Двойник

      Шрам остановился перед самой дальней дверью, до куда кое-как доносился свет от теплых ламп. Эта комната принадлежала Перцу с Джеймсом.       Он сжал в руках трость, выдыхая и наконец делая три отчетливых стука по двери. По ту сторону послышалось тихое “Проваливай”, после чего он вошел, застывая на пороге.       Алекс сидел в полутьме. Его фигуру освещал лишь мягкий свет луны и пришедший приглушенный свет из коридора.       Он сидел на кровати, оперевшись локтями о свои колени, сжимая пальцы в замке, на тумбе рядом лежали запятнанные в крови салфетки, а рядом с ними пластыри.       – Если пришел читать мне мораль, лучше сразу уходи.       Шрам закрыл за собой дверь, делая несколько шагов к Острому и протягивая ему трость.       – Ты забыл это.       Алекс поднял взгляд на лидера и усмехнулся, но без привычного ехидства.       – Тронуло до глубины души, – он забрал трость, перекидывая с одной руки в другую, – и что, теперь скажешь, что я мудак?       – А ты им был?       Первый сел на кровать, что стояла напротив. Ее пружины тихо заскрипели от веса, прерывая молчание двоих клонов.       Шрам медленно вздохнул, склонив голову набок.       – Я не хотел в это вмешиваться.       – Ну да, конечно, – хмыкнул Алекс, сжимая челюсти.       – Правда, – Шрам спокойно продолжил, – я думал, что вы сами разберетесь. Ты не из тех, кто просто так прогибается. Эль тоже не такой уж слабый. Если бы я вмешивался каждый раз, когда кто-то ссорится, то сидел бы здесь до конца дней.       – И что изменилось? – в голосе Алекса послышалась легкая насмешка.       – Ты перегнул.       Перец отвернулся, проводя большим пальцем по шару на трости.       – Тебе не нравится, что он смог сделать то, чего не смог ты?       – Что?       – Сблизиться.       Он резко подался вперед, будто собирался сказать что-то резкое, но наткнулся на пристальный взгляд Шрама и замер.       Комнату вновь наполнила тишина, вот только в этот раз она продлилась намного дольше. Никакого вздоха, скрипа пружин.       Тишина.       Алекс опустил голову, приоткрывая расплывшиеся в усмешке, губы.       – Знаешь, что самое смешное? – он медленно поднял взгляд на лидера, – я даже не уверен, зачем я это сказал. Просто... Хотелось задеть. Хотелось, чтобы он почувствовал себя так же хреново, как чувствую себя я.       – И как, помогло?       Перец отвернулся, хмыкнув.       – Да ни хрена.       – Тогда исправь это.       – Ага, еще скажи – пойди и извинись.       – Пойди и извинись.       Тот закатил глаза.       – Ты серьезно?       – Ты знаешь, что это правильно.       – Да, но.. – Алекс раздраженно выдохнул, потерев лицо, – ты представляешь, как он на меня посмотрит? Как все на меня посмотрят?       – Да.       – И что, мне теперь надо заботиться о том, что правильно?       – Только если ты хочешь что-то изменить.       Шрам поднялся с кровати, расправляя плечи.       – И еще одно.       Алекс посмотрел на него исподлобья.       – Джеймс.       – Что Джеймс?       – Ты должен его поблагодарить.       Перец недовольно поджал губы.       – Чего ради?       – За то, что тогда вытащил тебя. Или ты уже забыл?       Он резко нахмурился, но промолчал.       – Ты справишься, – Шрам развернулся к выходу, но прежде, чем уйти, бросил через плечо, – и постарайся в следующий раз не забывать трость.       Алекс усмехнулся, крутанув ее в руке.       – Ладно, попробую.       Первый ушел, закрывая за собой дверь, оставив его наедине с мыслями. Он хотел надеяться, что сказанные им слова не пронеслись мимо Перца, выходя в открытое окно.       В коридоре было тихо. Слишком тихо.       Ни пения испанских мотивов доносящихся из кухни, ни звонкий смех из гостинной, сопровождающийся шутками. Ничего.       И тут – звук.       Едва слышимый, тонкий, как скрип металла по стеклу. Он был за его спиной.       Шрам медленно повернулся. Глаза скользнули по стенам, по углам, выискивая источник. Но там не было ничего. Лишь голые стены, о существовании которых свет уже давным-давно позабыл.       Шрам сделал шаг назад, разворачиваясь.       И вновь звук. Но уже другой – короткое, отчетливое пищание. А затем еще одно, словно кто-то настраивал фокус камеры.       Шрам замер. На какой-то миг ему показалось, что он просто воображает. Что усталость, которая накопилась за несколько проведенных ночей без сна сыграли с ним злую шутку, но стоило ему сделать шаг – оно повторилось. Чуть громче. Чуть ближе.       В его теле, по своему тянущей болью, разбушевалось беспокойство. Напряжение, что он испытывает, было словно мучительной пыткой. Это было тем самым чувством, о котором он позабыл еще с первого дня своего существования, когда его оставили в белоснежном пространстве чтобы он якобы “освоился”, пока голос не настроится на проведение эксперимента.       Но там вновь не было ничего.       Одинокая дверь, голые стены, и никакого звука.

