил длинные когти, проскользнувшие меж иссохших половиц. — Ронни, малыш мой, как ты? — В комнату ворвался рыжий ураган, пахнущий выпечкой и какао, за непомерной юбкой которой прятались два одинаковых мальца, даже всхлипы и слезы на щеках у них появлялись синхронно. Забавная мелюзга, едва ли старше моего тельца. Как же их звали? Племяшки часто про них говорили, еще и отыгрывали зачастую, пытаясь закончить друг за друга предложения… — Рон, прости меня… — …пожалуйста, я правда не хотел, оно… — …как-то само вышло так… — …я не хотел тебя пугать! Близнецы, в отличии от копирующих их племяшек, еще и говорили, словно один человек. Двигались, как один человек, даже моргали и дышали синхронно. Может ли в этом мире одна душа управлять двумя разными телами или все магические близнецы настолько идентичны? — Ничего страшного, я и не испугался, — на правах взрослого я первым протянул к ним? нему? руки, с веселым недоумением понимая, что рыдающие в моих объятьях мальчишки, юркнувшие туда, как маленькие зверьки, были выше моего нынешнего тела. Старшие братья… или все же брат? Да и припоминается, что Уизли довольно большая семья, сколько у них там детей? Помню лишь, что младшая и последняя была девочкой. — Простите меня, не уследила… Джин болеет, капризничает, я совсем уже… — Всхлипнув где-то над моим ухом, низенькая полненькая женщина, с точки зрения моих детских глаз все еще казавшаяся огромной, обняла нас всех, накрыв облаком запаха корицы и яблок. В желудке предательски заурчало, на что мама… мама? улыбнулась сквозь слезы, лепеча про обед и пироги. Близнецы потащили меня вниз, обхватив за руки с обеих сторон, как оказалось, на кухню, где ждал настоящий пожар из рыжих голов — меня поздравляли с днем рождения. — Вы не видели здесь жабу? Мальчик по имени Невилл потерял ее, я помогаю с поисками. — Резко распахнувшаяся дверь купе, с громким щелчком проехавшаяся по пазам, отвлекла от воспоминаний как меня, так и явно о чем то задумавшегося Поттера. Бедный пацаненок аж подпрыгнул сидя, уронив на пол кучу купленных им сладостей. — Эм, нет, мы тут с самого начала и никого не видели, — бросив на меня умоляющий взгляд, пролепетал олененок. Я утвердительно кивнул, показательно растягивая зубы в улыбке и демонстрируя в них шоколад от только что откушенной конфеты — образ безалаберного обжоры никто не отменял. Если бы только голод действительно не преследовал меня постоянно, было бы намного лучше. — О, ясно. — Девочка ожидаемо поморщилась, переводя все внимание на более опрятного, хоть и тоже в поношенной одежде Поттера. — Я Гермиона Грейнджер, а вы? — Я Рон, а это Гарри, — не желая привлекать лишнее внимание к «лучшему другу» его фамилией, я взял весь удар на себя, протягивая все еще стоящей в дверях девчонке шоколадную лягушку. — Жаб у нас нет, только такое вот, не стесняйся, я тоже за них не платил. Из бесплатного есть бутерброды с индейкой, мама в дорогу положила. — Я не… А вы знаете, на какой факультет поступите? Я думаю между Рэйвенкло и Гриффиндором, ведь там учился сам Дамблдор! Как думаете, меня возьмут туда? — Пушистая, уверенно захлопнув за собой дверь, уселась рядом с Гарри, аккуратно подоткнув под себя юбку школьной формы. Не знал бы точно, то подумал, что она такая же, как моя семья, слишком уж активно агитировала за Гриффиндор, вот только чистые, незамутненные сомнениями детские глаза светились слишком наивной уверенностью и восхищением. На самом деле, опасная комбинация, из таких вырастают самые преданные фанатики, если их в самом начале не поместить в некое дерьмо, откуда кумир не достанет, подвергая свое всемогущество сомнению. Оно мне