Без диагноза

Больница не спала, вовсю жила в своём ритме: мерцающие мониторы, тихие шаги медсестёр, приглушённый голос дежурного врача в ординаторской. Лэйн Хейл всегда была неотъемлемой частью этой жизни — строгой, безукоризненно точной, как огромный часовой механизм, который нельзя ни сбить, ни остановить. Но... даже у самых точных механизмов иногда случались сбои. Она стояла у стойки регистрации, сжимая в пальцах планшет, на экране которого высвечивалась одна знакомая фамилия. Мильтон. Она должна была предвидеть это. Три недели назад она собственноручно зашивала его плечо после аварии. Три недели назад смотрела в его насмешливые, чересчур живые глаза, когда он шутил на операционном столе, будто его доставили сюда не с разбитым телом, а по ошибке. Три недели назад сама выписывала ему строгий режим восстановления. И вот теперь Каин снова здесь.       — Он не возьмёт трубку, — пробормотала медсестра, опираясь на стойку. — Вы же знаете, доктор Хейл, мистер Мильтон упрямый, как…       — Как я? — Лэйн приподняла бровь, но в её голосе не было и намёка на шутку. Медсестра замялась, но Лэйн её уже не слушала. Она резко развернулась и зашагала по коридору, твёрдо, быстро, с той же точностью, с какой врач делает надрез скальпелем; не терпела пациентов, которые наплевательски относились к собственному здоровью. Не терпела этого в принципе — в жизни, в работе, в людях. А Каин Мильтон, кажется, существовал только для того, чтобы испытывать её терпение.

***

Она влетела в палату, не потрудившись ни постучать, ни поздороваться.       — Вы идиот. Каин, который сидел на краю кровати, лениво поднял голову и медленно, почти лениво улыбнулся:       — О, доктор Хейл. Вы так скучали, что решили нагрянуть без приглашения? Лэйн резко захлопнула за собой дверь, отчего даже монитор с его пульсом пискнул в протесте.       — Вам повезло, что вы ещё можете болтать, — процедила она, сверля его взглядом. Каин выглядел почти так же, как три недели назад: всё та же небрежная лёгкость, та же непрошибаемая уверенность, тот же взгляд человека, который смеётся в лицо неприятностям. Только теперь его плечо снова было перебинтовано, а в глазах — не столько вызов, сколько едва заметное напряжение.       — Вы проигнорировали реабилитацию, нагрузили руку, и теперь у вас воспаление, — продолжила Лэйн, бросая планшет на тумбочку.       — Ну, не совсем…       — Совсем, Мильтон. Я видела снимки, – она подошла ближе, резким, пружинистым шагом, так что Каин чуть откинулся назад. — Вы хоть понимаете, что могли снова оказаться на операционном столе?       — Значит, вы снова бы меня заштопали, — с ленивой усмешкой отозвался.       — Думаете, я всегда буду рядом, чтобы латать вас после каждого промаха? – сказала это резко, с нажимом, и увидела, как в его взгляде что-то дрогнуло.       — Вам ведь не всё равно, да?       — Как врачу? Нет. Как человеку? Тем более нет. Каин усмехнулся, но уже не так дерзко. Теперь в его улыбке было что-то другое — что-то изучающее, будто он впервые увидел её настоящую.       — И что же вы собираетесь со мной делать, доктор? Лэйн отступила на шаг. Затем, не говоря ни слова, достала из кармана телефон.       — Адрес.       — Какой адрес?       — Тот, по которому вы живёте.       — Хм… Вы решили взять на себя моё лечение?       — Я решила взять на себя ответственность за вашу жизнь, раз сами с этим не справляетесь. Она сказала это ровно, спокойно, так, будто речь шла не о безрассудном пациенте. Но Каин почему-то больше не улыбался.       — Вы не сдаётесь, да? Лэйн спокойно посмотрела на него.       — Никогда. Запомните это. Лэйн не привыкла бросать слова на ветер. Если она что-то говорила — она это делала.

