Правила качественного скандала

То, что взрывные оба, Макс всегда знал. Еще со школы-студии МХАТ — Антоша гневно сверкал глазами, узрев, как Макс на вечеринке уводил Нику танцевать? Или Олю? А может, Мирославу? Антон, в свою очередь, ходил на свидания, иногда с продолжением — во всяком случае, в общаге не ночевал. Макс по его возвращению оттаивал через пару дней. Много лет понадобилось, чтобы выяснить — ревновали друг к другу. «Бесы» их друг к другу толкнули, а не они бы, так «Союз спасения» справился. — Лучше поздно, но с тобой, — шутил Антон, улыбаясь одними губами. Съехались не сразу, хотя и выяснили между собой все еще в четырнадцатом, аккурат на съемках. Хорошо, жениться не успел ни один. Максим думал одно время, к тому все шло. Он даже семью себе представил — жена и сыновей двое. А потом случились «Бесы», и они с Антоном тоже… случились. Без скандалов, правда, не обходилось, особенно после тусовок. Макс их терпеть не мог, но Шагину нравилось чувствовать себя в центре внимания. И девчонки на них обоих если и не вешались, то ходили в опасной близости. Тоше немного было нужно чтобы вспыхнуть как спичка, да и Макс не отличался ангельским терпением. Спустя полгода решили — хватит, и разбежались. Следующий месяц запомнился Антону бесконечными репетициями, прогонами спектаклей — раз за разом он выходил на сцену юношей, а уходил древним старцем с опустошенным сердцем; и снотворным, чтобы забыться на несколько часов. Максиму — гастролями в Питере и неконтролируемым желанием взять билет на «Сапсан» и рвануть в Москву. Оба ждали, пройдет. Это привычка, это блажь, это… что угодно, но не то, что стыло в горле, так, что имя было больно произносить. Не проходило. Становилось хуже. Невозможно, если начистоту. Пальцы ныли от того, как не хватает. Хотелось бросить все и мчаться, да, через полгорода, да хоть полстраны! Им повезло — они столкнулись на вечере МХАТА, каждый рассудил — не пойти нельзя. А встретились, по классике, над раковиной в уборной. — Ты дурак, — сообщил Макс отражению Шагина. Отражение упрямо мотнуло головой — сам дурак. Матвеев обернулся, Антон шагнул навстречу. Они оба шагнули. Одновременно. С вечеринки ушли вместе. И проснулись наутро в квартире, что снимали на двоих. Матвеев здесь не был без малого месяц. Уютно тикали часы, сквозь занавески пробивалось полуденное солнце. Его личное солнце дремало в одеяле, завернувшись на манер шавермы-шаурмы, а под глазами залегли синие тени — видно, если присмотреться. Макс прижался губами к макушке, Антон развернулся и ткнулся ему под ключицу. Носом, а потом губами. Спустя пару часов примирились окончательно. — Тош, воды принеси? — силы кончились, под одеялом разморенно было и тепло, а Шагин все равно вскочил — заявил, что умрет с утра без кофе. — Стаканов нет, я побил. Кружек тоже нет, — виновато раздалось из кухни. — Ни одного? — уточнил Матвей, приподнявшись на локте и пытаясь уловить чужую тень на стене коридора. — Ни одного… о, осталась ваза! Или тарелка, удивительно, как под руку не попала. Из вазы будешь пить или из тарелки? — крикнул Шагин и тут его осенило. Кофе тоже придется пить из тарелки. Они примирились, но безоблачного счастья не случилось и сейчас, поскандалили через десять дней. Тогда Макс и выдал это, спасительное: — Хватит. Нам нужны правила. — Правила? — Ну да. Качественного скандала. Правило 1. Хочешь драться — грохни тарелку. Стакан. Или сервиз. — Я бы вмазал. Просто