Born to Kill(Рожденный убивать)

3: Близился вечер, и горизонт медленно окрашивался в огненные тона, когда солнце садилось. Было ещё слишком рано для того, чтобы включились уличные фонари, и размытые свет и тень мешали людям видеть. Высокий полицейский вежливо постучал в окно машины и деловым тоном произнёс: —Вы выглядите слишком молодо. Мне нужно проверить ваши водительские права. Пожалуйста, сотрудничайте. Виноватым был Волдеморт, но когда опустилось стекло со стороны водителя, сердце Гарри сжалось так сильно, что почти перестало биться, словно его ударило что-то, и он сжался, ожидая беды и несчастья. Сначала он понял, что Волдеморт упомянул, что у него нет прав. Как некстати — неужели это конец? Он не мог не думать о худшем сценарии — если тело в багажнике обнаружат…Пожалуйста, пусть эти двое полицейских сильно простудятся или заболеют сенной лихорадкой, что угодно, только бы они не почувствовали запах крови. — Я буду всячески содействовать, — кивнул и улыбнулся Волдеморт, схватив свою сумку и роясь в ней правой рукой. Гарри ожидал, что в руках у Волдеморта появится нож или пистолет, направленный на полицейских. Но вместо этого Волдеморт, как послушный ребёнок, протянул — своё удостоверение личности. — Мистер Риддл? — офицер обратился к Волдеморту. — Вы выглядите моложе, чем на фотографии. Возможно, дело было в угасающем вечернем свете. Улыбка Волдеморта была улыбкой хорошо воспитанного человека, безупречной и отточенной, настолько идеальной, что это настораживало. Он небрежно объяснил: —Конечно. Я просто сопровождаю своего… брата на встречу с другом, с которым он познакомился в интернете в Брайтоне. Знаете, в наши дни у подростков так много друзей в интернете, и кто может гарантировать, что все они хорошие люди? Мне пришлось одеться помоложе, чтобы пойти с ним. Я не мог одеться как старомодный опекун, присматривающий за ребёнком. Оба офицера рассмеялись, как по команде, соглашаясь со словами Волдеморта. —За нынешними подростками действительно нужно присматривать. Только на прошлой неделе мы получили сообщение о том, что взрослый человек, выдававший себя за друга в интернете, похитил четырнадцатилетнего мальчика. Боже мой, дети попадают в опасности, если не осторожны. То ли у высокого офицера всё ещё оставались подозрения, то ли он просто следовал процедуре, но он просунул голову в пассажирское окно, наклонился, чтобы внимательно рассмотреть Гарри, а затем прямо спросил: —Мальчик, как тебя зовут? — Гарри… — имя «Поттер» едва не сорвалось с его губ, но нервы Гарри не выдержали, и он быстро поправился: — Риддл, я имею в виду, Гарри Риддл. Так меня называют! — он говорил быстро, инстинктивно выискивая взглядом Волдеморта, но тут же встретился с его полуулыбкой-полупустым взглядом. В этих глазах определённо были шипы. Гарри почувствовал лёгкую головную боль, прежде чем посмотреть вниз. Он вдруг заметил маленькое красное пятнышко на носке ботинка — наверняка оно появилось, когда он перетаскивал тело. Его охватило разочарование — он был так осторожен, стараясь не испачкаться кровью Билли. Но — чёрт бы побрал Билли Томпсона, он всегда всё портил. Нога Гарри невольно дёрнулась, когда он спрятал испачканный кровью ботинок за другой ногой. — Что ж, малыш Риддл, — сказал офицер, всё ещё улыбаясь, — не нервничай так. Похоже, ты привык, что родители пугают тебя полицией. Я просто хочу задать тебе несколько простых вопросов, и ты должен пообещать отвечать честно. — Я обещаю, что буду честен, — Гарри произнёс эти слова, не сводя взгляда с Волдеморта. - Это ваш брат? - спросил высокий офицер. —Да. Второй вопрос был таким: —Что вы делали после встречи с другом в Брайтоне сегодня? Гарри почувствовал, как у него заплетается язык. —Мы втроём пили газировку — о, точно, он очень толстый мальчик, его зовут Дадли. Потом мы пошли на пляж и долго играли в песке. Я хотел поиграть в воде, но, ну, я не взял с собой плавки…— О боже, он никогда не был в Брайтоне. Когда Дурсли уезжали в отпуск, Гарри мог только прятаться в шкафу и листать туристические брошюры. Слава богу, что у него были эти брошюры. Гарри