надо, лезть туда, где долбанет? — Кстати, Рон, у тебя тут грязь. — Это синяк, — огрызнулся, машинально потирая уже почти сошедшую, оттого и грязно-зелено-фиолетовую гематому на носу, хорошо хоть не по переносице попало, а то был бы, как очковая змея. Мама тоже все пыталась его «стереть», я же мужественно терпел, лишь бы не рассказывать про ночную игру в квиддич с братьями. — О, я могу помочь! Как раз недавно выучила нужное заклинание! — И это недоразумение навело на меня палочку, уже начав проговаривать первые слоги. По привычке я стек на пол, уворачиваясь от вроде-бы даже правильного, по-целительски лимонного луча, Гарри зачем-то последовал моему примеру. В такой вот странной позиции — двое лежащих на полу и пушистая с палочкой в боевой позиции, нас и застал очередной посетитель, бесцеремонно распахнувший дверь купе. Белобрысый такой, мелкий и хрупкий, с двумя своими противоположностями за плечами. Что-то знакомое крутилось в уме, как же его звали? — Малфой, — спустя миг раздумий нужная фамилия всплыла из памяти. Вроде бы этот смазливый парниша был одним из кумиров на равне с Поттером, у мелких даже были драки за очередь его отыгрывать. Его ещё хорьком постоянно называли… В принципе, похож — хрупкий, даже тощий, с белыми почти до прозрачности зализанными волосами и острыми чертами лица, разве что глаза не красные бусинки. — Уизли? — Окинув композицию недоуменным взглядом, он прикрыл глаза, что-то пробурчав себе под нос. Открыл. Снова закрыл. — Собственной персоной, — поддакнул все так же, с пола, глядя прямо во вновь открывшиеся глаза. — Присоединишься? Мы тут… примус починяем. Фраза из прошлой жизни? личности? вновь загрузила всех присутствующих, явно непонятная обычному британскому мозгу, да и не уверен, что смог передать ее на английском, тем более с моим акцентом.Что-то мне подсказывает, что титул «самого странного из Уизли» будет закреплен за мной. — Я слышал, что в этом купе едет Гарри Поттер, — хрупкий совсем растерялся, ища поддержку во мне, как в привычном и понятном… Ну, я так думаю, все же он едва не просверлил мне дырку во лбу своим взглядом. — О, это я, — неуверенно протянул олененок, опять же косясь на меня. Пожав плечами и решив остаться на полу, слишком уж много людей набилось в одном месте, я утвердительно кивнул, поманив троих незваных гостей внутрь. Встреча их была предрешена так же давно, как со мной, но тут мне хоть не было отведено роли. Приятненько, свобода воли и все такое. — Знаешь, компания предателя крови и… грязно… — хорошо, что не встал, из такого положения довольно удобно дергать белобрысого за полу мантии. — Про себя не отрицаю, но девочку-то не обижай, — я невольно покрутил запястьями, с болезненным интересом разглядывая уже набившие оскомину гнилые путы, — чистая она, почище тебя будет. — Что? — Словив очередной культурный шок, Драко резко повернулся к одному из своих амбалов, о чем-то быстро перешушукиваясь. Занятно, по-видимому, этот довольно редкий дар принадлежал туповатому на вид парнишке, а не благороднейшему в энном колене блондинчику. А ведь он завязан именно на разум… Интересно, конечно, но излишне привлекать внимания не стоит. — Я… прошу прощения, мисс..? — Грейнджер, Гермиона Грейнджер, — на ее фамилии точеный острый носик недовольно скривился, но заплечный подручный лишь флегматично перенес вес с одной ноги на другую. Это что же, в каноне вся ненависть была построена лишь на возможных родственниках пушистой? Надо бы все-таки поинтересоваться в свободное время. — Драко Малфой, — степенно и явно кому-то подражая, представился белобрысик, незатейливо познакомив и со своей охраной: — Это