Пока ты меня помнишь

В коридорах больницы всегда пахло антисептиком и чем-то неуловимо металлическим — может быть, усталостью, может быть, ожиданием. Се Лянь привык к этому запаху. Он привык к свету ламп, к бесконечным вызовам, к тому, что его день мог закончиться только тогда, когда все пациенты были в безопасности. — Еще одна операция, да? — Ага. Придется ехать в другую больницу. Пациент на искусственном дыхании. — Нелегко тебе. Только и делаешь, что работаешь. — Кто, если не я? — Удачи. А я домой, моя смена закончилась. — Спасибо. Операция должна была начаться через час, а он все еще был в дороге. Парень уже несколько раз проверил телефон — сообщений не было, но он знал, что его ждут. Вспышка фар, визг тормозов, слишком поздняя попытка свернуть в сторону — и удар. Когда он открыл глаза, перед ним не было ни больницы, ни машины. Только белое пространство — пустое, словно бесконечный коридор, в котором стерты все границы. Он медленно сел, ощущая странную легкость в теле. Боли не было. Ни следа аварии. Только тишина, давящая и неестественная. Се Лянь встал. Попробовал сделать шаг — пол, которого он не видел, был твердым. Еще шаг. Где он? — Эй. Голос прозвучал неожиданно. Он раздался не сбоку и не сзади — будто из самого воздуха. Се Лянь резко обернулся. В нескольких шагах от него, оперевшись о стену (хотя стены, казалось, не было), стоял мужчина. Молодой, темноволосый, с легкой тенью улыбки на губах. — Ты новенький? — уточнил он, склонив голову набок. Се Лянь сглотнул. — Где я? Незнакомец ухмыльнулся. — В коме, — сказал он, будто это было чем-то совершенно обыденным. Тишина зависла между ними. — Что? — выдохнул Се Лянь. — В коме, — повторил тот, отталкиваясь от стены и приближаясь. Се Лянь машинально сделал шаг назад. — Кто ты? Мужчина остановился и усмехнулся: — Хуа Чэн. И, судя по всему, ты мой новый собеседник на время. Се Лянь смотрел на него, пытаясь осмыслить услышанное. — В коме? — повторил он, словно надеясь, что если скажет это еще раз, смысл изменится. — Именно, — Хуа Чэн чуть пожал плечами. — Здесь оказываются те, кто завис между мирами. Живые, но не совсем. Се Лянь медленно провел рукой по лицу, будто хотел убедиться, что он все еще в сознании. Сердце билось — или, по крайней мере, ему так казалось. — Но… я только что был в машине. Я… я спешил. — А теперь спешить некуда, — невесело усмехнулся Хуа Чэн. — Добро пожаловать в промежуточное место. Он произнес это так, будто не впервые встречает кого-то вроде него. — Ты тоже попал в кому? — Именно. — Сколько… — голос Се Ляня дрогнул. — Сколько ты здесь? Хуа Чэн посмотрел на него долгим взглядом. — Достаточно, чтобы знать, что отсюда не так просто уйти. — Но я… я не могу тут оставаться. У меня пациент. Люди ждут меня. — Думаешь, я сам хотел остаться? — насмешливо спросил Хуа Чэн. — Ты не первый, кто так говорит. Тишина повисла между ними. — Что толку стоять здесь. Пойдем. — мужчина направился вперед. Се Лянь последовал за ним, все еще не веря в происходящее. Пройдя по широкому коридору белых стен, они оказались в совершенно другом месте. Вокруг были деревья, а под ногами цвел ковер из трав. — Что это за место? — спросил Се Лянь, оглядываясь по сторонам. — Здесь, что бы ты ни вообразил, становится реальностью. Можно создавать города, леса или, если твоей душе угодно, целые моря. Все, на что способно твое воображение. — А люди? — Все, кроме живых существ. Они шли по небольшой дороге, вымощенной камнем. Она вела к пагоде, окруженной кленовыми деревьями. Место и впрямь было необычным. — Садись где хочешь. Ну так, что с тобой случилось? Сначала Се Лянь не понял, к чему был этот вопрос. Но затем до него дошло. — Я работаю врачом. Моя смена затянулась дольше обычного, поэтому я опаздывал на операцию в другую клинику. Я и сам не понял, как это произошло, но… кажется, я попал в аварию. — Авария, значит. Ну, ты здесь ненадолго. — Откуда тебе знать? — Я видел много людей, которые попадали в аварию и вскоре пробуждались. Так что не переживай. Между ними повисла невольная тишина. В этом месте не ощущалось ни дуновения ветра, ни стука капель дождя. Казалось, все вокруг застыло в моменте. Замерло. — А как ты сюда попал? — спросил Се Лянь. — Несчастный случай, — он сделал небольшую паузу, а затем продолжил: — По профессии я актер. В один из дней шел сильный дождь. Съемки проходили в дикой местности. Главный герой, то есть я, должен был играть сцену побега через старый мост. То ли из-за погодных условий, то ли из-за моего везения, мост оборвался. Ну а дальше и представить несложно. Помню, что мне было очень больно, а потом свет — и я оказался тут. Закончив рассказ, Хуа Чэн лишь безжизненно взглянул в сторону сада. Его взгляд, казалось, был устремлен в пустоту. — Мне жаль, что так случилось. — Не бери в голову, — вставая, сказал Хуа Чэн. — Итак, чем займемся? Здесь довольно скучно, но когда кто-то приходит, то есть хотя бы с кем-то поговорить. — Не знаю. Может, просто прогуляемся? — Как скажешь. И да, как тебя зовут? — Се Лянь. Они вышли из пагоды и пошли по той же дороге. Се Лянь глубоко вдохнул. — Знаешь, а ведь я только сейчас понял, что никогда не ходил по саду вот так, без причины. — И чем же ты обычно занимался? — В детстве я все время проводил за учебой, потом университет, практика и несколько лет упорной работы. И что теперь? Я не смог спасти человека, еще и сам нахожусь на волоске от смерти. — Ты первый человек, который так рассуждает, оказавшись здесь. Обычно люди впадают в панику, пытаясь как-то выбраться, разбудить себя. — И как, успешно? — с легкой усмешкой спросил Се Лянь. — Не-а, — протянул Хуа Чэн, заводя руки за шею. — Ты сказал, что те, кто попадают в кому из-за аварии, зачастую быстро просыпаются. Раз так, то будь готовым очнуться следующим после меня. — Решил попробовать себя в роли волшебника? — Хахаха, нет. Я ведь врач. Я найду тебя и вылечу. — Хах, не думаю, что это будет так просто. — А я все же попытаюсь. Чтобы встретиться с тобой в реальном мире. — Ловлю тебя на слове.

