Ты восхищался ночными небосводами, а я тобой, моя яркая звездочка

Лёгкий смешок вырывается с уст Нила, а следом возмущённое, но вместе с тем весёлое: "Эй!". Он, минутой ранее, пытаясь толкнуть Эндрю, подскользнулся сам, но тот его героически поймал за одну руку, поглядел с пары секунд с высоты своей, а после быстро его опустил, чтобы в конце концов Джостен полностью повалился на лёд, но головой лишний раз не ударился (чтобы не отбил последние кусочки ума-разума).  Нил глядел на него снизу вверх, но не поднимался. Тут Миньярд выдал то, чего явно от него не ожидал Нил: обошёл его и лёг так, что его ноги смотрели на север, тогда как ноги Нила — на юг, а голову положил рядом с башкой Джостена. Они сразу нашли друг друга взглядами, и Нил улыбнулся кончиками губ — лёгкая, но единственная искренняя улыбка от него, которая скорее полна умиротворения и долгожданного покоя.  Капюшон чёрной куртки Эндрю соприкасается легонько с щекой Нила. Они лежат буквально в паре сантиметров друг от друга. Их волосы, виднеющиеся из-под капюшонов, были все в снегу, впрочем, как и куртки с шапками. Было предпринято немало усилий, чтобы утащить Эндрю на открытый лёд на речке, но это того стоило. Стоило, чтобы в обуви (на коньках оба не умели кататься, а если бы и умели, то было бы им выпадлу их тащить так далеко) носиться по берегу, кидая друг друга в снег, а после перемещаться на лёд, где первые минут десять оба стояли максимально сконфуженно, то и дело цепляясь за партнёра, но после относительно приспособились.  Нил слегка хмурится, вздрогнув буквально на мгновение, но от глаз Миньярд это действие не уходит.  — Замёрз? — спрашивает Эндрю негромко, рассматривая лицо Нила.  — Нет. А ты? — столь же тихо отвечает ему Нил.  Они находятся одни, рядом ни души, но говорят всё равно так тихонько, будто боялись, что кто-то их услышит.  Эндрю еле заметно отрицательно качает головой.  И так лежат оба ещё порядком получаса. Молчат, просто смотрят друг на друга, словно прежде не виделись; будто в глазах друг друга видны самые прекрасные места (хотя разве глаза любимого человека — это не самое прекрасное явление в мире сея?). И на удивление совсем не ощущается холод. Зимой редко выпадали такие тёплые деньки, как сегодня.  Нил, лежа так на холоде и глядя на Эндрю, начинает клевать носом, поэтому Миньярд принимает решение идти обратно. Так и поступают парни, и минут двадцать уходит на то, чтобы добраться до машины, в салоне которой Джостен почти сразу засыпает.  ***  — Это предательство, — отвечает Эндрю Нилу, который сказал, что это просто весёлое времяпровождение.  Но хоть он и ворчит, продолжает идти вслед за Нилом по лесу, который, услышав это высказывание, поворачивается к Эндрю и хватает его за руку, чтобы тот шёл быстрее и не ворчал.  Ники вчера вечером кинул предложение пойти покататься на тюбах, но нет бы какая-то база, Эндрю хотя бы относительно понял это желание! Сука, этот конченный выбрал лес. Мол, тут горки круче. Пиздец. Сдохнуть тут круче и легче. Снега по колено!  Изначально Эндрю сразу ответил отказом, но тут Нил, заразившийся от Ники идиотизмом, пошёл его уговаривать. Аргументы, что они всего две недели назад были в лесу на льду, совсем не работали на Нила. Просто так говорить "да" никогда не было в интересах Эндрю, поэтому взамен за это катание Джостен дал обещание готовить и мыть посуду неделю. Но Миньярд всё равно по-прежнему был не в восторге от маршрута до горочек, но плёлся и подтягивался за Нилом.  Минут через пятнадцать они пришли. Девушки первыми понеслись вверх, обогнав даже Хэммика. Склон, конечно, был чудесен: высок, путь просторный, нет кучи деревьев, которые надо обруливать. Но Эндрю одарил это место лишь безразличным взглядом. С помощью Нила тот вскоре был уговорен скатиться с горы, но, правда, хватило Эндрю на один раз. Далее они, поднявшись, кинули тюб остальным "Лисам", у которых энергия позволяла уже в пятый раз подниматься на вершину. Эндрю уже хотел было присесть у дерева и закурить, но тут его персональная мученица схватила в очередной раз за руку. Эндрю взглянул на него, на что Нил кивнул в сторону. Они не сказали ни слова, их разговор состоял из гляделок.  "Что нужно?" - читалось во взгляде Эндрю.  "Пойдём туда, налево," - кивая ему, безмолвно говорит Нил.  "Нахера?"  "Просто, пойдём погуляем."  