Пьезоэлемент

В чужой квартире табачный дым рассеивается по комнате, истончается, не успевая пропитать даже тяжёлые бархатные портьеры. Одной сигареты будет мало, чтобы оставить память о себе. Слишком большой дом. Юн Хо не удивляется его присутствию. Не удивляется, но недовольно дёргает носом, словно кот, собирающийся с отвращением чихнуть. Это смешно наблюдать со стороны. – Какие-то новости? – нахмурившийся Юн Хо отнимает у него сигарету. Давит ее пальцем в тонком блюдце, которое Чон Ин решил сегодня использовать вместо пепельницы. – Насчёт рейда? Нет, – Чон Ин вытряхивает из пачки новую. Щелкает зажигалкой, слабо успокаиваясь от этого знакомого сухого звука. – Значит, ты заявился для того, чтобы прокурить насквозь мою гостиную? Руки Юн Хо сжимают его запястья. Больно. Можно ударить коленом, отталкивая от себя и вышибая из груди резкий выдох. Чон Ин не делает ничего, позволяя пальцам разжаться. Зажигалка теряется среди диванных подушек. Юн Хо шумно тянет носом, пытаясь за сигаретным дымом ощутить запах парфюма. «Упакован как рождественский подарок». Юн Хо ляпнул это в один из первых раз. И всё-таки получил ощутимый удар под ребра. Больше подобные глупости вслух не произносились, но голос продолжает звучать в голове каждый раз, когда чужие руки ослабляют узел галстука. Как подарок, да. Чон Ин знает, как выглядит. Как сидит на нем костюм, как безупречно рубашка открывает совсем немного, непоправимо мало, обнаженной кожи. Как лежат пряди волос, упорядоченный хаос, художественная небрежность. Чон Ин знает, что хорош, но пришел сюда не за комплиментами. И даже не затем, чтобы сидеть среди подушек, с наслаждением выдыхая сигаретный дым в потолок. – Тсс... Не дергайся, – Бэк Юн Хо умеет быть быстрым, как хищная кошка. Но сейчас он нарочито медленным движением берется за дужки очков. Позволяет возразить, остановить движение, защититься. Чон Ин не собирается пользоваться этой уступкой. Только недовольно жмурится. Пусть всё идёт своим чередом – галстук, очки, пиджак, рубашка, брюки. Ему не пятнадцать, чтобы смущаться, когда другой мужчина торопливо теребит мелкие пуговицы, пытаясь добраться до голого тела. Только очки... Не то чтоб очки были нужны ему настолько сильно, но это рефлекторное желание беспомощно проморгаться... Один-ноль в пользу Юн Хо. – Пахнешь дымом, – Юн Хо наваливается на него, стискаивая между своим телом и подушками. – Я не хочу трахаться, – Чон Ин пропускает мимо ушей замечание про запах. От него всегда пахнет сигаретами, кому-то стоило бы привыкнуть. – Я не хочу трахаться, у нас завтра рейд. Не собираюсь таскаться по подземелью после того, как... – Да знаю я, знаю, – Юн Хо издает недовольное рычание и сжимает зубами кожу на ключице. Снова больно, но снова – не настолько, чтобы начать протестовать. – Твои предложения? – Найди мою зажигалку. И не оставляй синяки там, где их увидят журналисты. Юн Хо замирает, осмысливая сказанное, и пропускает атаку, внезапно оказываясь на спине. Он большой и горячий, на нем можно растянуться, уткнувшись лицом в ключицу, и раздвинуть ноги, позволяя чужим пальцам... Не сегодня. Два противоречивых желания – сдать позиции, потянуться, прислушиваясь к слабой боли в мышцах, и просто позволить... Или. – Не мешай мне, – Чон Ин с чувством хлопает по чужому запястью. Сползает на пол, не отрываясь от попыток расстегнуть ширинку брюк Юн Хо. Наверное, у Юн Хо была женщина. Нет, скорее всего, женщин было много. Но кому-то из них стоит быть благодарным особенно сильно – той, которая научила Юн Хо послушно сидеть, не двигая бедрами. Слишком большой член, чтобы вот так запросто позволять толкаться себе в глотку. Сам он ничему так и не научил это чудовище. В этот раз на руках тоже будут синяки. Но Юн Хо с несвойственным ему терпением шумно дышит, не пытаясь поторопить. Проще всего не думать. О том, как неделю назад этот здоровенный хер без труда помещался внутри. О том, что курить всё равно хочется, даже когда рот растянут чужой плотью, а в висках стучит от возбуждения. О том, что на ближайшем совете они с Юн Хо сцепятся за очередные врата. О том, что никаких врат может и вовсе больше не быть, если завтра все они сдохнут на гребанном острове… Прощальный отсос. Какая пошлость. – Такой... – Тяжело дыша, произносит Юн Хо. «Ну и какой же?» Член, влажный от слюны и смазки, тяжёлый, касается щеки, когда Чон Ин выпускает его изо рта. – В спальню, – указывает ему Юн Хо, так и не придумав даже самого глупого комплимента. Чон Ин не хотел бы идти в спальню. Это место, которое обязывает. Но сопротивляться бесполезно, его вздергивают на ноги за полу рубашки. Толкают в плечо. Шершавые ладони наскоро оглаживают спину, почти царапают, пальцы сминают задницу. Босая ступня бьёт по лодыжке, заставляя потерять равновесие. Нет уж, не настолько легко. Он обхватывает бедра Юн Хо ногами, ощущая, как между их телами пульсирует истекающий смазкой член. Если Юн Хо захочет, они трахнутся. Завтра, определенно, настанет время пожелать себе сегодняшнему сдохнуть. Но сейчас они трахнутся. – Такой раздражающий, – наконец формулирует свою мысль Юн Хо. Чон Ин давится глупым смешком. – Встань на колени. Постель пахнет сладкой химической свежестью. Брюки отправляются куда-то на пол. Не имеет особого значения, перед рейдом все равно нужно будет сменить костюм. «Трахай», – беззвучно произносит Чон Ин, подгребая под грудь подушку. Юн Хо не должен услышать. Конечно, он слышит. Фыркает и тянет на себя, вздёргивая бедра ещё выше. Касается губами кожи за ухом, а потом лопатки, шумно вдыхая. Волосы должны пахнуть сигаретным дымом. А взмокшая спина? – Если бы не ебучий остров... – Недовольно ворчит Юн Хо. «Если бы не ебучее завтра». Возможно, оба они спокойно спали бы каждый в своей постели. Ладони ложатся на ягодицы, большие пальцы настойчиво разминают вход. А потом его касается язык, и Чон Ин вздрагивает и прогибается так, словно готов сломаться в позвоночнике, лишь бы только ощутить... Проникновение совсем слабое. Неглубоко. Горячо и мокро от чужого дыхания. Пальцы впиваются в бедро, подтаскивая ближе. Чон Ин и сам готов податься навстречу, но это не делает проникновение глубже. – Юн Хо, – с усилием произносит он. – Ну уж нет, теперь даже не думай. Просто подрочи себе. И в следующий раз не будешь выпендриваться... «Если у них будет этот следующий раз». – Заткнись и займи свой рот чем – Подрочить себе оказывается и правда потрясающей идеей.

