А чего хочешь ты?

Как давно это было? Ген уже и не помнил, как давно он приходил в клуб не чтобы выступить, а чтобы просто отдохнуть. Это и вправду было то, ради чего он редко выбирался из дома. Всегда только работа и работа. Да и весь отдых вне четырех стен зачастую омрачал тот факт, что его часто узнавали. Но… Сейчас находясь в другой стране. Он мог себе это позволить. Он приехал в Америку, чтобы отдохнуть и встретиться с родителями. Ну если быть точнее, то убедиться в том, что у Ксено ещё не готов план по захвату мира, а у Стэнли не прибавилось шрамов с их последней встречи. Их семья до жути странная, но она такая родная, что Ген просто не мог не приехать, как только у него появилась возможность. Но он приехал тогда, когда никого не было в доме, а потому просто оставил вещи и ушёл развеяться. Как же ему нравится шум бара… Музыка на фоне, заставляет окунуться в этот омут наслаждения. Так хорошо в этом мнимом одиночестве… Но его отвлекает чертыхание на родном — японском. Он смотрит на парня… Чьи волосы, кажется, забыли о существовании такой штуки как гравитация. Он усмехается на это, но лишь внимательнее скользит взглядом по парню. Асагири отвести глаз не может от этого парня. Его одежда простая… Больше смахивает на того, кто пришел сюда сразу после нудной лекции. Если бы не одно «но». Эти блядские джинсы скинни и закатанные рукава рубашки. Нет, ну вы видели?! Кого он пришёл соблазнять в таком виде? Но у Гена моментально заканчивается кислород, а сердце, кажется, выпрыгивает из груди, когда он сталкивается с этими глазами цвета крови. Такой насыщенный красный, в котором изредка видны блики от ламп, будто звезды. Если этот парень дьявол, то Асагири готов продать душу. Только скажите где подписывать, чтобы принадлежать ему, хотя бы на одну ночь. Асагири сглатывает, а после берёт себя в руки, по крайней мере все свои самые неприличные мысли однозначно. В конце концов, он же чертов менталист как никак, его главная работа заключается в том, чтобы держать лицо. Он обращается к парню на японском, предлагая свою компанию и помощь. Тот смотрит на него как-то… Зло? Хотя нет. Точно нет. Скорее очень серьёзно, будто Асагири ему предлагает контракт подписать, но все же спустя пару секунд соглашается. Так они и приходят к тому, что они сидят за одним столом и просто пьют. Паренек пьёт свой бурбон, пока Асагири обходится только мохито или же своей любимой колой. Они не заводят разговора, пока рано. Им с головой хватает того, что ни один ни второй не скрывают изучающих взглядов. Интересно… Куда же приведет это знакомство? *** Уютное молчание прерывается лаконичным приветствием: — Ишигами Сенку, можно по имени. Ген чуть не поперхнулся, когда увидел протянутую ему руку, но все же счел это хорошим шагом. Пожал ту тоже представившись, и только после этого заметил в чужих глазах удивление и узнавание. А Ген про себя взмолился, чтобы этот парень… — Так это ты пишешь, такую ерундистику?.. Вот угораздило же. Удивил… Асагири секунду смотрит на него с шоком, а после смеется. Такого он ещё не… А нет, ладно, Ксено ему тоже самое сказал. Этот парень явно стоит того. — Редко мне такое говорят. И дай угадаю: «Это абсолютно ненаучная хрень». На чужом лице расплывается ухмылка, а Ген подавляет внутри желание узнать какие эти губы на вкус. Алые глаза блестят от озорства, а ещё кажется для Асагири там приготовлен отдельный котел. — Десять миллиардов очков тебе. Как догадался, фокусник? — Ну, есть у меня знакомые ученые. Да и я не за красивые глазки хожу с дипломом об окончании магистратуры психфака, — и этим предложением он, кажется, открывает портал в преисподнюю. — Так ты у нас болтолог, интересно. И что же тогда заставило тебя написать такую белиберду? Асагири подзывает официанта и просит им повторить. А после внимательно смотрит на парня и позволяет себе расслабиться. — Это всего лишь ещё один способ заработка, Сенку-чан. Тем более… Там всего лишь основа психологии, пару анкет для типирования и ещё несколько трюков. Чем тебе настооолько сильно не угодила моя книга? — сизые глаза сошлись в хитром прищуре, а на лице расцвела довольная ухмылка. — Своим ажиотажем, — последовал весьма лаконичный