Гляделки продлились не более минуты, прежде чем Эндрю пошёл вперёд, тем самым давая понять, что он согласен. Нил шёл рядом.  Их путь занял минут пятнадцать, и за это время не было обмолвлено ни слова, лишь пальцы, скрытые под тёплой тканью перчаток, сплели. - Эндрю, я... - Нил умолк, словно пытаясь подобрать слова.  Эндрю взглянул на него в ожидании продолжения.  - Там церковь? - резко переключил он тему, которую сам же завёл, и указал пальцем вдаль. Там на высоте действительно располагался, судя по всему, небольшой домик молитв.  - Вероятно, - ответил Эндрю и вновь устремил на него взгляд, требуя закончить начатое.  - Откуда она здесь? Тут ведь...  - Рядом деревня, местные могли построить, - сразу ответил ему Нил, не дав даже до конца договорить.  - может зайдём туда? - ты в верущие записался? - спрашивает Эндрю, глядя на него. Нил помотал отрицательно головой и сглотнул, не зная, что ещё сказать, чтобы не возвращаться к той идиотской мысли.  - Я хотел спросить: да или нет?  По тому взгляду, которым его одарил Эндрю, можно было понять, что это самая хреновая попытка съехать с разговора. Да или нет... Они этого не спрашивали уже вовсе, ведь достаточно друг друга узнали, смогли понять все запрещённые и позволенные моменты.  Ситуация была странная, но... Эндрю решил поверить Джостену, единственному, кому мог доверять. Если хочет съехать с неначатой даже толком темы, то есть причина, и он обязательно её расскажет, но позже, так ведь?  - Да, - подыграл ему Эндрю, а через мгновение ощутил вкус горького кофе, которое по пути в леч пил Нил.  Целуясь, Нил буквально держался за Эндрю, словно боясь упасть. Эндрю отчётливо это ощущал, но опять же молчал. Просто прижал Нила для опоры к дереву, продолжая соприкасаться своими губами с его. Морозный январь казался жарким июлем. Жар от поцелуя был по всему телу, и Эндрю, отстранившись, уткнулся в шею Нила, соприкасая пылающую щеку с холодной поверхностью куртки.  Нил упёрся лбом в его плечо, дыша рвано. Простояли они в такой позе пару минут.  - Идём, - бросил Миньярд, подняв голову и отступив на шаг назад. Нил открыл глаза и, чуть поглядев на парня, кивнул, но, сделав шаг от ствола дуба, пошатнулся.  Эндрю смирил его недоверчиво-вопросительным взглядом, на что этот идиот лишь улыбнулась, причём улыбка вышла крайне неправдоподобной.  - Голова закружилась от тебя, - выдал он.  "Пиздец," - подумал на это Эндрю. Это типа подкат? Флирт? Или холод отморозил последний кусочек мозга всё же?  Эндрю молча развернулся, никак не прокомментировав странное выражение Нила, но шёл совсем не быстро. Медленно, размеренно, и не от лени, а чтобы Нилу было легче. Он всё ещё выглядел потерянным и не очень здоровым.  Дойдя к месту общего сбора, Ники радостно им помахал и затащил помогать жарить шашлыки. Эндрю, на удивление всех, сразу стал помогать. Помогал он там, где был, и помощи тут было не для того, чтобы Нил посчитал его молодцом или кто-то другой им восхитился. Эндрю помогал именно ему, Нилу, так как замечал какую-то в нём то ли усталость, то ли Растерянность. Точно понять Миньярд не мог. До конца прогулки Нил вёл себя довольно тихо, а вечером, когда они сели в машину, тот практически сразу уснул.  *** Самый первый и звонкий звоночек прозвенел девятнадцатого февраля. Нила отстранили от тренировок. По словам Эбби (нет, она не медсестра в их новой команде, но только к ней на осмотры согласны ходить Эндрю с Нилом, а она после передаёт всё нынешнему врачу) у Нила проблемы со спиной. Он потянул её якобы, взяв резко что-то тяжёлое, и для его блага будет месяца три не ходить на тренировки. Эндрю не то чтобы был удивлён этому... он был в полном ахуе, блять! Что за хуйня?! Джостен потянул спину, и это стало так ужасно, что его, сука, отстранили чуть ли не до конца сезона? И этот бешеный ещё не орёт, что он здоров и что он в порядке!? Да и где он больной? Миньярд ни разу не помнил, чтобы Нил жаловался на спину.  - ... оно может болеть слабо, но внутри там всё сложнее, и чтобы не ухудшилось, нужно воздержаться от тренировок, - объяснял ему Нил уже минут пять, сидя на подоконнике и держа в руках чашку кофе, тогда как Эндрю стоял рядом, прислонившись к стене.  - И ты не против? - спросил он.  - Против, конечно! - воскликнул Нил, и Эндрю не понял, есть ли в этой фразе ложь. - Но... каков выбор? Потом вообще на поле не пустят.  