вмазал, если б можно было, — поджимает губы Антон, а кулаки стиснул. Макс улыбается — это еще больше бесит. — Нельзя, мы оба лицом зарабатываем, — хмыкает Макс, с их темпераментом парой ссадин не ограничится, а завтра съемки у одного и репетиция в «Ленкоме» — у другого. Антон пытается хмуриться. — Или в лицо, — мрачно шутит он, но морщина на лбу разглаживается, Макс видит, его «отпускает». — Стакан возьми, — подсказывает Матвеев, кивая на мойку. Сам только что помыл, протер, полотенце до сих пор на плече висит. Антон подходит, берет стакан, и грохает об пол со всей силы. Брызги разлетаются по всей кухне. Ему легчает. Правило 2. Хочешь устроить мужику скандал — позаботься об обстановке. Соседи с десятого перешли от слов к делу и вызвали полицию. Повезло, они не знали ни Антона, ни Максима. Зато участковый, когда Максим открыл дверь с улыбкой, еще и улыбнулся, заулыбался тоже: — Ааа, Мозгаз? Это меня на расчлененку вызвали? Максим фыркнул, предложил зайти и проверить. Участковый отдал честь и даже не попросил расписаться. Только заметил, погрозив пальцем: — Вы потише репетируйте, товарищ артист. Соседи волнуются. Вечер они с Антоном провели на диване, бедро к бедру. Выбирали загородный коттедж на выходные, чтобы лес, белки, и без соседей вокруг. На гектар. Или хотя бы на половину. — Издержки популярности, — вздохнул Максим, приобняв его за плечо. Чужая теплая ладонь скользнула на талию и прижалась к боку. — И сто километров от Москвы? — уточнил Шагин, ткнув кончиком пальца в сенсорный экран и подвинув карту. — Во-первых, пока едем, можно остыть. Во-вторых… — В голос можно орать, — мечтательно потянулся Антон. — В голос, — повторил Матвеев, и взглянул так, что Шагина в жар мгновенно бросило, и предвкушающе закололо ладони. Правило 3. Собрался скандалить? Посуду бери с собой! Ругаться они теперь исправно уезжали в Подмосковье. Максиму было достаточно бросить взгляд, чтобы кивнуть на машину, где прятался в багажнике набор стаканов и с десяток тарелок. Так дешевле, чем каждый раз возмещать хозяевам ущерб. — А тарелки зачем? — впервые за последний час уронил Шагин. Сидел, скрестив руки на груди, нахохленный, как воробей во весне. Макс крутанул колесико на руле, и «Раммштайн» стих, оставив в салоне звенящую тишину. Матвеев так крепко стиснул руль, что ладони заныли от напряжения. — Для меня, — Макс улыбнулся, и по спине у Антона пробежали ледяные мурашки. — Думаешь, только тебе есть что сказать? … — Ушел на полчаса с той… рыжей. Раз, — тарелка взметнулась и полетела об пол. — Уехал кататься на машине на полночи и не предупредил, два, — вторая тарелка рассыпалась на куски. — Не выключил плиту, хотя я сто раз просил — проверяй, вдруг кот пройдет? Три! Шагин зажмурился. Оторопел. Ошеломленно взмахнул ресницами. Максим, разъяренный, с покрасневшими щеками, гневным раздраженным ртом был такой… что Шагин упал на колени, точь-в-точь как незабвенный Верховенский. И тут же вскочил, заорав во все горло. Кухонная лампа не выдержала напряжения и с треском погасла. Правило 4. Перед тем, как трахаться — смети все стекло. И проверь аптечку. Осколки впились в колени и красиво пропороли и без того рваные джинсы, один застрял еще… ай! — Садись! Садись, говорю! — Матвеев подхватил его на руки, усадил на стол и подальше от осколков. — Сиди здесь и никуда не уходи! Шагин при всем желании бы не ушел, ступня красноречиво заныла, в свете телефонного фонарика