Грегори Гойл и Винсент Кребб, мои вассалы. Согласно прогнозам, дружески общаться они не должны, слишком разные условия рождения и взросления, нет никаких общих точек соприкосновения, но это с точки зрения взрослого человека, заводящего связи с какой-то целью или выгодой, даже сугубо морально-этической. Дети же… такие дети. Хмыкнув, я подполз к дивану Гарри и Гермионы, кладя затылок между их местами и давая троим вторженцам места на противоположной стороне. Невольная гадость принесла не просто сладость сердцу, а возвела на столь редко досягаемые вершины радости, что оставалось только прикрыть глаза и улыбаться во весь свой широкий рот, пока детишки потихонечку налаживали разговор. Не сказать бы, что таких моментов у меня было мало, все же детское тело с его гормонами и чистым, пусть и наполненным старыми воспоминаниями разумом, легко брал свое, открывая чудесный и яркий мир. Я до сих пор не уверен, душа взрослого переместилась в ребенка или ребенок вспомнил прошлую взрослую жизнь, это как со сном мудреца, которому снилось, что он бабочка, которой снится, что она человек… Слишком запутано и бездоказательно, да и то, старое, было поддернуто серой паутинкой времени, совершенно теряясь на фоне таких новых и крышесносных эмоций даже от банального шоколадного кекса или ночной вылазки в отцовский гараж. Отрицать эту жизнь, вместе с шумной семьей, сверхзаботливой мамой и вечно уставшим отцом? Увольте, тогда и вовсе не стоило бы принимать их в «родные и близкие», а собирать небогатый скарб и сбежать выживать на улицы. Свой выбор я сделал еще тогда, успокаивая близнецов и вдыхая мамин уютный запах. — А кто такие предатели крови? Ты несколько раз так назвал семью Рона. — Собственное имя вкупе с надоевшим «титулом» автоматически включило вслух, даже несколько стыдно стало, что подслушиваю чужой разговор. — Это оскорбление? — Ну вообще и да, и нет, — перебил на полувдохе белобрысика, тут же начавшего покрываться неприглядными красными пятнами. Приятно, не один я некрасиво краснею, видимо таков удел всех белокожих. — Если ты так назовешь кого-то, не имея понятия о истинном положении вещей, то оскорбишь, даже если он уже гниющий труп, он и на дуэль вызвать может, но знающий говорит об этом, как о факте, без попытки обидеть. Слышишь, Малфой? Просто факт, так что не задирай чистокровный носик слишком высоко, а то в следующем году у меня еще сестренка поступает, ты же не хочешь вызовы на дуэль от всех рыжих? — То есть… как это? — Подключился олененок, высматривая меня под дужками очков. Надо же, это в какую сторону у него зрение работает, если глаза без помехи линз еще больше? — Вы знаете, кто такие бастарды? — Решил реабилитироваться Драко, расправляя щуплые плечи. — Незаконнорожденный ребенок? — Неуверенно отозвалась всезнающая девочка, пока Гарри хлопал своими девчачьими ресницами. — Верно. А теперь сравни: «Гарри, ты бастард и полукровка, потому что твои родители не оформили брак магически» или же «Гарри, ты жалкий бастард, ублюдок, недостойный открывать рот в моем присутствии!» — Опять перебил белобрысика, наблюдая уже за реакцией олененка. Чисто технически, я следовал указанию и указывал Избранному на его место, чтобы не зазвездился, с другой… у него же должны появиться вопросы, верно? По частым возмущениям племяшей, когда вроде бы верный и добрый Рон периодически обижался, не верил и предавал своего лучшего друга, а после опять становился верным и добрым, эти качели были прописаны едва ли не в подкорке моего тельца с рождения, а зная ситуации из прошлой жизни, когда в абьюзивных отношениях более слабые партнеры все больше подсаживались на