Эндрю поглядел на него две минуты, кивнул то ли ему, то ли своим мыслям и ушёл в комнату. Уходя, он чувствовал на себе взгляд Нила, но даже не представлял, что это за взгляд, сколько боли и тоски в голубых глазах, что следят за его уходом.  ***  Это был вечер. Уже неделю он ездил один на тренировки, и это было... так непривычно, а душа так и воротилась вернуться за Нилом. Он привык, что может мельком бросить взгляд в сторону и увидеть знакомую рыжую копну, а сейчас куда ни гляди - Нила нет. Приходя домой, Эндрю чувствовал себя более уставшим и был рад, что Нил, находясь дома, убирался и что-то готовил, это очень облегчало и помогало.  Сейчас их ужин, состоящий из картофельного пюре, котлет и купленных эклеров, стоял на столе практически полностью съеденный. Нил выполнял работу для команды: составлял техники, которые впоследствии передавал тренеру, чтобы не сидеть постоянно без дела. Эндрю привалился к его плечу и прикрыл глаза, задремав. Нил был тёплым, тихим, уютным. Нил был своим. Эндрю не вздрагивал, когда тот набирал воздух громче обычного, чихал и тому подобное. Его не пугало, ведь за годы он выучил, что это Нил, а Нил - это безопасность.  - Эндрю... - тихонько зовёт его Нил, на что Эндрю сразу открывает глаза и лениво смотрит на него из-под лобья.  - А вот... если бы мы не встретились, то какая была бы твоя жизнь? - спрашивает Нил негромко.  Эндрю поднимает голову с чужого плеча, моргает пару раз и смотрит на Джостена.  Блять, что за идиотизм он в последнее время несёт. - Я на провидца похож? Жил бы как жил, чего ты хочешь услышать? - Эндрю действительно не понимает, к чему Нил спрашивает это, но непроизвольно задумывается после сказанных слов: что было бы, если бы Нил не попал в их команду? Кевин был бы еще под властью Морияма, их команда была бы тяп-ляп, возможно, уебок дохлый по имени Сет был бы жив, сюда же, к живым, можно отнести и Дрейка. Всё было бы иначе, а главное... Эндрю, наверное, все еще не понимал, что такое дом. Не в плане крыши над головой, а в плане человека. Эндрю было хорошо везде, где был Нил. Нил, который не причинит вреда. Нил, который всегда поймёт и поможет. Нил, который умеет давать то, чего не смог ему дать никто другой. Но, само собой, этого вслух он не скажет, обойдётся Джостен такой лестью. *** Нил подходит после тренировки к Эндрю, стоит рядом, пожирая его взглядом, пока тот беседует о чем-то с Дэем. Миньярд первое время никак не реагирует на Джостена, который сегодня наблюдал за игрой просто как зритель. Но вскоре бросает на него мельком взгляд, и Нил сразу наклоняет голову к его плечу, а тот, заводя руку за спину, касается его макушки. Нил склоняется так, чтобы его лоб упирался в затылок Эндрю. А Эндрю начинается играться с его волосами, то потягивая их, то нежно массируя кожу головы, то накручивая волнистые пряди на палец. Кевин же продолжает о чем-то вещать, словно ничего не замечает. И в этом главная прелесть Кевина — он не замечает, или, по крайней мере, делает вид, что не замечает. Не нарушает чужой комфорт, пока тот не касается его самого. Не пищит и не воротит нос, а занимается своим делом. Эндрю же, который без особого интереса слушал прежде Кевина, теперь вовсе плавал где-то вдалеке от его речей. Его очень напрягал Нил. А точнее, его поведение. Иногда с его уст вылетают странные вопросы, моментами тот словно уходит в другое измерение, и никто не может его оттуда достать. И тактильность... для отношений здоровых людей, наверное, желание так часто касаться партнёра — это норма, но не для них. Не для них, людей, которые ценят пространство. Нет, речь не про то, что Эндрю неприятны касания Нила, просто... они кажутся слишком... не такими. Слишком нежными, слишком осторожными, слишком... отчаенными. Да, отчаенными. Он делает это с таким трепетом и вместе с тем с такой крепостью, словно боится, что, отпустив Эндрю, тот пропадет. Но при этом Джостен ничего не говорит. Сегодня вечером нужно обязательно с ним поговорить обо всем. О том, что с ним творится в последние пару месяцев... *** Этим же вечером Эндрю заходит в ванну, глядя непроницательным взглядом на Нила, которого била легкая дрожь. Рыжая макушка была склонена над туалетом, его только что вырвало несколько раз подряд. Он сегодня совсем чуть-чуть поел на ужине, а когда Эндрю попросил его сесть на диван для разговора, Нил кивнул, но просидел всего минуту, после чего извинился и убежал в туалет, прикрывая рот.  - Что ты ел? - спросил Эндрю, глядя, как его трясёт, и он еле поднимается на свои две.  - То же самое, что и ты? - неуверенно ответил Нил, и Эндрю принял это больше за вопрос, чем за утверждение.  Нила пошатнула, и не стоит сомнений, что если бы не Эндрю, стоящий рядом, Нил бы упал на плитку. Миньярд молчаливо подвёл его к раковине, помог умыться. Холодная вода слегка освежила Нила, поэтому до спальни он отправился самостоятельно. Эндрю пришёл минут через пять и сразу бросил взгляд на Нила, который улёгся с краю кровати и накрылся одеялом. Бледное лицо, приоткрытые губы, с которых срываются тихие вздохи.  Обычно Эндрю и спит у стенки, но чтобы добраться до неё, использует центр кровати, дабы перелезть через Нила и немного его побесить, но в этот раз на свою территорию он забирается в конце кровати, чтобы не тревожить Нила. Раньше он бы толком не обратил внимания на это, ведь у Нила на стресс такое бывало, но сейчас... внутри всё так и кричало, что что-то не так.  — Ты спать? — спросил Нил, повернув к Эндрю голову.  — Ты спать, а я за компанию, — поправил Эндрю, и Нил кивнул, вновь поворачиваясь к нему спиной, так лежать было легче.  Было порядком часа ночи, когда Нил в очередной раз вернулся в комнату. Ему всё ещё было не очень хорошо, но, к счастью, Эндрю спал, по крайней мере, был в этом убеждён, но в комнате он увидел, как блондин сидит на кровати, глядя изучающе на него.  — Вырвало? — спросил он, когда Нил присел на кровать.  — Нет, тошнит просто, — честно ответил Джостен, поджимая под себя ноги.  Эндрю ничего не ответил, молча встал и куда-то ушёл. Сил у Нила не было, чтобы идти за ним и разбираться, куда он отправился, и он просто упал на подушку, желая наконец уснуть.  Эндрю вскоре вернулся, гремя ложкой в стакане. Нил, недовольно поморщившись, открыл глаза и взглянул на него, когда он как раз протягивал ему стакан.  — Что это? — спросил вяло Нил, облокачиваясь на локоть и приподымаясь.  — Пей, — не дал чёткого ответа Миньярд, передавая стакан в руку Нила.  С пару секунд Нил поглядел на жидкость, что была сароватого цвета, после чего сделал первый глоток. В воде было растворено лекарство — понял он сразу, попробовав напиток. Нил сделал глотков пять, а после протянул стакан Эндрю.  — До дна, — отрезал Миньярд, не приняв стеклянный сосуд обратно.  — Он противный на вкус, меня вырвет... — стал отнекивать Нил, но под строгим взглядом "мамочки" допил до дна, после чего упал на подушку, тяжело вздохнув и свернувшись пополам, а рукой закрыв рот. Эндрю быстро залез на свою часть кровати, придвинулся ближе к Нилу и запустил руку в его волосы. Джостен вздохнул, непроизвольно подвинув голову поближе к источнику ласки. Пролежал так с пары минут, а после повернулся к Эндрю и переместился на него: лёг на его грудь, укрышвись одеялом. Он все также лежал довольно компакто, прикрывая рот рукой и неровно дышал, а Эндрю продолжал рукой гладить его по голове, успокаивая. Вскоре он уснул, а Эндрю не смог сомкнуть глаз до рассвета. Всё думал, что с ним. И чуял он точно, что не отравление это и не просто последсвтия стресса... что-то было не то, и это факт. *** Конец марта.  На тренировке объявили перерыв на десять минут, и Эндрю ушел в раздевалку, чтобы попить воды. У него не было привычки во время перерывов пользоваться телефоном, но тут что-то потянуло взять устройство в руки. На экране показывало три уведомления, и все от Нила.  "Эндрю, можешь после тренировки заехать и купить эти таблетки?"  Следующее сообщение содержало название и количество капсул, а также фотографию упаковки.  Эти два письма были отправлены пятнадцать минут назад.  Последнее, оно же третье, было отправлено две минуты назад.  "Ты мог бы пораньше приехать? Только не забудь купить лекарство."  Эндрю это удивило. Нил никогда не торопил его, не просил раньше приехать. Значит, что-то стряслось. Быстро вбив название таблеток в поисковую строку Google, он пролистал вниз, чтобы узнать, от чего они, и, как писалось, они от сильных головных болей.  Откуда Нил знает их название? Зачем они ему?  "Ты как?" — опять же нестандартный вопрос, который Эндрю не привык задавать, обычно сам анализировал состояние Нила. Но тут Нил далеко, и почему-то внутри бьёт всё от переживания.  Нил прочитал сообщение, стал печатать ответ, но через минуту показало, что он вышел из сети.  "Нил?"  "Блять, ты печатать разучился?"  Ответа не было.  Для Джостена обычное дело — игнорировать, но не после того, как он прочитал. Не сообщения Эндрю.  Внутри росла паника. Жгучая, сильная и непонятная.  — Я домой поеду, — сообщил он Кевину, который как раз шёл за ним, чтоб уведомить об окончание перерыва. йНа Эндрю уже была уличная одежда, а спортивная валялась на лавке.  — Чего? Ещё час тренировки! Эндрю!! Блять... — начал ругаться Кевин, но его уже не слышали. Миньярд скрылся за поворотом коридора.  Чтобы найти нужное лекарство, пришлось объехать четыре ебанные аптеки, но в итоге таблетки наконец валялись на соседнем сиденье, пока одна рука сжимала руль, а вторая держала телефон. Пять звонков, двадцать одно сообщение. Нил молчит. Сука.  Эндрю быстро отворил входную дверь, и его встретила тишина. Слишком гнетущая тишина.  — Нил? - позвал он его, но в ответ ни звука.  Он сначала проверил кухню, следом гостиную, потом ванну, и там был Нил. На полу, без сознания. Блять.  - Нил! Нил, что за фокусы? Нил!! - повышая голос, говорит Эндрю и садится на корточки.  Он ощупывает быстро голову Нила, ища кровоподтеки или другие раны. К счастью, их не обнаруживает. Но и в сознание он все еще не приходит. Руки начинают бить мелкая дрожь, а в горле появляется ком паники.  - Ненавижу, сука. - Шипит Эндрю, звонит в скорую, пока голова Нила покоится на его коленях...  *** - Эндрю Джозеф Миньярд, - читает врач имя Эндрю, глядя в его документы и сверяя со своими бумажками.  Ему не давали зайти к Нилу и ничего не объясняли. Его быстро увезли в городскую больницу, а оттуда переправили в другую, когда нашли в базе данных его заболевание. Эндрю услышал это мельком, и вот уже час пытается что-то выяснить у этих конченных ебланойдов, причем спокойно выяснить, ведь стоит ему проявить агрессию, как его вышвырнут вон, он это понимает.  - Вы записаны как доверенное лицо Нила Джостена, можете его посещать, но перед этим я попрошу вас оплатить капельницы и палату, вы же помните, что требовали его в отдельную поместить? Эндрю требовал, да. И даже немного не понял, когда врачи сразу послушались. Теперь ясно, Нил его вписал в доверенные лица, и по факту он принимает все решения, пока Джостен не в состоянии этого делать. На слова врача он кивает, мол, сейчас все оплатит.  - Объясните только, что с ним? - требует Эндрю.  Врач поднимает глаза, глядя на Миньярд с какой-то жалостью.  - Мне очень жаль...  Начинает мужчина, и с каждым его последующим словом мир рушится всё больше.  *** Эндрю сидел возле койки, на которой мирно спал Нил, на чьем теле была куча проводов от приборов и капельницы. Часы показывали четвёртый час ночи. Миньярд смотрел пустым взглядом на спящего Нила, а в голове все орали обрывки речей врача, сказанных днем ранее: "...это не излечимо... заболевание несет кучу неудобств... нам очень жаль... со спортом нужно покончить навсегда... емц осталось примерно четыре месяца..." После последней фразы Эндрю перестал его слышать совсем. Единственное, что он слышал, — собственное дыхание и сердцебиение. Сейчас, сидя возле него, он всё еще не до конца смог понять и переварить сказанное. Внутри нарастала паника и боль, но мозг ещё не до конца поверил в то, что через каких-то четыре месяца его... нет, это бред, не может он так умереть после всего, что пережил! Ну не может!! Громкий вздох заставил Эндрю оживиться и поднять взгляд, который моментально встретился с еле приоткрытыми голубыми глазами. Они молчали, ничего не говорили, но спустя полминуты Нил разомкнул губы. — Прости... — первым разрушил тишину хриплый голос Нила, и, прилагая все силы, поднял руку. Видеть его таким слабым было странно и ужасно. Казалось бы, вчера все было хорошо... Эндрю отреагировал на его действие (поднятие руки) не сразу, а лишь тогда, когда спустя секунд десять силы Нила были исчерпаны, и рука стала падать. Эндрю подхватил чужую ладошку, легонько сжав её. — Я всё решу. — Давал он ложное обещание, но не так Нилу, как себе. Надежду пытался вселить в себя, хоть самую маленькую. Эндрю не собирался винить его в том, что он молчал, хотя и хотел. Хотел на него орать, хотел высказать ему всё, хотел сказать, что тот настоящий лжец, но... что это изменит сейчас? Ничего.  