***

– Куда? – тяжёлая рука обхватывает его поперек груди. Чтобы закурить, нужно пойти в гостиную. Если потом захочется сбежать окончательно, то снова вернуться в спальню и собрать свои вещи. «Я привык спать один», – прозвучит слишком жалко. Юн Хо не знает, что ему снятся кошмары. До сегодняшнего дня это всех устраивало. – Какого дьявола ты притащился, чтобы потом ехать домой посреди ночи? – Хотел побывать в твоей постели перед рейдом. Вызвать сентиментальные чувства. Вытащишь меня, если мы попадаем в западню? Нести чушь, когда ты засыпаешь находу, оказывается очень забавно и легко. Рука никуда не исчезает с груди и с ее тяжестью остаётся только смириться. Юн Хо фыркает, потираясь носом о загривок. Его обмякший невозбуждённый уже член прижимается к ягодицам Чон Ина. В душ. Им обоим нужно пойти в душ. – Это ты у нас безупречный вояка. Сам будешь вытаскивать нас всех, если вляпаемся. Юн Хо заразительно и широко зевает, щёлкнув клыками, и вызывает глухое раздражение – хочется спать, но нужно еще немного побороться с собой, чтобы не сдаваться так постыдно легко. – Брошу тебя, если не найдешь мою зажигалку, – мстительно обещает Чон Ин. Пересохшие губы саднит то ли от желания курить, то ли от недавних попыток засунуть в рот грандиозный член чертова Юн Хо. Если игнорировать запах спермы, которой измазано одеяло. Если усилием воли заставить себя расслабить плечи. Если проспать утром дольше, чем Юн Хо. Можно будет получить зажигалку и чашку кофе. При идеальном раскладе – кофе из магазинчика на первом этаже, а не тот, что Юн Хо пытается варить сам. А потом они справятся с вратами. И Чон Ин перестанет видеть кошмары. При самом худшем исходе – тоже перестанет. Ради этого и стоит начать.