эту иглу зависимости от «горячо-холодно», манипуляция очень действенная. Следуя плану дословно и усердно, можно перевернуть его в противоположную сторону, но что с дурака взять, я и при молитве лоб расшибу. Какой я старательный. — Магический брак? Что? — Гарри смущенно заалел, сверкая своими возмущенными изумрудами. Вот кто умеет красиво краснеть, но он смуглый, ему простительно. — Как мы вообще к этому пришли? — А хрен его знает, — глубокомысленно протянул, выписав рукой в воздухе какой-то нелепый жест. — Просто да, я из семьи предателей крови и тут ничего не попишешь, хоть отрицай до посинения, это факт. Но если тот же Драко начнет меня этим задирать, я просто и некрасиво дам ему кулаком в лицо и буду прав, как и ты, если по семье пройдется. В те времена вообще мало кто мог себе позволить открыто брак заключить, война все же шла, не до того было. — И как это выражается? В тебе вроде ничего необычного. — Пушистая окинула меня внимательным взглядом, лишь на миг задержавшись на пресловутом синяке. Да уж, после моих слов о мордобое такая картина явно легко вписалась в мой психопортрет. — Да никак, просто магичить мне сложнее, с возрастом все больше и больше будет, если печать не снять, а это почти невозможно. — Пожал я плечами, ловя в глазах белобрысики что-то вроде… сочувствия? — О, чуть не забыл, я еще и гнию заживо, начиная с ядра. Мелочь, а неприятно. Дальнейшая поездка прошла для меня вполне комфортно — я спал, все так же развалившись на теплом полу, изредка просыпаясь от громкого шепота переговаривающихся детей. Может быть, все будет и не так плохо? Не плохо, а гораздо хуже, все же братья не преувеличили — Хогвартс меня ненавидел. Чувствовал, зараза многовековая, всю мою суть насквозь, душу едва не вывернул на границе, как назло проходившей в толще вод Черного Озера. Спасибо хоть не потопил, но и надеться, что кальмар меня вытащит в случае чего не стоило. Вот Джин расстроится, очень уж любит всякий водоплавающих тварей. Но чего не отнять, так это его красоты, той древней, первобытной, когда строили не для услады глаз, а для обороны. С одной стороны огромное, почти бездонное озеро с древним стражем, с другой лес, выходящий в иной мир, а между ними тонюсенькая тропинка для карет, пройти которой может только уже принятый замком. Четыре стихии для посвящения — продуваемая всеми ветрами платформа, живой огонь фонарей в лодках, постоянно обновляющаяся сотнями ключей вода и земля, по которой до теплого порога еще дойти надо. Даже то, что садимся мы на поезд утром, а приезжаем ночью что-то значит, только я уже и забыл что. Равенство света и ночи? Прибытия из безопасности в боевую обстановку? Чистый, светлый разум и тьма ожидающих его знаний? Думаю, это уже философия. — Хогвартс просто потрясает, — восторженно выдохнула пушистая, оказавшаяся со мной, Гарри и Драко в одной лодке. Может, поэтому хлипкое суденышко до сих пор не перевернулось и не утащило меня на дно? — Здесь был последний бой, в безветренную погоду все еще можно различить запах гари и крики умирающих, — бойницы замка угрожающе блеснули, отражая сияние совершенно не земных созвездий, — это действительно потрясающее место во всех смыслах. Последний не взятый оплот, убежище детей и женщин, вынужденных сражаться наравне с мужчинами. — Именно поэтому Хогвартс самая величайшая школа мира, — поддакнул Драко, все еще странно поглядывая на меня. — Тут даже ничего не знающий первокурсник считается боевой единицей. — Но это же не правильно, дети не должны воевать! — Упрямо вздернула носик девочка, не замечая, что лодка, до этого скользившая по глади совершенно без следа, теперь