Нил посмотрел на него с такой тоской, что всё сжалось. Нил знал, что он умирал ещё тогда на льду. И знал, что Эндрю знает. Теперь знает... *** Нил глядит на Эндрю сверху вниз, а после, слегка улыбнувшись, поцеловал его в губы. Эндрю моментально ответил, притянув его к себе поближе. Рядом слышался звук падающей воды, а на горизонте виднелся закат, который озарял небо своим окрасом. Дни мчались, недели бежали, а месяцы сменяли друг друга. Они за это время посетили много разных мест в городе, а сегодня они были на другом конце света рядом с водопадом. Нил ещё несколько лет назад обмолвился, что хотел бы тут побывать, и Эндрю запомнил, он всегда и всё помнил. С самого утра пара была здесь. Они гуляли по полю, которое в начале лета уже было покрыто разноцветным ковром из тысячи маленьких цветочков. Много времени они разговаривали; зацеловали друг друга, и если Эндрю грубыми и долгими поцелуями в губы, то Нил губами оставлял следы по всему его лицу; моментами они просто обнимались, валялись, ну и, конечно, наблюдали за водами, что спадали с обрыва и ударялись внизу о стеклянно-прозрачную жидкость. Ну как наблюдали... наблюдал Нил, не в силах налюбоваться, а Эндрю смотрел исключительно на него. Никакой водопад, никакой закат, никакой цветок, никакое чудо света не сравнится с ним. Не сравнится с Нилом. Его Нилом. За эти два месяца они ни разу не говорили о болезни, единственное, что напоминало о ней — таблетки и приёмы у врача, и сонливость, которая время от времени нападала на Джостена.  — Спасибо, — произнес тихонько Нил в губы Эндрю, отстранившись, и тот молча прижал его голову к себе.  А Нил и не был против. Лёг, удобно устроившись на его груди, да стал наблюдать за закатом, наслаждаясь звуками и присутствием Эндрю... Эту поездку Миньярд прежде обсудил с врачом, мол, выдержит ли Нил, и, получив разрешение, втихоря собрал вещи и под предлогом "по делам Кевина в офис" поехал в аэропорт. Всю дорогу Нил спал, а проснувшись, обомлел, увидя куда его увёз. - куда мы? - спросил, отстегивая ремень безопасности. - к водопаду. - отвечает Эндрю, и в глазах Нила сразу появляатс восторг. В глазах глубоко-голубого окраса. В глазах, которые слишком прекрасны, чтобы закрываться так рано и навсегда...  Ещё три дня они будут там и посетят два водопада и какой-то красивый сад, в котором Нил, усядится на траву, и потратит порядка часа, чтоб связать им два венка.  Ночами они будут часто сидеть на балконе их гостиничного номера. Нил, укрывшись одеялом, будет сворачиваться калачиком возле Эндрю и падать то на его колени, то на плечо, засыпая, а Эндрю... он будет часами гладить его по волосам, по рукам, по спине перед тем как заснуть. Эндрю будет просыпаться от каждого шороха и в панике смотреть на грудь Нила. Эта привычка... она убивала, но Эндрю не мог во сне не наблюдать за его дыханием. Он боялся худшего. Очень боялся. *** Счастливые деньки быстро закончились. Дома через нмеделю его состояние начало ухудшаться. Всё доходило до жутких болей, от которых Нил мычал сквозь зубы, скулил и хватал воздух через рот. И таблетки помогали крайне плохо. Эндрю в такие моменты всегда садился рядом с ним, и Нил, устав от ужасной боли, падал в его объятиях, сжимая простынь руками и громко дыша, пока Эндрю пальцами делал массаж головы, чтобы хоть как-то помочь.  - Почему так больно? - прошептал он тихо, заплетающимся языком.  Но Эндрю смог разобрать его слова, и сердце сжалось от этого.  Он никогда не думал, что чьи-то страдания могут так сильно мучить его самого. Самое ужасное чувство - это наблюдать, как дорогой, ценный, - родной! - человек страдает, а помочь ему никак нельзя.  Его здоровье будет очень быстро стремиться вниз. Рвота, полная потеря аппетита, сонливость, а вместе с ней и бессонница, головные боли и ломка костей во всем теле...  А Эндрю мог только находиться рядом. Обнимать, целовать, давать лекарство, баюкать в объятиях, и это всё, что было в его силах. А он бы с радостью, при возможности, забрал всю эту боль, все эти его мучения...  *** Ещё три недели назад рыжая макушка носилась по полю, сидела на краю скалы, откуда открывался вид на водопад и дивные леса. Ещё три недели назад Эндрю на какое-то мгновение подумал, что это ошибка, что всё в порядке и он сможет победить болезнь, но... недавно всё стало совсем худо. Пришлось вызывать скорую, которая быстро госпитализировала Нила и поместила под постоянное наблюдение, беспрерывно давая обезболивающие, которые помогали, но начинали бы разрушать мозг через неделю.  