***

После их первой прогулки по саду Се Лянь начал замечать, что время здесь течет иначе. Иногда казалось, что они проводят в этом мире часы, но стоило моргнуть — и все вокруг менялось. Сегодня он был особенно молчалив. Мысли возвращались к реальному миру: к пациенту, которого он так и не прооперировал, к людям, которые ждали его пробуждения. Хуа Чэн, шедший рядом, вдруг остановился. — Эй, Се Лянь, — он коснулся плеча парня. — Ты слишком много думаешь. — Разве можно слишком много думать? — Се Лянь улыбнулся, но глаза остались печальными. — Можно, если из-за этого ты забываешь жить, — фыркнул Хуа Чэн. — Пойдем, покажу тебе кое-что. Он развернулся и уверенно зашагал вперед. Се Лянь, чуть удивленный, последовал за ним. Тропа вела вверх, к холму, которого раньше не существовало. Мир здесь менялся, подстраиваясь под их шаги. Вскоре перед ними открылось что-то новое. Лес расступился, открывая бескрайнее поле, усеянное светящимися цветами. В воздухе витал легкий золотистый туман, а в небе, похожем на глубокий сумеречный океан, плыло сразу два солнца. Се Лянь замер. — Это… — он провел ладонью по лепестку ближайшего цветка. Прикосновение вызвало мягкую волну света, будто растение ответило ему. — Нравится? — Хуа Чэн уселся прямо на траву и потянул его за собой. Парень сел, но не мог отвести глаз от пейзажа. — Я… никогда не видел ничего подобного. — Понятное дело, — ухмыльнулся Хуа Чэн. — Ты же, наверное, все детство провел за учебниками. Се Лянь опустил взгляд. — Ну… да. Учеба, потом практика, потом работа… — Вот именно! — Хуа Чэн хлопнул в ладоши. — Ты столько времени потратил на то, чтобы стать идеальным врачом, что совсем забыл, как выглядит мир. Се Лянь хотел возразить, но замер, задумавшись. — Может, ты прав… — тихо сказал он. — Конечно, прав. Так что, если ты оказался здесь, почему бы не сделать то, на что у тебя никогда не было времени? — Например? — Например, просто лежать в траве и ничего не делать. Се Лянь рассмеялся, но, немного поколебавшись, все же лег на спину. Трава была мягкой, теплой, будто укутывала его. Он смотрел в небо, где два солнца медленно пересекались, и впервые за долгое время почувствовал… тишину. Хуа Чэн тоже лег рядом, сложив руки за головой. — Видишь? Не так уж плохо. Се Лянь прикрыл глаза, позволив себе раствориться в этом странном, но удивительном мире. — Да… не так уж плохо.