начала оставлять за собой едва заметную в свете фонаря рябь. — Пусть раньше и нормально было, но сейчас давно не средневековье! — Сказала девочка из другого мира, сидя вместе с чистокровными аристократами и признанным полукровным своей фамилии, — хмыкнул я, с невольным смехом вспоминая о собственном имени, вписанным в список самых-самых, — а за нами плывут вассалы одного из аристократов, если не забыла. — Но это же дикость! Сейчас двадцатый век! — От чего, рождества Христова? В этом мире он точно не рождался. — Представил, как тот же Моисей воду разводит, пока с другого берега его агуаменти поливают. Посмеялся. — Ты на небо-то посмотри, видишь Большую или Малую медведицу? Но не волнуйся, традиция подарки дарить есть и здесь. — Тебя только подарки интересуют? — Вскинула бровь пушистая, мельком поглядывая вверх. Задумалась. — Конечно, я очень жадный до бесплатного внимания! — Уизли, — фыркнул белобрысик, презрительно выпятив губу. — Уизли, — улыбнулся в ответ, беспечно задрал лицо к небу. Бескрайнее, черное, глубже и опаснее воды под нами. С абсолютно незнакомыми и холодными звездами. С агрессивно настроенным замком под ним. Ляпота. — Я тоже подарки жду, — подал голос Гарри, о существовании которого я чуть и не забыл. Удивительно тихий и незаметный при всей своей знаменитости. Стоило ступить на пристань, как давление увеличилось в разы. Хогвартс буквально вдавливал меня в липкую податливую глину и там, где другие легко проходили, мне приходилось с усилием выдирать ноги с неприятным причвокиванием. Невольно я отстал от троицы, мешая заляпанными подошвами грязь, чувствуя, как полужидкая масса перелазит через горловину ботинков и вгрызается в бывшие белоснежными носки. — Ага, еще один рыжий! — С прощальным всхлюпом меня выдернула за шиворот огромная лапища Хагрида, с некоторым даже удобством пронеся буквально до выложенной брусчаткой дороге. Твердой, чистой. — Что, значит, как близнецы решил в первый же вечер за приключениями улизнуть? Так ты эта, распределение сначала пройди, я же за вас отвечаю! — Простите, сэр! — Отстучав максимально возможное количество глины, я с тоской уставился на ощерившиеся пиками ворота. — Поскользнулся. — Да какой я тебе сэр, как за одним столом пирожки уплетать, так Рубеус, а тут сразу сэр, — засмущался великан, на автомате протаскивая меня во внутренний двор. — Ты эта, друзей своих найдешь? Мне нужно всех проверить… — Да, конечно, я дальше сам справлюсь! — Искренне улыбнувшись бесхитростному трехметровому дитяте, я махнул рукой озиравшейся троице. Надеюсь, они все же меня ищут, а то грустно получится. — Уизли, — закативший глаза Драко, все еще терпеливо ожидающий возле лестницы, бесспорно умилял. Шагать дальше стало куда легче, иногда даже получалось вдохнуть полной грудью. — Малфой, — поравнявшись с ним, я в ответ закатил глаза, скопировав даже сложенные на груди руки, — галстук поправь, ты же Малфой. Или я так плохо на тебя влияю? Само распределения я благополучно прохлопал, оглушенный атмосферой и пропитанным магией воздухом. Гермиона что-то лепетала про потолок всем желающим, Драко благополучно отправился на Слизерин, Гарри и Гермиона, что неудивительно, на факультет Гриффиндора… — О, еще один Уизли. Естественно я знаю, что с вами делать! — Скрипучий, выносящий мозг голос Шляпы в голове стал спасением. Конечно, это не уменьшало потока презрения и ярости от нее и на меня, и на всех Уизли просто за факт нашего существования, но это был спасительный огонечек в конце беспросветного туннеля. — Гриффиндор! Первый шаг сделан. На ближайшие семь лет я под защитой стандартного договора на обучение. Выкуси, мразь.