Нил не часто бывал в сознании, а если и приходил в себя, то был очень слабым, хотя и старался держаться бодрым.  Эндрю практически всё время был в палате рядом с ним: держал за руку и гладил его ладонь большим пальцем. За эти дни к нему приходили все "Лисы", среди которых был даже Аарон, в чьих глазах были капли грусти. Большинство из них ревело в три ручья. А Нил, сев прежде с помощью Эндрю, держался хорошо, отвечал им и говорил что-то одобрительное, но это не помогало совсем. Эндрю, стоявший в конце палаты, чувствовал себя ужасно. От слез других ему самому хотелось забиться в угол. Блять, да это безумно страшно! Вот так смотреть, как с твоим, сука, человеком прощаются! Прощаются, потому что он умирает. Это... это не передать словами. Мир внутри тебя рушится на десятки тысяч осколков, и каждый осколок впивается в тебя.  — ... он продержится на аппаратах ещё порядком трех недель, но таблетки сильно нарушат его мозговую деятельность, он будет плохо понимать окружающий его мир. И нужно понимать, что обезболивающие снимают лишь часть симптомов, он все по-прежнему чувствует боль, просто поменьше. Можно его отключить, но обратно пути не будет. Лекарства ещё не навредили его разуму, но тогда ему останется не больше суток.  Разъяснял лечащий врач через день после посещения "Лисов" и через пять дней после госпитализации.  Нил мог ещё три недели мучиться на капельницах, что забирают большую часть боли и вместе с тем разрушают его разум. А можно отключить, чтобы с ним можно было нормально попрощаться в течение суток...  Страдать день или недели? Страдать от сильной боли быстро или от маленькой, но долго? Видеть его в последний раз сейчас или через три недели?  Эндрю знал, что, что бы он ни выбрал, он не сможет себя простить никогда.  — Где подписывать согласие на отключение? — безжизненным голосом спрашивает Эндрю, принимая решение.  Нил бы хотел быть в нормальном состоянии. Он бы желал нормально проститься, а не будучи чуть ли не овощем.  *** Через час они едут в машине. Обезболивающие ещё действуют, поэтому Нил относительно спокойно едет, глядя на Эндрю. Они едут домой вместе в последний раз и оба это осознают, но ничего не говорят.  Дома Нил скроется за дверями спальни на пару минут, а выйдет оттуда с коробочкой. Эндрю будет его дожидаться на диване.  — Это было сделано ещё зимой, — молвил он, открывая коробочку, в которой лежали два парных кулона. У них была оправка в форме сердца, а внутри сердца два цвета: голубой с левой стороны, карий - справа. Сочетание их радужек, а сзади гравировка "Э. от Н." Эндрю осторожно взял украшение, и Нил заметил лёгкую дрожь в его руках. - Нравится? - спросил Джостен, накрыв своей рукой руку Эндрю. Он молча кивнул, в горле стоял ком, мешавший говорить. Да, Эндрю был сильным, безусловно! Далеко не каждый выдержит то, что смог выдержать он, но... несмотря на это, Эндрю оставался человеком. Человеком, который что-то чувствует, чем-то дорожит, кого-то ценит... он оставался человеком, у которого есть страхи. Он оставался партнёром, на глазах у которого умирал его любимый, - сука, да, именно любимый - человек. И это его пугало, кидало в растерянность и убивало морально. Нил... он не просто мальчик для развлечений. Нет. Он был тем, кому Эндрю доверился. Тем, ради кого Эндрю ломал свои прежние установки и менялся. С Нилом Эндрю познал ласку, познал заботу и спокойствие. С Нилом он узнал, что такое дом. - Помнишь, мы смотрели как-то на звёздное небо, и ты мне показывал созвездия? Резко начал Нил, вспоминая прошлое. Их прошлое. Чудесное прошлое, которое они не смогут повторить. Нил очень любил созвездия и астрологию, а Эндрю в этом косвенно разбирался и иногда баловал Нила своими познаниями. Они начали говорить обо всём на свете. Обниматься, в перерывах целоваться и касаться друг друга без остановки. Нил вскоре утомился говорить и, положив голову на колени Эндрю, стал его слушать. Эндрю, наверное, за всю жизнь не говорил столько, сколько сейчас. Просто знал, что Нила отвлекают от боли его речи. Да и ему было проще переключаться на что-то. Вечером Нил даже покушал, хотя и совсем чуточку. Ближе к ночи они выйдут на лоджию, которую когда-то очень хотел Нил, и на которой прежде они вместе курили одну сигарету на двоих. Нил устало положит голову на плечо Эндрю, а