***

С тех пор, как Хуа Чэн показал ему поле светящихся цветов, Се Лянь начал воспринимать это место иначе. Он больше не думал о нем, как о пустоте, где застыли души между жизнью и смертью. Теперь это был целый мир, меняющийся с их шагами, живой и странный. Они шли по лесу, который, казалось, тянулся бесконечно, но стоило свернуть, и он расступался, открывая новые места. — Знаешь, что самое интересное в этом месте? — вдруг сказал Хуа Чэн, засунув руки в карманы. — Что? — Оно живое. — Он бросил на Се Ляня хитрый взгляд. — Оно откликается на мысли. — Ты о чем? Хуа Чэн остановился, склонил голову, будто что-то представлял, и вдруг воздух перед ними дрогнул. В следующее мгновение лес исчез, и они оказались на деревянном пирсе у тихого озера. Се Лянь моргнул. — Как?.. — Просто вообразил, — ухмыльнулся Хуа Чэн. — Это место принимает наши желания. Он сел на край пирса, свесив ноги в воду. — Попробуй сам. Се Лянь замер. — Но я не знаю, что… — Просто подумай о месте, в котором хотел бы оказаться. Се Лянь закрыл глаза. Образы сменяли друг друга: больничные коридоры, окна, за которыми всегда была ночь, стопки книг, лампы, светящиеся в темноте. Он всегда жил среди стен. Но вдруг всплыло другое воспоминание — слабое, едва уловимое. Он совсем о нем забыл. Теплый ветер, зелень, смех. Маленькая поляна на окраине города, где он однажды гулял, будучи еще ребенком. Тогда шел легкий летний дождь, но почему-то это был один из самых счастливых дней в его жизни. Когда он открыл глаза, леса и озера уже не было. Они стояли на той самой поляне. Сверху лениво моросил теплый дождь, наполняя воздух свежестью. Хуа Чэн огляделся, приподняв бровь. — Ну, теперь это точно не мое воображение. Се Лянь смотрел на пейзаж, будто не веря, что создал его сам. — Я был здесь… очень давно, — пробормотал он. — Даже не думал, что помню это место. — Видимо, оно важно для тебя, — спокойно сказал Хуа Чэн. Се Лянь провел рукой по траве, чувствуя влагу от дождя. — Знаешь, — тихо добавил он, — ты прав. Я всегда только учился и работал. И никогда не думал, что такие моменты тоже имеют значение. Хуа Чэн наблюдал за ним, чуть склонив голову. — Может, тогда стоит запомнить этот момент? Он протянул ладонь вперед, подставляя ее под дождевые капли. — Просто сейчас. Просто этот дождь. Се Лянь посмотрел на него, а потом повторил его жест, чувствуя, как капли стекают по коже. В этом странном мире, где они зависли между жизнью и смертью, это вдруг показалось чем-то удивительно реальным. Капли мягко касались кожи, но внезапно ветер переменился. Легкий дождь превратился в настоящий ливень — тяжелые, теплые струи воды с шумом ударялись о траву, пропитывая все вокруг. Се Лянь удивленно моргнул, подняв голову. — Я… не думал, что дождь может так меняться. Хуа Чэн рассмеялся, проводя рукой по лицу, с которого уже стекали капли. — Видимо, твои воспоминания слишком живые. Се Лянь хотел ответить, но порыв ветра вдруг окатил их еще сильнее. Вода заливала глаза, одежда мгновенно промокла, а трава под ногами становилась скользкой. — Нам нужно укрыться! — выкрикнул он, прикрывая ладонью лицо. Хуа Чэн кивнул в сторону небольшой беседки, появившейся у края поляны — видимо, подсознание Се Ляня создало ее само, в попытке найти защиту. — Бежим! Они бросились вперед. Дождь хлестал так сильно, что каждый шаг давался с трудом. Земля размокла, ноги утопали в грязи, и вдруг — Се Лянь поскользнулся. Все произошло за секунду. Он почувствовал, как теряет равновесие, как тело кренится в сторону, но прежде чем он успел упасть, чьи-то руки резко поймали его. — Осторожнее, — услышал он тихий голос прямо у уха. Хуа Чэн держал его крепко, одной рукой обхватив за талию, другой — удерживая его запястье. Они замерли. Дождь лил не переставая, стекая по коже, пропитывая одежду насквозь, но в этот момент Се Лянь почти не замечал его. Он поднял взгляд. Их лица оказались слишком близко. Глаза Хуа Чэна горели чем-то странным, темным, глубоким. Он не шевелился, не отводил взгляда. — Ты всегда так неуклюж? — спросил он, чуть хриплым голосом. — Я… — Се Лянь сглотнул. — Нет. Хуа Чэн усмехнулся, но не отпустил его сразу. Напротив, пальцы на его талии сжались чуть крепче — едва уловимое движение, но этого было достаточно, чтобы Се Лянь почувствовал тепло его ладоней даже сквозь мокрую одежду. Сердце застучало быстрее. — Думаю, тебе стоит держаться за что-то более надежное, чем дождь, — сказал Хуа Чэн, наконец ослабляя хватку, но все еще не отступая. Се Лянь неловко кивнул, отступая на шаг, но тепло его рук, кажется, все еще оставалось на коже. Ливень продолжал хлестать, но теперь он казался другим. — Ну, идем? — Хуа Чэн наконец отвернулся, направляясь к беседке. Се Лянь сделал глубокий вдох и последовал за ним. Ливень продолжался еще несколько минут, но затем, словно по волшебству, его шум начал стихать. Густая завеса воды редела, превращаясь в легкую морось, а затем вовсе исчезла, оставив после себя только свежесть мокрой травы и слабый туман, поднимающийся над землей. Се Лянь медленно выдохнул, наблюдая, как последние капли стекают с листьев деревьев. А затем — внезапно, ярко, почти ослепительно — небо прорезала радуга. Она раскинулась над горизонтом широкой дугой, переливаясь всеми оттенками от алого до фиолетового. Воздух был наполнен запахом дождя и чего-то еще — чего-то теплого, почти родного. — Вот это да… — выдохнул Се Лянь, не сводя взгляда с небесного чуда. Рядом раздался тихий смешок. — Ты словно никогда не видел радугу, — сказал Хуа Чэн, прислонившись к колонне беседки. — Видел… но не такую. — Се Лянь покачал головой. — Она… слишком реальна. Хуа Чэн склонил голову набок, изучающе глядя на него. — А может, просто здесь все немного ярче, чем в реальном мире? Се Лянь задумался. Может, он прав. Может, этот мир действительно отражает не только их мысли, но и чувства, делая простые вещи значимее. — Если так, то… это даже хорошо, — сказал он тихо. Хуа Чэн усмехнулся, но не ответил. Вместо этого он протянул руку вперед, позволяя одному из последних капель дождя скатиться на ладонь. — Ну что, доктор, — с легкой ухмылкой произнес он, — может, пора и нам немного прогреться? Се Лянь усмехнулся в ответ и сделал шаг вперед, оставляя за спиной дождь и небо, расцвеченное радугой. Они шли по извилистой тропе, ведущей неизвестно куда, и мир вокруг них, казалось, затаил дыхание, слушая их шаги. Когда тропа неожиданно оборвалась, перед ними открылось нечто невозможное — пространство без границ. Внизу, далеко под ними, плавно переливались золотые облака, словно медленные волны светящегося моря. Казалось, если сделать шаг вперед, можно провалиться в бесконечность. Се Лянь замер, зачарованный этим зрелищем. Но тут порыв ветра поднял его волосы, и он чуть подался вперед. Тепло. Сильная, но осторожная рука сомкнулась на его запястье, пальцы мягко, но уверенно обвились вокруг него. — Осторожнее, — тихо сказал Хуа Чэн. Се Лянь перевел взгляд на него. Хуа Чэн не отводил глаз. Его пальцы, чуть влажные после дождя, продолжали удерживать его руку, словно даже не осознавая этого. Их ладони были почти рядом, но не касались друг друга полностью — только запястье, легкое, почти невесомое прикосновение. Се Лянь не двинулся. Этот жест был таким естественным, таким простым, но и в тоже время таким глубоким, почти бережным. — Я в порядке, — тихо проговорил он, не намереваясь высвобождаться. Хуа Чэн задержал взгляд на нем еще на мгновение, затем, словно нехотя, медленно разжал пальцы. Но прежде чем тепло их кожи исчезло, его большой палец чуть скользнул по внутренней стороне запястья Се Ляня, почти невесомо, прежде чем исчезнуть. Се Лянь внезапно осознал, что сердце у него стучит быстрее, чем прежде. Они снова посмотрели вниз, в золотую бездну. Но теперь этот мир казался уже не таким пустым. Се Лянь не знал, сколько времени они простояли так — глядя в бездонное пространство, окутанное золотыми облаками. Возможно, несколько секунд. Возможно, целую вечность. Тишина между ними была не тягостной, а какой-то легкой, уютной. Хуа Чэн первым отступил на шаг, но взгляд его оставался все таким же глубоким, задумчивым. — Давай уйдем отсюда, — предложил он негромко. Се Лянь кивнул, и они медленно повернулись обратно.