***

На следующее утро после разговора с Каином она уже стояла перед его дверью, постучав ровно два раза. Изнутри раздалось приглушённое ворчание, затем глухие шаги, и вот дверь приоткрылась, явив её взгляду мужчину с растрёпанными волосами и затуманенным от сна взглядом. Каин Мильтон.       — Доброе утро, — Лэйн без приглашения переступила порог, оглядывая его квартиру цепким врачебным взглядом. Бардак. Вещи разбросаны, на столе грязные тарелки, где-то в углу валяется кожаная куртка. Опасный холостяцкий хаос. Каин лениво потер лицо, наблюдая за ней с усталым интересом.       — Доктор Хейл, я, конечно, польщён, но, может, сначала кофе?       — Вы пьёте кофе с сахаром?       — Да…       — Больше не пьёте. Сахар усиливает воспалительный процесс. Каин усмехнулся:       — Вы что, решили поселиться у меня и следить за каждым моим шагом? Лэйн, не отвечая, подошла к его холодильнику и открыла дверь. Она ожидала чего угодно, но даже её удивило содержимое: пиво, несколько несъедобных полуфабрикатов и два засохших лимона. Она закрыла холодильник с таким выражением лица, будто внутри лежал расчленённый труп.       — С таким рационом неудивительно, что у вас проблемы с заживлением. Каин скрестил руки на груди, слегка улыбнувшись.       — Так, стоп. Это что, официальный медицинский осмотр моей жизни?       — Это медицинское спасение вашей глупой головы, — ровно сказала Лэйн. Она достала из сумки несколько пластиковых контейнеров. — Здесь куриная грудка, овощи и киноа. Белки, клетчатка, сложные углеводы. Вам нужно восстанавливать мышцы, а не травить себя химией. Каин усмехнулся, взяв один контейнер в руки.       — А если я не хочу? Лэйн взглянула на него, слегка склонив голову:       — Вы хотите повторить тот вечер в больнице? В следующий раз я просто наложу вам гипс на весь торс, и посмотрим, как вы будете есть свою чёртову лапшу одной рукой. Каин рассмеялся.       — Вы жёсткая.       — Я настойчивая, — спокойно поправила Лэйн. Она подошла к столу, аккуратно разложила контейнеры и, обернувшись, добавила:       — И если вы думаете, что это всё, вы ошибаетесь.       — О… Так теперь я ещё и на домашнем аресте?       — Да, можно сказать и так. Вам запрещено поднимать тяжести, запрещено ездить на мотоцикле, запрещено спать на повреждённом плече. Каждый вечер я буду звонить и проверять, принимаете ли вы лекарства. Если я не получу ответа, я приеду сама. Каин медленно прислонился к стене, наблюдая за ней.       — Вы действительно не сдаётесь.       — Я ведь предупреждала, – она посмотрела на него твёрдым взглядом. — Я не позволяю моим пациентам умирать по глупости. Особенно тем, кто мне интересен. Каин замер. Его взгляд скользнул по её лицу — строгому, собранному, но в глазах было что-то… тёплое. Лэйн быстро отвернулась, проверяя его медицинскую карту на планшете.       — Ещё один пункт. Вы должны ходить на физиотерапию. Я договорилась, вас ждут завтра в десять утра.       — Завтра? — Он изобразил возмущение. — Вы оставляете мне хоть какую-то свободу? Лэйн спокойно взглянула на него.       — Завтра в десять. Не явитесь — приду за вами. Каин посмотрел на неё долгим, испытующим взглядом. Затем усмехнулся.       — Хорошо, доктор Хейл. Играем по вашим правилам. Лэйн кивнула, проверяя ещё раз расписание терапии.

***

Постепенно он начал привыкать к её присутствию. Сначала думал, что Лэйн быстро сдастся. Что в её настойчивости есть предел, который она не решится перейти. Но проходила неделя, вторая, а доктор Хейл всё так же без стеснения врывалась в его жизнь — настойчиво, но с какой-то естественной уверенностью, словно это было так же неизбежно, как для врача спасать пациента. Даже если тот самый не верит в своё спасение и выздоровление. Она появлялась в его квартире точно по расписанию, проверяла, как он питается, заставляла принимать лекарства и сопровождала на физиотерапию, будто личный ангел-хранитель с медицинской лицензией и железными нервами. Каин должен был злиться. Он ненавидел, когда ему указывали, что делать. Он ненавидел правила. Но Лэйн... Она не просто командовала — она знала, почему делает это. В её взгляде не было высокомерия, только твёрдость и забота. И это выбивало почву из-под ног.

***

      — Ты даже не притронулся к овощам, — Лэйн скрестила руки, пристально глядя на его тарелку. Каин, откинувшись в кресле, усмехнулся.       — Слежка дошла до ужинов? Она приподняла бровь.       — Я трачу своё время, чтобы ты не угробил себя. Если ты не съешь брокколи, я запихаю её в тебя сама.       — Это угроза?       — Скорее милое предупреждение. Каин рассмеялся, но подцепил кусочек брокколи на вилку и съел, качая головой.       — Ты ужасная женщина. Лэйн спокойно сделала глоток чая.       — Я эффективная.