тот его сразу приобнимет. Поверх их футболок будут подаренные Нилом кулоны, которые они надели практически сразу. - Я бы очень хотел, чтобы ты нашёл новый смысл жизни и был счастлив... - тихо шепчет Нил, а Эндрю слегка вздрагивает. Его первый и последний смысл - это Нил. Был и будет всегда. Джостен зевает и носом, подобно коту, трётся об футболку Эндрю. - Ты устал, отдохни. - Молвит Эндрю и чувствует кивок Нила, который весь день старался не клевать носом. *** - Нил, смотри, какая звезда красивая, - сказал Эндрю минут через десять, а через пару мгновений по его щеке скатилась одна единственная слеза, что была громче любых истерик. Он не позволял себе такого с восьми лет ни разу. Ровно семьдесят четыре секунды назад - он считал, да - Эндрю перестал слышать его дыхание. И больше никогда не услышит. А звезда... он её заметил только сейчас. Жаль, что Нил её не увидит. Он сжал губы, глядя на яркую белую точку в небе. Он не смотрел на Нила, не мог, но молча продолжал гладить его по руке, словно он мог почувствовать эти касания, которые так любит... любил. *** Снег хрустит под тяжёлыми шагами в течение долгого времени, пока те не ступают на бетон и не раздаётся скрип двери. Эндрю приехал в ту церковь, которую они нашли с Нилом в ту давнюю зимнюю прогулку. Тут мало места, прохладно и не очень чисто, но в подставках видны свечи, правда, по ощущениям, им порядком месяца. Эндрю осматривает место, в которое когда-то хотел попасть Нил, и делает вывод, что ему бы тут не понравилось. Он берёт свечку, что принёс с собой, и поджигает. Зачем? Не знает. Верит ли он в какого-то дядю сверху? Нет. Каков мотив? Он хочет верить. Верить не так в Бога, как в то, что Нил не исчез. Что есть другой мир, где ему хорошо, где ему не больно и где они ещё встретятся. Он ставит свечку за то, чтобы ему было хорошо. Не верит, но хочет. Пытается себя убедить, что это поможет, просто чтобы окончательно не сойти с ума. За прошедшее время с того дня он многое пытался себе внушить, причём неосознанно, просто из желания утешить сердце, которое бьётся медленно, но очень больно. Тут Эндрю резко оборачивается, но в глазах не страх, а надежда, которая в миг распыляется. Он всегда непроизвольно ищет рыжую копну волос и оборачивается на каждый шорох. Когда курит, то непроизвольно слегка отводит взгляд в сторону, словно может увидеть его здесь. Играя, смотрит на сокомандников и иногда ловит себя на мысли, что ищет его. В толпе пытается выследить рыжие пакли. Но никогда их не находит. Тут его руки касается что-то мягкое, и Эндрю сразу переводит взгляд на это "что-то" рыжего цвета. Этого дружка он встретил ещё совсем маленьким, совсем котёнком. Тогда был девятый день со дня смерти Нила, и Эндрю пришёл его навестить — ох, первое время он там был чуть ли не ежедневно! Идя поздним часом обратно, он услышал жалобное мяуканье. Как оказалось, котёнок был совсем слеп. Он был совсем один, и Эндрю, толком даже не думая, забрал его. Вскоре его уже осматривал ветеринар, который сказал, что ему где-то девять дней отроду. — Девять? — переспросил, как идиот, Миньярд. — Где-то так, да. Слабенький совсем, никакая мамашка его не примет, отвергнет, а смесью в приютах не кормят... — говорила женщина, отпуская малыша и снимая перчатки. — И что вы предлагаете? — спросил Эндрю. — Усыпить. Вы постарались его спасти, но это бесполезно. Он маленький, слабый и... — Смесью я смогу кормить? — перебил её Эндрю.  — Э... ну, да, но это очень тяжело. Каждые два часа, а на кормёжку может уходить минут по тридцать, и...  — Смесь у вас продаётся? — вновь перебил её Миньярд, забирая дитя к себе на руки. И дальше будут бессонные ночи и дни, в которых малыш будет лежать на его коленях, а Эндрю будет кормить его из пипетки специальной смесью для котят. И сейчас он, несильно вырасший в размерах, живёт с ним в новой квартире. В старой жить Эндрю не смог, всё слишком напоминало Нила.  — Ну чего? Холодно? — спросил Эндрю, сильнее закрывая куртку, в которой сидел рыжий кот.  Рыжий, как Нил, как его мальчик, как его звезда, ради которой он будет жить, жить за них двоих. Он никогда его не забудет. Он никогда больше не прикоснется ни к чьим губам, никому не доверится, потому что все они не будут им. И Нил всегда останется чем-то светлым в его жизни. Тем, кто показал, что даже в самом тёмном и длинном коридоре бывает свет...