***

Тропа привела их в небольшой лес, где капли дождя все еще висели на листьях, сверкая в лучах сквозного света. Деревья здесь были не совсем обычные — их стволы мерцали мягким, теплым сиянием, а листья переливались то зелеными, то голубыми оттенками. Се Лянь провел пальцами по одной из ветвей, и она отозвалась легким дрожанием, словно живое существо. — Этот мир странный… — пробормотал он. — Но ты уже не так боишься его, как вначале, — заметил Хуа Чэн, слегка склонив голову. — Ты прав. — Се Лянь улыбнулся. — Может, потому, что я не один. Хуа Чэн не ответил, но уголки его губ дрогнули в мягкой, почти неуловимой улыбке. Они продолжили идти, и вскоре тропа привела их к небольшому мосту через узкий, прозрачный ручей. Се Лянь на секунду замер, опираясь на перила. — Что-то не так? — спросил Хуа Чэн, чуть склонив голову. — Нет… — Се Лянь чуть улыбнулся. — Просто вспомнил, как в детстве мы с родителями часто гуляли возле маленького моста у храма. После дождя вода в реке становилась такой же чистой… Он провел пальцами по дереву перил. В этот момент Хуа Чэн сделал шаг ближе. — Тебе грустно? Се Лянь хотел сказать «нет», но не успел. Теплое, осторожное прикосновение к плечу остановило его. Мужчина медленно, почти невесомо коснулся его, но в этом жесте не было ни жалости, ни пустых слов утешения. Только молчаливое присутствие. Се Лянь поднял на него взгляд. Глаза Хуа Чэна были спокойными,глубокими и такими мягкими. Сердце парня дрогнуло. Он не знал, почему этот момент казался таким значимым. Почему простое касание, которое длилось всего мгновение, оставляло после себя такой теплый след. Но он не отстранился. Вместо этого он улыбнулся — искренне, без тени грусти. — Спасибо, — тихо сказал он. Хуа Чэн не ответил, но чуть сильнее сжал его плечо, прежде чем убрать руку. — Пойдем, — сказал он спустя мгновение. Се Лянь кивнул, и они снова пошли вперед, оставляя за спиной мост, прозрачный ручей и этот тихий момент, который, возможно, останется с ним навсегда. Лес, по которому они шли, становился гуще, а воздух вокруг — прохладнее. Свет исчезал постепенно, словно закат длился бесконечно, превращаясь в глубокие сумерки. Вскоре они оказались в мире ночи. Но темнота здесь была не абсолютной. Вдоль тропы рассыпались странные растения — их лепестки мерцали мягким синим и фиолетовым светом, будто тысячи крошечных фонариков, создавая ощущение, что они идут по звездам, упавшим на землю. Се Лянь остановился, очарованный этим зрелищем. — Как красиво… — пробормотал он, наклонившись, чтобы лучше разглядеть одно из светящихся растений. — Нравится? — голос Хуа Чэна прозвучал мягко. — Да. Это похоже на сказку. Хуа Чэн усмехнулся. — Никогда не был поклонником сказок. Се Лянь приподнял бровь, взглянув на него. — Почему? — Слишком предсказуемо. — мужчина скрестил руки на груди. — Жил-был герой, преодолел испытания, победил злодея и получил счастливый конец. — Разве это плохо? Хуа Чэн посмотрел на него, и его глаза в слабом свете казались еще глубже, темнее. — Потому что в жизни так не бывает, — тихо сказал он. Некоторое время они просто шли, слушая мягкий шелест травы под ногами. — Тебя это касается? — наконец спросил Се Лянь. Хуа Чэн усмехнулся. — Возможно. Се Лянь решил не давить. Он просто ждал, давая Хуа Чэну возможность говорить столько, сколько он сам захочет. — Я ведь был актером, — заговорил Хуа Чэн после короткой паузы. — Но, думаю, ты уже догадался. Се Лянь кивнул. — Я слышал, что это тяжелая профессия. — Иногда, — Хуа Чэн слегка склонил голову. — Но мне это нравилось. Съемки, сцены, персонажи… В какой-то момент кажется, что ты проживаешь сотни жизней, а не только свою. — Звучит завораживающе. Хуа Чэн усмехнулся. — А потом ты понимаешь, что реальная жизнь проходит мимо, пока ты живешь чужими историями. Се Лянь задумался. — Думаешь, ты упустил что-то важное? Хуа Чэн посмотрел на него, ненадолго задерживаясь на его глазах. — Думаю… да. Се Лянь не знал, почему слова Хуа Чэна задели его так сильно. Может, потому, что он тоже когда-то выбрал путь, который отдалял его от простых радостей жизни. — Может, у тебя еще будет шанс наверстать упущенное, — наконец сказал он, не глядя на Хуа Чэна, но зная, что тот слушает. — Может быть, — тихо ответил мужчина. И они пошли дальше, оставляя за спиной ночной лес и свои невысказанные мысли. Ночь вокруг становилась глубже, словно затягивая их в свой тихий, загадочный мир. Светящиеся растения рассыпались по тропе, освещая путь мягким, почти призрачным сиянием. Се Лянь шел чуть впереди, неосознанно проводя пальцами по лепесткам одного из светящихся цветов. От прикосновения они мерцали ярче, и ему показалось, что он чувствует легкое, едва заметное тепло. — Ты всегда так осторожен? — голос Хуа Чэна раздался чуть сбоку. Се Лянь посмотрел на него. — В каком смысле? — В каждом, — Хуа Чэн чуть ухмыльнулся, но в его глазах не было насмешки. — Даже здесь, в этом странном мире, ты ведешь себя так, будто все еще держишь скальпель в руках. Се Лянь опустил взгляд на свою ладонь. — Наверное, это привычка. — Думаю, дело не только в привычке. — Хуа Чен замедлил шаг. — Ты всегда был таким… осторожным? Се Лянь задумался. — Наверное, да. Еще в детстве я чувствовал, что от моих решений зависит слишком многое. Я не мог позволить себе ошибки. — И