***

Он начал замечать её маленькие привычки. Как она всегда аккуратно завязывала волосы в низкий хвост, но несколько прядей упорно вырывались наружу. Как постукивала ногтем по экрану планшета, читая отчёты о его здоровье. Как касалась пальцами лба, когда устала, но не могла позволить себе расслабиться. Она работала слишком много. Тратила силы на таких упрямых идиотов, как он.

***

      — Кто заботится о тебе? — спросил он однажды, когда они ехали в лифте после физиотерапии. Лэйн повернулась к нему, слегка удивлённо.       — Что?       — Ты постоянно контролируешь меня. Но кто следит за тобой? Она задумалась, потом пожала плечами.       — Никто. Я справляюсь сама. Каин долго смотрел на неё. А потом тихо сказал:       — Это не значит, что так должно быть. Она не ответила. Но в её глазах мелькнуло что-то, чего раньше не было.

***

День, когда он понял, что не хочет, чтобы она просто ушла, наступил неожиданно. Он сидел в баре с друзьями, развалившись в мягком кожаном кресле, держа в руках стакан с янтарным виски. Вокруг звенели бокалы, смех звучал громко, даже оглушающе, музыка пробиралась сквозь ритмичные удары сердца, но... Что-то было не так. Возвращение к прежней жизни должно было быть лёгким, словно долгожданный глоток воздуха после долгого погружения. Но почему тогда этот воздух казался разрежённым, будто чего-то не хватало? Каин огляделся. Его друзья смеялись, о чём-то азартно спорили, кто-то рассказывал историю, размахивая руками. На столе стояли наполовину пустые бокалы, рассыпалась соль от маргариты, кто-то уронил на стол салфетку с телефонным номером. Всё было как раньше. Но внутри него... Пустота. Он сделал глоток виски. Жидкость обожгла горло, согревая изнутри, но не заполнила ту невидимую трещину, которая вдруг разверзлась внутри него. Ему не хватало чего-то. Нет. Кого-то. Лэйн. Каин нахмурился. Абсурд. Она врач, строгая, целеустремлённая, даже иногда невыносимая. Человек, который диктовал ему, что есть, как спать, когда пить таблетки, как ходить на физиотерапию. Она постоянно его контролировала, что немного подбешивало, но не сильно. Однако, теперь... Её отсутствие раздражало ещё сильнее. Он поймал себя на мысли, что скучает по её голосу — твёрдому, но всегда сдержанному, словно она не могла позволить себе эмоции. По её взгляду — пронизывающему, изучающему, но ни разу не презрительному. По тому, как смотрела на него не как на пациента, а как на человека, за которого несёт ответственность. Её настойчивость была не просто контролем. Она была её способом заботы. И, чёрт возьми, без неё этот бар, этот вечер, этот виски — всё это казалось пустым.

***

Лэйн сидела за столом в своём кабинете, склонившись над стопкой бумаг. Жёлтый свет настольной лампы разливался тёплым пятном по дереву, очерчивая границы её мира — мир расписаний, анализов, предписаний. За окном городской пейзаж был укутан в ночную дымку, фонари размыты каплями недавнего дождя. Она провела рукой по уставшим глазам, чувствуя, как напряжение осело где-то в плечах, но продолжала заполнять отчёты. Внезапно зазвонил телефон. Звук разорвал глухую тишину, словно брошенный в воду камень, пустивший круги по поверхности её мыслей. Лэйн посмотрела на дисплей. Каин. Она прижала трубку к уху.       — Ты занята? Голос. Тёплый, низкий, чуть хриплый, будто недавно смеялся. Она взглянула на часы. Поздно.       — Почти. Что-то случилось? На другом конце линии короткая пауза, как будто он выбирал слова.       — Да, я понял, что ты не заходила уже два дня, и вдруг стало скучно. Лэйн усмехнулась, легко откинувшись на спинку кресла.       — Тебе не хватает моего контроля?       — Скорее, самой тебя. Она замерла. Простая фраза. Ни флирта, ни намёков. Только прямота, не оставляющая места для сомнений. Каин, который доводил её до бешенства своим упрямством, теперь говорил так, словно её присутствие действительно имело значение. В груди что-то дрогнуло, натянулось тонкой нитью, которую не хотелось обрывать.       — Каин…       — Ужин. Завтра. Без таблеток, без диагноза, просто ужин. Лэйн сжала пальцы на краю стола. Она должна была отказаться. Должна была сказать, что это неправильно, что врач и пациент не могут переступить эту черту. Но... Впервые за долгое время ей не хотелось быть такой же упрямой.       — Хорошо, — сказала она. И в ответ услышала его улыбку.