ответ, но Асагири этого было недостаточно. Поэтому одним взглядом он попросил собеседника продолжить, — я работать не мог месяц, не слыша упоминания твоего имени в пределах лаборатории, менталист. На такое откровение Асагири лишь засмеялся, замечая, как и его собеседник расслабился. Это была неспешная болтовня ни о чём и обо всём. О учебе, о психологии, о физике, о философии, о звездах, о мечтах, о друзьях. Они говорили обо всем, чувствуя уверенность в своем собеседнике. Это удивляло, ведь они не были знакомы, но им было до того хорошо, что никто не мог им помешать ни шум бара, ни случайно влетевший в Сенку парень. Абсолютно ничего. *** Они уже и не помнят, как вместе завалились в номер отеля. Абсолютно не помня себя, абсолютно ничего, кроме того, как нежно касается парень напротив. Мягкие касания, что расцветали на теле будто ожоги. И в голове ни одной нормальной мысли, только эти касания и страстные поцелуи, что начались в салоне такси, и кажется заканчиваться они не планировали от слова совсем. Складывалось ощущение, что весь Сенку из себя это только бережные касания к телу и горящий костер в глазах, что сияли от желания. Они вместе упивались тем вниманием, что дарил им партнер. Упивались тем, что этот человек рядом. Упивались чужим удовольствием даже больше, чем своим собственным. Ген, кажется, впервые за всю свою жизнь познал, что такое ласка. Безусловное обожание и наслаждение. Сенку будто открыл тело Асагири совсем с другой стороны, потому что он впервые чувствовал себя так, будто откликается буквально на каждое касание к себе. Его настолько сильно разнежили в этом всем, что он просто… Утонул. Отдал себя на растерзание. А Сенку, будто и не замечая чужой податливости, выцеловывал каждый сантиметр на чужом теле, чуть ли не поклонялся ему. А даже если и оставлял какие-то метки, то сразу же осыпал то место ещё большей ласке. Будто бы прося прощение, что посмел запятнать своё божество. Но сам Асагири был совсем не против этого. Ему было мало. Очень мало. Несмотря на их касания кожа к коже, ему было мало. Потому что из них двоих — он жадина. А потому он так и стремился оставить на Ишигами, как можно больше следов. Он хотел, чтобы ученый запомнил его. Из всех людей, что он встречал до этих пор, он хочет быть тем, кого Ишигами Сенку запомнит на века, а может даже на тысячелетия. В любом случае, все мысли стерлись тут же, как только они слились воедино. Сенку сделал первый толчок, а Ген выгнулся, тут же растеряв любую мысль, за которую цеплялся во время растяжки, чтобы не кончить от того, насколько сладко его мучил Ишигами. И после этого не осталось сил и желания думать о чём-либо ещё, когда они сейчас отданы друг другу не столь даже телом, сколь душой. Зачем переживать о том, что и так твоё? Вот и они считали, что не зачем. А потому просто отдали своё сердце другому, даже не думая. Они дышали одним воздухом на двоих. Их жажду могли утолить только губы напротив, а также стоны, что несдержанно слетали то с одних, то с других губ. Это было невероятно, это было ошеломляюще для них обоих. Это был незабываемый опыт для них обоих. Но очнувшись с утра в пустой постели, Ишигами понял, что это было лишь одно мгновение. И вроде не стоит об этом сожалеть, ведь это всего лишь одна интрижка. Но горечь никак не могла покинуть его горло, пока по лицу скатывалась одинокая слеза. Возможно они поспешили, слившись душами, а не телами… *** Ген выслушивал тираду о том, как же это было не элегантно оставлять свои вещи и уйти в неизвестном направлении, даже не предупредив. И аргумент в виде того, что сюрприз бы тогда испортился, не принимался, потому что, «сюрприз испортился тогда, когда ты сам не явился домой». На это высказывание Асагири лишь фыркнул, зная, что на самом деле сюрприз удался ещё тогда, когда его вещи вообще обнаружили, но он об этом умолчит. Он просто смотрит на Стэнли, что курит сигарету и думает, что тоже хочет. Но вместо этого на стол под строгий взгляд родителя опускается кола. — Ген, нет. Сигарету нельзя. — Ну, отец… Я уже… — Ты будешь не маленьким, когда перестанешь вести себя легкомысленно! — Ну, пап! Парень надул щеки от обиды, но все равно колу принял. И пусть его родители