теперь не позволяешь? Се Лянь тихо вздохнул, но прежде чем он успел ответить, Хуа Чэн вдруг остановился. Парень сделал еще пару шагов вперед, но, заметив, что тот больше не идет, повернулся к нему. — Что случилось? Хуа Чэн смотрел на него. В свете ночных цветов его глаза казались еще темнее, но внутри тлел мягкий, теплый свет. — Просто задумался, — тихо сказал он. — О чем? Хуа Чэн чуть склонил голову набок. — О тебе. Се Лянь замер. Что-то в этом признании было простым, но в то же время… слишком личным. — Я? — переспросил он. — Да. — Хуа Чэн улыбнулся, его голос был мягким и ласковым. — О том, что ты проводил всю свою жизнь, заботясь о других. И ни разу не позволил кому-то позаботиться о тебе. Се Лянь открыл рот, но слов не нашлось. Этот мир казался странной иллюзией, но сейчас, под этим ночным небом, под светом мерцающих цветов, все вдруг стало слишком реальным. Теплая ладонь коснулась его запястья. Се Лянь вздрогнул, но не отстранился. Хуа Чэн смотрел на него спокойно, не требуя ответа, не настаивая — просто присутствовал. Это было странно… и по-своему прекрасно. — Можно? — спросил Хуа Чэн. — Что? Мужчина слабо улыбнулся. — Позаботиться о тебе. Се Лянь почувствовал, как к горлу подступает странное чувство, которое он не мог назвать. Но он кивнул. И тепло чужой ладони стало чуть крепче. Они стояли так какое-то время, и ночной мир вокруг будто сдвинулся, оставляя их в центре этой тишины, этого момента, который, казалось, не хотел заканчиваться. Тепло ладони Хуа Чэна не исчезало, и Се Лянь вдруг понял, что не хочет, чтобы оно исчезло. Мир вокруг них замер, будто подстраиваясь под этот момент. Слабый свет стал мягче, воздух наполнился легким, почти неощутимым ароматом цветущих трав. — Ты так и не ответил, — тихо сказал Хуа Чэн, не убирая руки. — На что? — Позволишь ли ты кому-то позаботиться о тебе. Се Лянь посмотрел на него. В темноте ночного мира Хуа Чэн казался почти нереальным — черные волосы падали на лоб, глаза сияли мягким, задумчивым светом. Он не давил, не настаивал, но его присутствие ощущалось столь явно, что Се Лянь не мог его игнорировать. — Я… не знаю, — честно признался он. Хуа Чэн не выглядел разочарованным. — Нестрашно, — сказал он с легкой улыбкой. — У тебя еще есть время подумать. Он ослабил хватку, но перед тем, как убрать руку, его пальцы скользнули чуть выше, едва заметно пробежавшись по запястью Се Ляня — легкое, почти призрачное касание, от которого внутри что-то дрогнуло. Се Лянь отвел взгляд, пытаясь сосредоточиться на свете цветов, но ощущения от этого прикосновения все еще оставались на коже. Они пошли дальше, снова молча. — Знаешь, — вдруг сказал Се Лянь, чтобы отвлечь себя от мыслей о том, что только что произошло. — Раньше я думал, что актеры — это люди, которые умеют лгать лучше всех. Хуа Чэн усмехнулся, чуть склонив голову. — А теперь что думаешь? Парень посмотрел на него, изучая выражение лица. — Думаю, что ты… слишком искренний, чтобы быть хорошим лжецом. Хуа Чэн вдруг рассмеялся. — Это комплимент? — Возможно. — Тогда я приму его, — с улыбкой ответил мужчина. — Но ты ошибаешься. Хороший актер — это не тот, кто умеет лгать, а тот, кто умеет чувствовать. Се Лянь задумался. — Чувствовать? — Да. Если ты не чувствуешь то, что испытывает твой герой, если не проживаешь его боль, его радость, его сомнения — то зрители тебе не поверят. Се Лянь посмотрел на него внимательнее. — Значит, ты чувствовал все эмоции, которые играл? Хуа Чэн кивнул, но его взгляд стал немного отстраненным. — Именно поэтому это порой бывает тяжело. Иногда эмоции остаются с тобой дольше, чем ты ожидаешь. — …И какие из них остались с тобой? Хуа Чэн остановился. Се Лянь тоже замер, чувствуя, как что-то в воздухе изменилось. Хуа Чэн смотрел на него долго, а затем вдруг шагнул ближе. Слишком близко. — Знаешь, — тихо произнес он, — обычно это я задаю вопросы. Се Лянь почувствовал, как сердце пропустило удар. — Но… если тебе так интересно… — продолжал он. — Некоторые эмоции действительно остаются. Он снова протянул руку, но на этот раз не к запястью. Его пальцы коснулись прядки волос Се Ляня, едва уловимым движением заправляя ее за ухо. — Особенно те, которые связаны с кем-то важным. Се Лянь не мог двинуться. Его дыхание сбилось, но не от страха — от чего-то другого, чего он пока не мог объяснить. Тишина снова окутала их, но на этот раз в ней было напряжение. Мягкое, тянущее, неотступное. Хуа Чэн чуть склонил голову набок, словно изучая его реакцию. — Хочешь задать еще один вопрос? — его голос был низким, почти шепотом. Се Лянь сглотнул. — Нет. Хуа Чэн усмехнулся, но не двинулся с места. — Хорошо. И все же он не сделал ничего большего. Просто медленно убрал руку, позволив своей ладони скользнуть вниз по плечу Се Ляня — мягкое, ускользающее касание. Их пальцы почти соприкоснулись, прежде чем он окончательно отступил. — Пойдем дальше? — спросил он спокойно, будто ничего не произошло. Се Лянь сделал глубокий вдох и кивнул. Но его сердце все еще стучало слишком быстро. Они снова двинулись вперед, но теперь между ними ощущалось что-то невидимое. Что-то, что становилось все сильнее. Ночь оставалась неизменной, но что-то в воздухе начинало меняться. Сначала Се Лянь не мог понять, что именно. Цветы по-прежнему светились мягким, призрачным