вспомнил фотографии Брайтона и, подключив воображение, постарался как можно лучше описать офицеру весёлый и счастливый день. Но следующий вопрос офицера ударил Гарри как обухом по голове: —Похоже, день был хорошим, но почему ты такой бледный, малыш Риддл? Тебе плохо? — Я не… — Гарри пришлось повернуться к Волдеморту, наивно пытаясь получить от него помощь. Но Волдеморт оставался безучастным, перекладывая все решения и объяснения на Гарри, независимо от того, хотел он этого или нет. Как раз в тот момент, когда нерешительность Гарри должна была вызвать подозрения у офицера, Волдеморт медленно достал сломанный телефон, на который Гарри наступил, и слегка встряхнул его. По спине Гарри побежали мурашки, как от прохладного прикосновения змеиного хвоста. Только тогда он понял, что Волдеморт, возможно, и смог бы избежать полиции и неприятностей, но это было сделано намеренно — его намеренно проверяли. Холодными пальцами Гарри поправил очки и заговорил, как провинившийся ребёнок: —Я… мне было так весело, я не хотел идти домой, и когда мы поссорились, я случайно разбил его телефон. Мне очень жаль, я прошу прощения. Услышав это, Волдеморт небрежно приобнял «брата» за плечи, демонстрируя такую терпимость и великодушие, что легко простил его «маленькую ошибку»: —Всё в порядке, телефон можно починить. Ты — самое важное. Теперь всё хорошо, да? Гарри кивнул, закрыв глаза. Он чувствовал холодный, похожий на ладан запах одежды своего «брата», далёкий и отстранённый. Это искреннее примирение развеяло все сомнения офицеров, которые решили, что это были близкие братья: у них были почти одинаковые чёрные волосы, брат явно беспокоился о младшем, и кто бы мог отрицать их родство? Безмолвная связь между ними, возникшая из-за тайны, казалась даже более крепкой, чем кровное родство, даже если эта тайна была тёмной, кровавой и грязной. Когда Гарри решил солгать, глядя на него своими зелёными глазами, семя тайны превратилось в колючие лозы, связавшие двух мальчиков, не состоявших в кровном родстве, так крепко, что даже их кровь смешалась, продолжая питать корни тайны. — Счастливого пути, — сказал высокий офицер, отступая в сторону, чтобы пропустить их машину. Другой офицер пробормотал: — Вы слишком осторожны, это пустая трата времени. Только когда два офицера превратились в маленькие точки в зеркале заднего вида и почти исчезли из виду, Гарри наконец расслабил мышцы и откинулся на спинку сиденья, чтобы сделать глубокий вдох. Волдеморт ничего не сказал, полностью сосредоточившись на дороге впереди. Он не улыбался и не смотрел на мальчика рядом с собой. 4: — Хочешь что-нибудь съесть? — спросил Волдеморт, останавливаясь на заправке и приглашая Гарри выйти из машины. Он, вероятно, не выпускал Гарри из виду. Гарри пытался понять, что происходит в прекрасной голове этой загадки, которой был Волдеморт, но это, несомненно, была сложная головоломка. Чем сложнее она была, тем притягательнее становилась, заставляя Гарри идти рядом с ним. Они купили фастфуд, жирную жареную закуску, и Гарри с удовольствием её съел. Его желудок, который всю дорогу сводило от голода, наконец успокоился и пришёл в норму. Когда они проходили мимо вешалки с одеждой, Гарри набрался смелости и предложил: —Может, нам переодеться?- Он заметил, что на рукаве Волдеморта было несколько пятен крови в относительно незаметном месте, которое было трудно заметить. По предложению Гарри Волдеморт потёр засохшее пятно крови и согласился купить новую одежду. Сначала он оглядел Гарри с ног до головы, а затем заметил: —С того момента, как я тебя увидел, я хотел сказать, что эта шляпа, которую ты носишь, — просто катастрофа, она похожа на высохшую ворону, которая умерла и осталась висеть. — Эта шляпа не моя, э-э, одежда, которая на мне, — всё это от моего кузена Дадли. Он бросил её мне. — Гарри поправил очки. — Это единственное, что у меня есть. — Звучит жалко, — бесстрастно сказал Волдеморт. — Может, быть моим заложником — это самая счастливая часть твоей жизни. — Кто знает? В худшем случае ты меня убьёшь, — пробормотал Гарри. В магазине было многолюдно, и Волдеморт