отчитывают за такое детское поведение. Ему абсолютно плевать. Лучше так. Лучше пусть отчитывают, чем он будет дальше утопать в мыслях о… Раздается звонок в дверь. И Асагири поднимает вопросительный взгляд на Стэнли, тот лишь хмыкает, пряча лукавую ухмылку. Так… Это Гену не нравится. А Ксено только взрывается от восторга. — Этот несносный змееныш, все же приехал! И буквально бежит к двери, открывая её, нежданному, но видимо ожидаемому, гостю. но Ген подвисает, как только слышит уже знакомый голос. — И тебе не хворать, старик. — Ты у меня сейчас останешься без допуска к лаборатории, засранец, — хотя Ксено и грозится в его тоне слышится веселье. — Ага, так я тебе… — Ишигами смолкает, когда натыкается на Асагири, но быстро приводит себя в порядок и поворачивается к Уингфилду. И в его голосе таком спокойном, едва-едва слышны звуки напряжения и неверия, — А почему этот жулик здесь? — Ещё раз так его назовешь, я с тобой сигарету делить не стану, Ишигами, — тут же благосклонно подначивает всех Стэнли. — Да, как так-то?! То есть, ему ты сигареты дашь, а сыну — нет? — Ты сам назвал причину, по которой я тебе не дам сигарету, Ген. Тем более, твой папа меня тогда точно убьет. Он меня и так чуть на опыты не пустил, когда я научил тебя стрелять. — И я всё ещё на это зол, дорогой. Но раз уж все пришли к обеду, давайте за еду. А потом по делам. Сенку, ты принёс отчеты? Парень кивнул, хотя не спускал взгляда с Асагири. Они в тишине пообедали, не спрашивая ничего друг у друга, а после разошлись каждый по своим углам. Но за ужином продолжились расспросы. Причем не очень удобные для двух парней. И если на вопросы, по типу, как дела дома, на работе, что по отношениям у них намечается. Стэнли со своей внимательности, обращаясь к Ишигами задал тот вопрос, что они надеялись никто не задаст. — Сенку, а тебе не рассказывали об тональнике? — Не до него было, — сразу же без какой-либо заминки ответил парень. Будто он этот ответ весь день готовил. Но подняв эту тему, начались новые расспросы от Ксено. — А кто это так постарался? Кого ты так близко подпустил? Уж не госпожа Райт так постаралась? И то, как скривилось лицо Сенку, заставило посмеяться всех присутствующих. Но смешки смолкли сразу же, когда Ишигами горестно вздохнул. — Мисс Райт, конечно, хороша. Но мне просто не по-вкусу. А это, — он небрежно показал на засосы по всей шее, словно они ничего не значили, хотя в его глазах плескалась горечь, — Не так важно. С учетом того, что проснулся с утра я один. В любом случае, — Ишигами усмехнулся, а после продолжил с искрами в глазах, — это был весьма занимательный кошак. И в этот момент, Асагири прикусил язык и зашипел, как кошка. И сначала это вызвало смешки, но ужин они заканчивали в абсолютной тишине. *** Ночью Ген долго уснуть не мог, а потому решил пройтись до кухни и выпить немного воды. Но его застала интересная картина, как Сенку курил сигареты из пачки Стэнли. Он выглядел превосходно, но на него такого просто больно смотреть было. Он уже решил уйти, как услышал шепот: — Мы можем начать с нормального знакомства, но если ты уйдешь сейчас, то я больше не стану появляться в твоей жизни. И Асагири застыл, потому что понимал, что это значит для них обоих. Это нужно будет прямо заявить о своей «мнимой» неприязни, а потом избегать друг друга в общем круге знакомых.Так это и при том, что придется ломать два сердца. Больно. Но именно то, на что готов пойти Сенку, если это то, чего хочет Ген. — А что хочешь ты, Сенку-чан? Ишигами поворачивается на него. И его алые глаза, где напополам поселилась боль и надежда, отвечали за него. И Асагири лишь кивнул, он согласен попробовать, пока их желание обоюдно. Потому что он уверен, что его собственные глаза, кричали лишь о том, что он хочет стоять там, под рукой Сенку, что курит сигарету, а не в нескольких метрах от него. — Приятно познакомится, Ишигами Сенку. — Мне тоже, на десять миллиардов процентов приятно, Асагири Ген, — подходит Сенку к нему, но вместо того, чтобы пожать протянутую руку, целует её, стреляя своими хитрыми глазами. И они оба знают, что теперь у них все время, чтобы попробовать. Ну по крайней мере до того, как Ксено решит захватить мир.