светом, их шаги звучали так же глухо по каменистой тропе, а рядом с ним все так же шел Хуа Чэн — не торопясь, чуть рассеянно улыбаясь, как будто никуда не спешил. Но внутри Се Ляня начало зарождаться странное чувство. Словно что-то важное медленно просачивалось сквозь этот мир. Словно время, которое он считал застывшим, вдруг вновь пришло в движение. — Ты задумался, — голос Хуа Чэна вывел его из размышлений. Се Лянь моргнул, покачал головой. — Просто… мне кажется, что-то меняется Хуа Чэн чуть склонил голову набок, изучая его. — Меняется? — Да. — Се Лянь нахмурился, пытаясь подобрать слова. — Я не могу это объяснить, но у меня появилось ощущение, что… что этот мир становится для меня не таким четким, как раньше. Хуа Чэн остановился. — Как будто ты исчезаешь? Се Лянь не знал, почему в его голосе прозвучала эта странная осторожность. — Нет, не исчезаю. — Он задумался. — Скорее, я чувствую… что приближаюсь к чему-то. Он посмотрел на свои руки. На первый взгляд все было как прежде, но когда он провел пальцами по ладони, ему вдруг показалось, что ощущение стало чуть менее явственным. Словно он становился… легче. Хуа Чэн ничего не сказал, но на его лице появилось странное выражение. Они снова пошли вперед. — Если ты исчезнешь… — вдруг заговорил Хуа Чэн, не глядя на него, — значит ли это, что ты проснешься? Се Лянь чуть замедлил шаг. — Я… думаю, да. Хуа Чэн кивнул, но не сказал больше ни слова. И все же, когда Се Лянь случайно задел его локтем, тот вдруг остановился и схватил его за запястье. — Тогда… — его голос был тихими напряженным. — У нас осталось не так много времени. Се Лянь замер, чувствуя тепло его ладони. — Хуа Чэн… Тот медленно поднял взгляд, и Се Лянь вдруг понял, что в его глазах мелькает что-то еще. Не просто принятие. Что-то похожее на страх. — Ты говорил, что многие после аварии быстро пробуждаются, — тихо сказал Се Лянь. — Да. — Ты ведь знал, что это рано или поздно случится, не так ли? Хуа Чэн сжал его запястье чуть крепче, но потом вдруг опустил взгляд и медленно убрал руку. — Я знал. — Тогда почему… — Потому что я не хочу, чтобы ты уходил. Эти слова зависли в воздухе, казалось, сами оседая на их коже. Сердце Се Ляня пропустило удар. Он смотрел на Хуа Чэна, чувствуя, как внутри нарастает что-то неясное, горячее, неумолимое. — Я… — он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. И тут мир вдруг дрогнул. На мгновение все вокруг замерло. Свет цветов слегка померк. Воздух стал чуть тяжелее. Се Лянь почувствовал, как что-то внутри него сдвинулось, как будто невидимые нити начали развязываться одна за другой. Он медленно поднял руку. Она все еще была здесь. Но когда он сжал пальцы, на мгновение ему показалось, что он чувствует что-то другое. Что-то реальное. Прохладную простыню? Легкое давление бинтов? Его сердце заколотилось. — Се Лянь? — голос Хуа Чэна был тихим, с ноткой волнения. Се Лянь посмотрел на него. И вдруг понял, что если он закроет глаза сейчас… то, возможно, откроет их уже в другом мире. В реальности. Вдали раздался слабый, едва слышный звон. Как сигнал монитора, указывающий на сердцебиение. Се Лянь медленно выдохнул. — Похоже… я действительно просыпаюсь. Мир вокруг них начинал дрожать. Се Лянь чувствовал это всем своим существом — как будто их реальность медленно расслаивалась, растворялась в воздухе. Цветы по-прежнему светились, но их сияние становилось слабее, а ночное небо над головой больше не казалось таким бесконечным. Его пальцы дрогнули, когда он посмотрел на Хуа Чэна. Тот все понял без слов. — Так скоро, да? — его голос был тихим, в нем не было удивления. Только легкая, пронзительная горечь. Се Лянь сглотнул, кивнув. — Мне жаль… Хуа Чэн усмехнулся, но его улыбка была какой-то печальной. — Чего тебе жаль? Разве не в этом был смысл? Ты ведь рано или поздно должен был проснуться. Се Лянь открыл рот, но не смог сразу ответить. Потому что понимал: да, он должен был. Но тогда почему его сердце так сжималось от боли? В воздухе снова раздался слабый звон — тихий, далекий, как эхо реального мира. Хуа Чэн сделал шаг ближе. — Если ты меня найдешь… — его голос был почти шепотом, но каждое слово врезалось в память, — я тебя узнаю. Се Лянь задержал дыхание. — Даже если не вспомню. Даже если забуду все остальное. Эти слова эхом отдавались в нем, перекрывая слабый звон, разрывая что-то внутри. Се Лянь чувствовал, как его тело становится легче, словно он уже не принадлежал этому месту. Как будто его призывал другой мир. Как будто это был конец. — Хуа Чэн… — его голос сорвался. Тот снова сделал шаг вперед. И прежде чем Се Лянь успел сказать хоть что-то еще, теплые пальцы осторожно скользнули по его щеке. Мягко. Осторожно. Почти почтительно. А затем — прикосновение. Теплое, невесомое, но в то же время наполняющее его всего. Поцелуй. Хуа Чэн коснулся его губ бережно, как будто боялся, что если надавит чуть сильнее — Се Лянь исчезнет прямо у него на глазах. Но он уже исчезал. Все расплывалось. Все таяло. Се Лянь почувствовал, как его тело проваливается в невесомость, как тепло Хуа Чэна ускользает, как пальцы больше не могут удержать его здесь. И последним, что он увидел, были глаза Хуа Чэна. Темные. Глубокие. Полные чего-то, что он не мог сейчас назвать. А затем — тьма. Тишина. И резкий вдох. Он проснулся.