***

      На деревянном столе остались грязные тарелки, пару кружек с недопитым чаем и хлебные крошки, что напоминали о недавнем ужине. Остальные уже начали расходиться, когда Шрам вдруг сказал:       – Перец, Эль, Джеймс. Останьтесь.       Флэш с интересом замер на выходе, но заметив взгляд лидера поспешил ретироваться вместе с остальными.       Алекс демонстративно закинул ноги на соседний стул, откинувшись на спинку и прокручивая в руках свою трость.       – Что, собрание клуба "Я плохо себя вел"? – в усмешке произнес парень в подтяжках, проходясь взглядом по оставшимся клонам прежде чем взглянуть на лицо со шрамом.       – Ты знаешь, зачем.       Первый сел на стуле поудобнее, скрестив руки на груди. Это будет сложным испытанием, не только для него, но и для остальных присутсвующих ушей.       – Ладно, допустим, – протянул Перец, пожимая плечами, – и что вы хотите услышать? "Ой, Эль, извини что я тебя обидел, я был неправ, на самом деле ты такой хороший и прекрасный"? Или может, "Джеймс, спасибо, что спас меня, вот только я этого не просил"?       Как он и думал. Шрам молча смотрит на Алекса, прерывая неловкую паузу.       – Ты не должен говорить, если не чувствуешь этого.       – Так я и не чувствую, – в усмешке произнес клон.       – Тогда зачем ты здесь? – взгляд Джеймса был холодный, но в его тоне чувствовалось легкое разочарование.       – Потому что меня попросили.       Шрам опустил голову, прикрыв глаза и на секунду потер переносицу.       – Перец.       – Ах, ладно, ладно! – Перец поставил трость на пол, опуская ноги со стула и устало провел рукой по волосам, – слушай, Эль, я, наверное, перегнул. Я был... Не в настроении. И ты попался под горячую руку. Но, если быть честным, то меня уже тошнит от твоего вечного нытья.       Шрам резко поднял голову, прожигая Острого взглядом. Ну не может он по-другому? Джеймс тяжко вздохнул, наблюдая за всем этим цирком и замечая, как лицо Эля начинает бледнеть.       – Прости? – Голос тореадора дрожит.       – Ты так отчаянно стараешься быть хорошим для всех, но тебе самому от этого не легче, да?       Агент уже собирался что-то сказать, но Первый поднял руку, останавливая его. Перец сложил руки на груди, хмыкая.       – Ну давай, скажи, что я не прав.       Эль стиснул зубы и он опустил голову. Он сжал кулаки, и, кажется, он уже был готов либо ударить его, либо разрыдаться.       – Перец.       Алекс покосил глаза на подавшего голос Шрама.       – Ты хотел сказать что-то другое.       Перец прикусил нижнюю губу. Он презрительно посмотрел на Эля, потом на Джеймса, а потом снова на Шрама.       – Черт бы тебя... – он остановился, не договорив, но через секунду продолжил, – ладно. Окей. Извините. Правда. Я был мудаком, сказал лишнего, мне не нужно было это делать.       Эль недоверчиво поднял глаза на Алекса, кажется, на его лице промелькнула слабая улыбка. – Ты это серьезно?       – Да, твою мать!       После повышенного голоса, на кухне повисло молчание.       – Теперь благодарность, – коротко кивнул Шрам, и Острый тут же скривился.       Он не хотел даже смотреть в сторону агента, что уж говорить о благодарности.       – Джеймс, – начал Алекс, нависнув над столом и наконец поднимая на него взгляд, – спасибо за то, что спас меня тогда. Я был в полной жопе, и если бы не ты... Я не знаю, что бы я делал без этого.       Агент молча качнул головой, принимая его признательность, что звучала из уст Перца настолько искренне, что казалось он никогда не сможет услышать ее вновь.       И вновь повисла тишина, в ней ясно читались мысли каждого – что будет дальше? Они будто бы ждали, что провинившийся скажет что-то еще, скажет еще пару ласковых, по-настоящему ласковых слов.       Но вместо этого послышался лишь легкий звук сдвинутого стула.       Шрам встал. Ни слова, ни жеста, он молча поднялся и направился к выходу. Он получил то, что хотел, и теперь он дал им возможность самим разобраться с тем, что только что произошло.       На это Перец фыркнул, откинувшись на стуле.       – Ну прекрасно. И что теперь?

