Спасение утопающих

Минги кусает губы, когда Юнхо — ах, да, простите, главный бухгалтер Чон — делится своими улыбками с окружающими, а на него не смотрит. Даже когда Минги шлёпается рядом на бортик, едва не отбив себе задницу, господин мать его Чон делает вид, что не замечает его присутствия. И это вообще-то очень и очень обидно, и Минги — для коллег менеджер отдела продаж Сон — очень хотел бы продать свою излишнюю чувствительность. Он бы себя продал, только бухгалтер Чон скажет, что ему не нужны лишние расходы, и это разобьёт менеджеру Сону сердце. А оно и так трещинами покрывается, и порой Минги представляет, как оно хрустит и крошится, стоит только кому дотронуться. И поэтому самый лучший и надёжный как немецкие холодильники план — не смотреть в сторону главбуха и медленно надираться за счёт начальства на корпоративе, посвящённому… Минги понимает, что не помнит, чему это всё посвящено (дата явно очень важная, иначе бы ограничились походом в ближайший эконом-ресторан), но пока не нужно говорить речь и пытаться выглядеть умно, можно расслабиться. В процессе оказывается, что у их директора родилась дочь, и надо обязательно за это выпить. А потом ещё, чтобы точно всё было хорошо. И ещё, потому что Уён налил, а ему не отказывают, иначе есть возможность заполучить в свои враги мамкиного гения остроумных подлянок. Минги с удовольствием отмечает приятный жар в теле и ослабляет галстук. Кто-то — кажется, тот же Уён, но при ближайшем рассмотрении Сан, спрятанный за Уёном — просит закусывать, а иначе будет, как в прошлый раз. Честно говоря, Минги не помнит, что было в прошлый раз, но друзья говорили, что лучше бы такого не повторять. Минги им верит и тянется за кимпабом, ловя взглядом руку главбуха. Интересно, есть ли у него парень? Или девушка? Если да, то как выглядит? Смотрит ли на него или неё этот дурацкий главбух так же, как не смотрит на Минги? С такой же пылкостью, с которой избегает взглядов в его сторону? Минги жалеет, что пришёл. Надо было сослаться на больную голову или нарождающуюся простуду и не ходить на этот корпоратив. — Эй, Ги-я, ты чего такой бука сегодня, а? Уён тянется к нему руками, чтобы сжать щёки, но Минги уворачивается, отпихивает, не желая быть облапанным коллегой. В процессе задевает ногой ногу главбуха, извиняется, попутно извиваясь, чтобы Чон скотина Уён до него не добрался… …и не успевает закричать: в одно мгновение картинка перед глазами опрокидывается, а при очередном вдохе рот и нос наполняются не воздухом, а водой.