***

Резкий вдох. Воздух обжег легкие, как будто он слишком долго был под водой. Где-то сверху слепили холодные лампы, их белый свет казался слишком резким после мягкого мерцания ночных цветов. Приглушенные голоса, шум приборов, ритмичный сигнал монитора — его монитора. «Я здесь.» Эта мысль пришла первой. Се Лянь моргнул, и мир вокруг начал проясняться. Стены больничной палаты, аппарат искусственного дыхания, легкая тяжесть на руке — капельница. Все казалось до боли знакомым, но в то же время…таким чужим. Его грудь тяжело вздымалась, но сердце билось ровно. Он жив. Он действительно здесь. Тогда почему… Почему его руки казались пустыми? Почему тепло, к которому он привык, исчезло? Почему внутри было такое странное ощущение, будто он потерял что-то важное? «Хуа Чэн.» Его сердце дрогнуло, едва он подумал это имя. Все нахлынуло разом: темный взгляд, легкая усмешка, теплые пальцы, бережно скользящие по его щеке. "Если ты меня найдешь, я тебя узнаю. Даже если не вспомню. Даже если забуду все остальное." Се Лянь зажмурился, чувствуя, как внутри что-то сжимается. «Был ли это сон?» Если да, то почему он чувствовал этот поцелуй так, словно он был настоящим? Почему ему казалось, что если он сейчас протянет руку, то снова коснется чужой ладони? Но реальность была неумолимой. Его пальцы сжались на тонкой простыне, но тепла Хуа Чэна не было. Пустота. Только пустота. Се Лянь глубоко вдохнул, пытаясь успокоить сбившееся дыхание. Он не знал, сколько времени прошло, пока дверь в палату не открылась, и кто-то не ахнул: — Доктор Се! Вы пришли в себя! Шум. Волнение. Голоса медперсонала. Врач что-то говорит о чуде, медсестры суетятся с аппаратурой. Но Се Лянь слышал только отголоски. Потому что в его голове стучала одна единственная мысль. «Я должен найти его.»

***

Первые дни после пробуждения Всё казалось неправильным. Свет был слишком ярким. Воздух — слишком тяжелым. Врачи, медсёстры, даже коллеги — все смотрели на него с облегчением, с радостью, но внутри Се Ляня было пусто. Они говорили: — Это чудо, доктор Се. — Вы так долго были в коме, но вам повезло. — Ваше тело восстановится, дайте себе время. Но никто из них не понимал, что именно он потерял. Се Лянь не мог сказать им правду. Как объяснить, что он жил в другом мире, что встретил там человека, который стал для него важнее, чем вся его прошлая жизнь? Как сказать, что он проснулся слишком рано? Что если бы он мог, он бы остался там с ним?