не дал Гарри времени примерить одежду или подобрать сочетание цветов. Он решил, что, учитывая вкус Гарри, тот, скорее всего, испортит то, что осталось от приятного настроения. Поэтому Волдеморт сам позаботился о гардеробе мальчика. Прикинув его размер, он взял с вешалки два комплекта одежды нужного размера и расплатился за пять минут. Гарри уставился на блестящий кошелёк в руке Волдеморта, который, казалось, совсем не подходил к качеству кожи. Конечно, настоящий владелец кошелька лежал в багажнике, вероятно, уже окоченевший. После покупки канистры бензина в кошельке осталось всего несколько монет, которые Волдеморт небрежно бросил в кружку для подаяний у входа в магазин, заслужив поток благодарностей. Вернувшись в машину, Волдеморт велел Гарри положить сумки на заднее сиденье. Запустив двигатель, он спросил: —Сейчас ты меня не боишься. Почему? — Я не знаю, я не знаю почему, — Гарри неловко пристегнул ремень безопасности. — Зачем мне помогать тебе? Зачем мне следить за тобой? Почему я тебя не сдал? — Почему? — Потому что у тебя стокгольмский синдром? — весело рассмеялся Волдеморт. — Но его даже не существует. Это просто ложь, которую придумала полиция, чтобы избежать ответственности за убийство заложников. Никто не влюбляется в преступников, ни один здравомыслящий человек не стал бы этого делать. Гарри не отреагировал на незнакомые слова и нерешительно спросил: —Что такое стокгольмский синдром? Я болен? Улыбка Волдеморта стала ещё более искренней. —Нет, ты вовсе не болен, мальчик. Я просто обманул тебя. — Что? Что ты имеешь в виду? — Гарри не мог понять, почему он чувствует себя неловко. — На самом деле, я до сих пор не могу понять, что из того, что ты говоришь, правда, а что — нет. У меня в голове всё перемешалось. Что ж. Казалось, что Волдеморт был полностью побеждён этими словами и не прерывал борьбу мальчика с его собственными запутанными мыслями. Он выглядел как маленькая панда, размышляющая о философии с мозгом размером с грецкий орех. Глупый, но каким-то образом милый. Найдя относительно чистый на вид мотель, Волдеморт припарковался, и, похоже, они собирались провести здесь ночь. На стойке регистрации сидела девушка с ярко выраженной линией челюсти, оставленной жевательной резинкой. Услышав, что Волдеморт забронировал только один номер, она дала ему свой номер телефона и намекнула, что может оставить своего «назойливого младшего брата» и пойти выпить. Волдеморт вежливо отказался. Подержанная двуспальная кровать, которую они купили, была слишком большой для комнаты, из-за чего пространство казалось тесным и маленьким. Гарри не принял душ и не переоделся, поэтому не осмеливался сесть на кровать. К нему подкрадывалось необъяснимое чувство стыда, и он пытался отвлечься, сосредоточившись на пятнах от воды, проступавших сквозь обои, в надежде, что это отвлечёт его внимание от одинокой кровати. — Что случилось? — спросил Волдеморт, явно притворяясь, что не понимает. Гарри сделал шаг назад. — Я просто… я впервые останавливаюсь в мотеле, так что это, э-э, в новинку? — Если ты продолжишь пялиться на неё, на стене не вырастут цветы, а появится плесень, — приказал Волдеморт. — Иди в душ, сложи свою одежду и обувь, особенно эту уродливую шляпу, в сумку. Я разберусь с этим. Гарри вошёл в ванную, где затхлый запах сырости смешивался с дешёвым мятным ароматом геля для душа. Казалось, что время повернуло вспять на несколько лет, а обстановка была по-настоящему устаревшей. Когда он уже собирался закрыть дверь, Волдеморт остановил его: —Не заходи, просто разденься передо мной. Выражение его лица было слишком серьёзным. —Я проверю, не поцарапался ли ты и не оставил ли ДНК, которая может выдать наше путешествие. — Раздеться перед тобой? Ты серьёзно? — Гарри, смутившись, на мгновение забыл о страхе перед убийцей, и его тон стал почти обвиняющим. Но Волдеморт не счёл это оскорблением. Он кивнул, по-прежнему серьёзно, даже торжественно. Конечно, это было сделано намеренно. —Хорошо.