блеснул осколок, окрасившийся красным. Им повезло, перекись обнаружилась в аптечке. Вот бинтов не нашлось, зато гордо шуршало десять упаковок с презервативами и скромно приютился в углу небольшой флакон. Максим стянул с себя футболку, полоснул ножом, отрывая полосы и перебинтовывая многострадальную покрасневшую коленку. — Офигеть, как в фильмах про выживание! — присвистнул Шагин и тут же поморщился, перекись полилась на ступню. — Ойй! Там смазка, смазка есть еще, в аптечке. Съедобная, с клубничным вкусом! — Я тебе сейчас ей буду раны смазывать? — поднял брови Матвеев. — С клубничным вкусом! — Лучше поцелуй, чтобы не болело! — взъерошенный Антон, в сползшей на плечо футболке, держался за колено и тоже был такой, что… Пиздец это был. Ну да, с плитой Матвеев прав. А с рыжей? Макс отложил аптечку и перекись, шагнул к столу, скользнул руками на узкие бедра Антона, потянув ближе к себе. Презервативы пригодились. А наутро… — Анто-он! — его потормошили за плечо, выдергивая из объятий сна, и ладно бы в собсственные объятия. — Антон, ВСТАВАЙ! Тон Макса не уступал режиссерскому, когда СРОЧНО нужно доснять сцену. — Ну что? — буркнул Антон. — Мы же не успели вчера снова поругаться перед сном? Какая срочность? Одеяло слетело в сторону, порыв холодного воздуха прошелся по щиколоткам. — Выселяться через час! — шепот защекотал ухо. — А на кухне внизу все еще как Мамай прошел, и стекло мы не… — Шагин прошел, — пробормотал Антон. — И сейчас встанет. Он резко развернулся, поймал Максима в кольцо рук. Тот в долгу не отстался, подхватил Шагина на руки и понес на кухню. Прибираться. Совместная уборка сплотила не хуже бурного примирительного секса. Правило 5. Примирительный секс обязателен. — Пока не встанет — не ляжем, — заключил Максим. — До последнего целого стакана, Тош! И тарелки. Шагин фыркает. На деле, встает гораздо быстрее и у одного, и у второго. Домик они теперь снимают постоянно. Так удобнее. Один раз они забыли «примирительный набор», и Антон посреди пути, перегнувшись через сиденья, взвился: ТЫ ЗАБЫЛ СКАНДАЛЬНУЮ ПОСУДУ! Правда, в коттедж они тогда все равно приехали. И потрахались. Молча. Доругаться решили в следующий раз, когда еще повезет вырваться от съемок, спектаклей, гастролей… Следующий раз случился через неделю. — Не уезжаем, пока не по… миримся! — напомнил, залпом выпив стакан, Антон — горло охрипло. Максим кивнул, возвращая в шкаф тарелку, единственную уцелевшую после разговора. И наткнулся на взгляд Шагина. Антон вдруг замолчал, а глаза у него потемнели. — Знал бы, что тебя так просто заткнуть… — начал Матвеев. — Ты меня заткнуть хочешь? — Очень, — горячо признался Макс и шагнул к нему. — Но пожалуйста, сначала поставь стакан. Правило 6. — Правило шесть? — недоуменно взглянул Антон, листая небольшую книжечку, где переплетались на обложке округлым антоновым почерком «М» и «Ш». — Их же пять было! Ты еще придумал? — Ммм, — неопределенно отозвался Макс, прижимаясь затылком к чужому животу и довольно потягиваясь. А еще щурясь, не все же Шагину кота разыгрывать! Антон перевернул страницу. Запылал щеками. Наклонился, наощупь убрав книгу и, что-то неслышно выдохнув в губы, поцеловал, зарываясь пальцами в темные, посеребренные, как у князя Трубецкого, кудри. На развороте знакомым почерком было подписано: «Вопреки вышесказанному. Скандаль, как хочешь». Антон выдохнул те три слова совсем тихо, но Макс расслышал. Как всегда. «Я тебя тоже».