***

Ночи были самыми тяжелыми. Сны… или их отсутствие. Он закрывал глаза и ждал. Ждал, что снова увидит ночной лес, тропу, светящиеся цветы под ногами. Ждал, что услышит этот голос — слегка насмешливый, тёплый, такой живой. "Ты так осторожен." "Позволишь ли ты кому-то позаботиться о тебе?" "Если ты меня найдёшь, я тебя узнаю." Но там была только тьма. Как будто этот мир никогда не существовал. Как будто он забыл. Но он не мог забыть. Он не имел права забыть. Восстановление. Се Лянь не мог оставаться беспомощным. Он учился ходить заново, но делал это быстрее, чем ожидали врачи. — Доктор Се, вам не нужно торопиться, — говорили они. Но он должен был торопиться. Каждое утро он вставал с постели, даже когда ноги подкашивались. Даже когда руки дрожали, хватаясь за поручни. Его мышцы болели, легкие горели от напряжения. Но он не останавливался. Если он не будет сильным — как он его найдет? Если Хуа Чэн был там, в этом мире, значит, он должен существовать и здесь. Две недели спустя. Он впервые вышел в сад больницы. Солнце пригревало землю, воздух был наполнен свежестью после дождя. Но ему казалось, что чего-то не хватает. Дождь… Тот тёплый, ласковый дождь. Тот момент, когда Хуа Чэн схватил его за запястье, когда их пальцы почти сплелись. Когда они стояли так под ливнем, забыв обо всём. Се Лянь машинально протянул руку вперёд, как будто пытаясь поймать капли. Но не было ничего. Он сжал пальцы в кулак. «Ты реален. Ты где-то там. Я тебя найду.» Месяц спустя. Его выписали. Все поздравляли его. Все говорили, что он победил. Что теперь он может вернуться к жизни, к своей работе, к своей судьбе. Но Се Лянь знал: его настоящая судьба ещё впереди. И первым шагом было его поискать.

***

Поиски казались бесконечными. Се Лянь прошёл через сотни баз данных, проверил десятки больниц, искал среди пациентов, но его нигде не было. Иногда ему казалось, что он сошёл с ума. Что весь этот мир — реальный, больничный, со светом ламп и запахом антисептика — просто сон, а настоящий Хуа Чэн остался там, в месте между мирами. Но он не мог остановиться. Он дал обещание. Он должен был его найти. Однажды вечером он снова просматривал списки пациентов, когда одно имя заставило его сердце пропустить удар. Чэнь Хуа. Имя было слегка изменено. Возможно, родственники или врачи не хотели раскрывать личность, но… Се Лянь уже знал. Он не мог объяснить, почему, но внутри разлилось абсолютное, безоговорочное знание. «Это был он.»

***

Когда Се Лянь вошёл в палату, его дыхание сбилось. Хуа Чэн лежал на больничной койке, его лицо было бледным, но всё таким же родным. Те же тёмные волосы, чуть длиннее, чем Се Лянь помнил. Закрытые глаза, тонкие пальцы, лежащие на простыне. «Он был здесь. Всё это время.» Се Лянь шагнул ближе, пальцы дрожали, когда он коснулся его руки. Тёплая. Живая. Но… всё ещё спящая. — Я нашёл тебя… — голос Се Ляня дрогнул. — Теперь моя очередь сдержать слово. Он сжал его ладонь крепче. — Ты говорил, что те, кто попадают в кому после аварии, быстро просыпаются. Но почему ты… Он не договорил. Что, если Хуа Чэн ждал? Что, если он не мог уйти, пока Се Лянь сам не нашёл дорогу обратно? Глубоко вдохнув, он наклонился ближе. — Ты слышишь меня? — его голос был тихим, почти нежным. — Я здесь. В ответ — тишина. Но Се Лянь не остановился. Он говорил снова и снова. О ночном мире. О саде, с мерцающими цветами. О тёплом дожде. О том, как он помнит его голос, его прикосновения, его слова. И наконец — о том, что Хуа Чэн не один. Что теперь кто-то ждёт его. Что если он проснётся, Се Лянь будет рядом. Минуты тянулись, но он не уходил. Он ждал. Он верил. А потом… Пальцы в его ладони дрогнули. Се Лянь затаил дыхание. Тонкие пальцы, которые он держал в своих, слабо пошевелились. Настолько осторожно, будто это могло быть случайным рефлексом. Но это не было случайностью. Сердце Се Ляня бешено заколотилось. Он крепче сжал его ладонь, подался вперёд, глядя в лицо Хуа Чэна, выискивая любой признак осознания. — Хуа Чэн… — его голос был мягким, но дрожащим. — Ты меня слышишь? На этот раз веки Хуа Чэна чуть дрогнули. А затем… медленно, с трудом, но он открыл глаза. Се Лянь сжал губы, чтобы не позволить эмоциям захлестнуть его полностью. Эти глаза… он помнил их слишком хорошо. Темные, глубокие, с тем же самым мягким, таинственным светом, который он видел там, в другом мире. Хуа Чэн моргнул, его взгляд был мутным, расфокусированным, словно он ещё не до конца осознал, где находится. Се Лянь осторожно провёл пальцами по его запястью, пытаясь вернуть его к реальности. — Ты здесь, — тихо сказал он, и сам не понял, кому эти слова предназначались — ему или себе. Губы Хуа Чэна чуть дрогнули. Они едва слышно разомкнулись, будто он хотел что-то сказать, но сил пока не хватало. Се Лянь понял это без слов.Он снова наклонился ближе, тепло его ладони не исчезало. — Всё в порядке, — шёпотом сказал он. — Не торопись. Он видел, как его дыхание стало ровнее. Как разум медленно возвращался в эти темные глаза. — Я… — голос Хуа Чэна был слабым, почти неразличимым. Се Лянь сжал его руку. — Я здесь, — повторил он, вкладывая в эти слова всё, что он чувствовал. Он видел, как Хуа Чэн смотрел на него. Долго. Пристально. А потом уголки его губ дрогнули. Едва заметная, но до боли знакомая улыбка. Как будто он ждал. Как будто он знал. — Я тебя нашёл, — тихо сказал Се Лянь. Хуа Чэн смотрел на него ещё мгновение, а затем — с трудом, медленно, но осознанно — сжал его пальцы в ответ.