***

POV Шрам       Я вышел на улицу. Произошедшее за сегодняшний день меня в край вымотало. Споры в команде, ответственность, которой я так любезно себя наградил.       Нет, я, несомненно, рад их появлению в своей жизни, но я не думал что мне придется нести за собой все их беды и тем более влезать в их конфликты. Ну не могут они по-другому, что мне сделать?       И это касается не только Перца с его выходками. Флэш когда-то был таким же. То и дело лез в драку с Бойцом, насмехался над Классиком, вспоминая его костюм. А что теперь? То и дело играют в настолки и смеются над шутками, понятные только им троим. Вспомнить вечно плачущего Эля, который под предлогом лука рыдал над тем, что он не умеет пользоваться шпагой, Бойца, который задавал вопросы на тему “а что такое клон” и значение слова “личность”. Пришлось уделить день на выписывание всего этого добра в блокнот и заставить его сдать тест по ним. Спасибо, что он оклемался на третьем тесте и стал задавать меньше вопросов. Поэтому у меня есть надежда что и Острый станет немного поспокойнее.       Но есть еще одна мысль которая меня гложет – собранность. Быть собранным, не поддаваться эмоциям – два главных правила, которые мне приходиться держать у себя в голове.       Да, они раздражают. Да, порой они ведут себя как дети. Я не в силах пересчитать сколько раз я хотел врезать Алексу за его выходки, как часто хотел накричать на них. Но я не могу.       Для меня они маленькие, беззащитные дети. Объясняй как нужно себя вести, подавай пример, будь рассудительным. Казалось бы, что еще хуже? А есть что.       Быть лидером. Назначили же – так выполняй, веди. Да куда мне вас вести, если я сам не уверен в том, в каком направлении я иду?       Я уже довольно далеко от базы. Здесь тихо.       Я остановился и взглянул вверх – чистое небо, в котором видны звезды.       Наконец, я остался один.       Здесь не слышно шума, здесь не слышно сверчков, не слышно звука ветра, шелест сухих листьев, не слышно ничего.       Я один.       И это пугает. END POV Шрам