- Гарри не стал возражать, а просто подчинился. Он решил следовать указаниям Волдеморта — в конце концов, так было на протяжении всего путешествия. Расстегнуть рубашку было довольно просто. Снять футболку, которую ненавидел Волдеморт, тоже не составило труда. Стянуть штаны — ладно. Гарри загипнотизировал себя словом «ладно», его руки и ноги онемели, как будто он только что научился раздеваться. В конце концов, на нём остались только боксеры, изношенные и растянувшиеся от многократных стирок, которые свисали с его тела, как увядшие, смятые листья на скульптуре. Его кожа была бледной, болезненной, жалкой. Но Волдеморту было не до жалости. Его взгляд был спокойным, почти жестоким, когда он осматривал тело Гарри, словно ягнёнка, которого собираются принести в жертву: недокормленного, избитого, хрупкого. Он мог бы с лёгкостью сломать эти слабые руки, задушить дрожащее горло или схватить эту маленькую голову и бить ею о стену, стол или пол, пока не брызнет кровь. Но он этого не сделал. Он просто смотрел, не причиняя вреда. Дрожащий мальчик — возможно, ему было не по себе из-за взгляда Волдеморта. Тело Гарри было покрыто шрамами, самый красивый из которых был на колене. Слои синяков, как новых, так и старых, покрывали его, словно синие, фиолетовые и красные цветы, выжженные на коже и колышущиеся от дрожи. Это соответствовало жестоким стандартам красоты Волдеморта. Он ценил их — вместе со следами от рук взрослых на его плечах, ссадинами на локтях и лодыжках, старыми шрамами на спине и бёдрах… это было очень приятно, но он не был их причиной. К сожалению, у Волдеморта не было возможности причинить вред. Он устроил столько испытаний и выборов, но этот мальчик, которому нечего было терять, продолжал принимать правильные решения. Волдеморт был удивлён, но терпелив. В конце концов, путь ещё не был пройден. Волдеморт позволил Гарри сохранить остатки скромности, завершив этот осмотр — без сексуального подтекста, но, несомненно, неуместный между двумя мальчиками. Гарри убежал в ванную, и холодная вода согрела его тело под душем. Он всё ещё чувствовал на своей коже пристальный взгляд, словно огонь, обжигающий грудь. Невыносимое испытание закончилось, и Гарри надеялся, что тот, кто судил, будет удовлетворён. Он надеялся, что они смогут продолжать в том же духе — одна машина, Волдеморт за рулём, а он рядом с ним, просто едут вперёд, и дорога тянется бесконечно. После того, как они оба приняли душ, Волдеморт сложил их одежду в сумку вместе с некоторыми вещами жертвы. Они оба лежали на одной кровати в хлопковых рубашках с длинными рукавами, похожие на двух настоящих подростков в летнем лагере. Волдеморт выключил свет и плотно задёрнул шторы, чтобы ни лучика не проникало внутрь. Но зелёные глаза Гарри мерцали в темноте. Он не мог уснуть, моргая и пытаясь вызвать у себя сонливость. — Ты ведь хочешь поговорить, не так ли? — спросил Волдеморт, всё ещё лежа плашмя. Гарри кивнул, затем понял, что Волдеморт его не видит, и быстро добавил: —Да. — Хорошо, — начал спрашивать Волдеморт, — до сих пор ты был со мной честен, и я ценю ложь, которую ты сказал перед этими двумя офицерами. Это звучало противоречиво — честный ребенок, который солгал полиции. Гарри сказал: —Потому что… я присоединился к тебе? Думаю, врать неправильно, наверное. — Не волнуйся, Гарри, — Волдеморт закрыл глаза. — В качестве награды я расскажу тебе настоящий секрет, мой секрет. Гарри не удержался и сразу же спросил: —Какой секрет? — Тебе интересно, как меня зовут на самом деле, да? Я могу это понять. —Ну да, мне очень любопытно. — Моё настоящее имя — Том, Том Риддл, — искренне сказал Волдеморт — нет, Том — Гарри. — Но тебе лучше не называть меня так. Если ты это сделаешь, я тебя убью. — Я обещаю. — Гарри невольно задержал дыхание, мысленно повторяя бесчисленное количество раз: «Том Риддл». —Беззвучное бормотание запрещено, - Том, казалось, прочитал его мысли. Гарри поднял руку в невинном жесте, хотя всё ещё касался его. —Я думал, мы поедем прямо в Лондон, - сказал Гарри. Том, на удивление терпеливо, объяснил: —Дурак, ты думаешь, я хочу ехать в центр города с трупом в багажнике? Отдохни, парень. Обычно я разбираюсь с трупами в полночь, а потом мы отправимся в путь.