***

Юнхо — мастер-партизанстер тысячного левла — внешне ничуть не меняется в лице и даже не вздрагивает, когда рядышком приземляется Мистер Слишком Горяч и Сексуален Сон. На самом деле Юнхо очень желает — до скрипа зубов, — чтобы менеджер сел не рядом, а на колени Чона. Или как вариант на колени перед Чоном, не суть важно. Главное — чтобы только для него, но этот несносный даже знать о Юнхо не стремится, и то, что он сел рядом, просто дар небесный. Обычно они проходят мимо друг друга, кидают обыденные приветствия и редко когда разговаривают не по работе и дольше семи минут. Да, Юнхо засекал время, но никто не станет его за это осуждать. Он бережно ссыпает эти минуты в баночку воспоминаний как совместно проведённое и изредка заглядывает туда, терзая себя всякими «а что было бы, если?..» Особо трепетно он относится к воспоминанию, где менеджер Сон запнулся о свои же ноги и едва не полетел носом в пол, но схватился за пиджак так кстати подвернувшегося Юнхо. Не шлёпнулись они тогда лишь благодаря стойкости и упёртости главбуха. Который и сам не упал, и ошалевшего менеджера на ноги поставил, отряхнул ему брюки и свалил, пока тот в себя не пришёл. И весь последующий день Юнхо ощущал фантомность прикосновения к чужим плечам (о, боги, эти мышцы!), даже руки всё это время не мыл, чтобы это чувство оставалось как можно дольше. Если верить слухам, менеджер Сон живёт один, из личной жизни — Уён, который сам себя прописал в ней, и парочка друзей. Никаких любовных похождений, чист и невинен аки слеза младенца. И Юнхо очень хотел бы стать тем, кто опорочит, но… нельзя. Он мальчик воспитанный и прилежный — всё по материнским заветам. Юнхо пьёт безалкогольное, вздыхает, когда под боком начинается возня, и туфля Минги несильно, но ощутимо бьёт по колену. Главбух даже откидывает её, особо не церемонясь (попутно с удовольствием впивается ногтями в сочную икру), а потом Чонуёновский вскрик, и соседа Юнхо уже нет на месте. Главбух поначалу хлопает глазами (как? куда он делся? не через перила же в воду сиганул, это ж как извернуться-то для этого надо?), а когда Сан пытается броситься в воду и орёт, что этот придурок плавать не умеет (Сан тоже не умеет, поэтому Уён держит крепко, чтобы оба пьяных идиота не потонули), до Юнхо доходит. Он даже не раздумывает (чего тут думать-то, когда три золота и два серебра за участие в районных по плаванию?), а перебирается через перила и прыгает — ещё видны круги. Вода смыкается за спиной, грёбаный Сон мать его Минги где-то рядом, и Юнхо даёт себе клятву, что точно признается и засосёт засранца, когда вытащит. Примечает краем глаза нечто светлое — рубашка? — хватается, одновременно подтягивая себя к чужому телу и обхватывая его. А этот придурок совсем никаких признаков жизни не подаёт, и стоит громадных усилий не начать тут же паниковать. Мама всегда говорила, что дисциплина превыше всего, поэтому Юнхо запрещает себе думать о плохом и гребёт наверх — туда, где их уже ждут. Стоит Чону со своей ношей показаться над водой, как их вытаскивают мужики на лодке (почему Юнхо не знал, что они специально были наняты для подобных ситуаций, и почему они, мать его, ничего не сделали, когда Минги грохнулся в воду?) под крики с палубы катера. Юнхо рвётся проверить чужое дыхание, когда господин блядь Сон наконец оживает. И под аккомпанемент его надрывного кашля главбух позволяет себе расслабиться.

***

Минги наотрез отказывается ехать в больницу и чуть ли не пяткой в грудь себя бьёт, доказывая, что он здоров и очень даже в себе. А сам готов разреветься от пережитого. Ещё он дурак такой и при главбухе Чоне чуть не утонул, а главбух Чон его спас, и теперь не менеджер Сон, а дурашка Минги не знает, как такому крутому Чону в глаза смотреть. После того, как их благополучно вернули на катер, Уён притащил откуда-то плед, обернул им коллегу и уже три тысячи раз прощения попросил. И столько же раз трогал и заставлял смотреть в глаза («Я должен убедиться, что у тебя нет сотрясения!» «Да оно у него по жизни, как и у тебя», — недовольным голосом Сана). Минги хочет сбежать, спрятаться под одеялко и долго-долго оттуда не вылезать, а лежать унылой постельной гусеничкой. И чтобы Чон Юнхо его больше не видел, потому что это позор, позор! Ну как так можно было, а? — Менеджер Сон? Минги подскакивает, когда на его плечо ложится чужая широкая ладонь. Он не знает, куда себя деть и что сказать, а главбух присаживается рядом, тоже закутанный в плед. На бортик их уже не пускают, поэтому Минги сел прямо на палубу, как можно дальше от своих коллег. Какая разница на одежду, всё равно в чистку нести. — Скоро сойдём на берег, — слышит он чужой голос, но не может даже голову поднять, чтобы посмотреть в глаза. Разглядывает клеточки на пледе и молчит. — Менеджер Сон, повернитесь ко мне. Пожалуйста. Минги вздыхает — очень громко — и поворачивается. Он видит в чужих глазах пламя заходящего солнца — всего лишь мгновение, через которое его резко дёргают, и Минги оказывается в чужих объятиях, с чужими губами на своих губах, неловко стукнувшись зубами, с чужим языком в своём рту. С… ЧЕГООО? — Менеджер Сон, приглашаю вас к себе на ночь, — шепчет главбух, спустя вечность обрывая поцелуй, ну или его подобие, потому что Минги до сих пор в шоке и едва ли отвечал. — Хочу провести более детальный осмотр на наличие у вас травм. Вы согласны? Минги кивает, потом для верности кивает ещё раз. Он не совсем уверен в происходящем, но согласен на всё, что только предложат. Главбух тепло улыбается, указательным пальцем проводя по губам и чуть оттягивая нижнюю, и от этого касания полчища мурашек бегут по спине, а тело перестаёт подчиняться. Кажется, Сон Минги умер и попал в рай. — Вот и хорошо. Вы хороший мальчик, менеджер Сон. И будь у Минги хвостик, он бы им точно завилял.