Paper rings

Пьяный Тилл – открытый и откровенный Тилл. Эмоциональнее, чем обычно, и ещё менее выборочный в словах. – Я хочу его, – бормочет он, глядя на крошечную сцену, освещённую теплыми софитами. Иван поёт одну из последних песен почти прижимаясь губами к микрофону, и Тиллу просто сносит крышу. – Чего? – хихикает рядом Мизи, едва не роняя новый бокал с шампанским. – Вот его, – Тилл бесстыдно тычет пальцем в нужную сторону. – Себе навсегда. – Вы и так встречаетесь, глупый. Шлейф её блестящего розового платья нежно обнимает лодыжки и, наверное, где-то умирает от любви одна Суа. – Нет, ты не понимаешь, – упрямо продолжает Тилл, допивая остатки коктейля и двигая опустевший стакан в сторону. – Навсегда. Я хочу сделать ему предложение прямо сейчас. Он шарит по карманам, недовольно хмурится и встаёт, чуть пошатнувшись. – Подожди здесь, Ми. Мизи снова тихо смеётся, провожая его взглядом, и машет Суа у сцены. Та посылает ей воздушный поцелуй. Тилл возвращается со скетчбуком и новым коктейлем. А потом безжалостно вырывает одну из чистых страниц и пихает телефон в сторону подруги. – Помоги? На экране схема оригами – бумажное кольцо. И, судя по всему, не самое простое, но это же Тилл. Ему надо выебнуться даже в этом. – И что ты… Тилл пыхтит, возясь непослушными пальцами с листом бумаги и периодически присасываясь к трубочке, пока не сминает не получившийся оригами. – Не то, – бормочет и вырывает ещё лист, – не так. Некрасивое. Мизи поднимает голову в тот момент, когда Иван спускается со сцены и, кажется, собирается направиться в их сторону. Она ловит взгляд Суа и отчаянно машет головой, пытаясь дать той понять, что надо вмешаться. А потом торопливо набирает сообщение, прося Суа задержать Ивана у бара. Та закатывает глаза, не отвечая, а потом просто хватает того за рукав и легко тянет в другую сторону, подальше. – Гребаное оригами, – фыркает Тилл, не заметив её манипуляций, и выдергивает ещё пару листов. – Это же выглядит просто? Мизи давит ещё один приступ смеха и, протянув руку, сжимает его ладонь. – Давай помогу, я умею складывать оригами. Бумага не самая подходящая, может, я принесу другую? – Н-нет, мне нужна эта, она приятная, – Тилл кусает губу и смотрит на неё. – Мне нужно кольцо. Его бокал снова пустой и Мизи, склонив голову, просто мягко ему улыбается. – Я помогу. Смотри, тут нужно немного по-другому сгиб сделать. Она протягивает руку, направляет его пальцы, мягко и неловко сжимая, тоже достаточно пьяная для происходящего. – Мгм, – Тилл немного краснеет, когда Мизи движется ближе, шелестя платьем, и вжимается в его бок. – Ща. Да, так. – Эй, голубки! – Хëна со смехом опускает руки на их плечи. – Так хорошо сидите вместе, что делаете? Тилл вздрагивает от неожиданности, едва не смяв готовое кольцо, и резко разворачивается. – Мы не… – он встряхивает головой и встречается взглядом с Иваном у барной стойки. Тот стоит, слушая Суа и грея в ладони хайболл, и едва заметно хмурится. – Бля. Бля, Иван… Он не договаривает, просто кивает Мизи и что-то вдохновлённо болтающей Хëне, прячет кольцо в карман и, пошатнувшись, направляется в сторону бара. – Иван, – Тилл упирается пальцем в его грудь, игнорируя вздох и "наконец-то" от Суа. – Нам надо поговорить. Иван медленно делает глоток и, отставив бокал, чуть склоняет голову. – А Мизи? Он тоже не очень трезв и его голос звучит… расстроенно? Тилл не может понять, что его расстроило, поэтому просто хватает Ивана за руку, не давая возразить, и ведёт за собой. – С-сонбэ…! Тилл фыркает, за ними захлопываются двойные двери, отрезая от шумной весëлой тусовки. И останавливается только на втором этаже, в крошечной уединëнной гостиной, утопающей в полумраке. – Сонбэ? – Мы не на работе, – морщится Тилл, захлопывая дверь и разворачиваясь к нему лицом. – И тут никого нет. Иван жуëт нижнюю губу, выглядя как расстроенный щенок, и Тилл испытывает ещё один дурацкий приступ острой нежности. – Я думал, ты занят и проводишь время более интересно, чем мог бы со мной, – наконец бормочет Иван и отводит взгляд. – Суа не давала мне уйти, и… – Мы встречаемся, – напоминает Тилл. – Да, но Мизи… это Мизи. – И она любит Суа, – Тилл закатывает глаза, чуть трезвея от прохладного воздуха из приоткрытых окон. – Речь вообще не про Мизи и Суа, какого чëрта. Иван открывает рот, и Тилл не выдерживает. Он достаёт из кармана чуть смявшееся бумажное кольцо, тянет Ивана за галстук, заставляя склониться чуть ниже, и тычет оригами прямо в его щëку. – На. Иван непонимающе моргает, пытаясь понять, что это, и только когда Тилл кладëт кольцо ему в ладонь, до него доходит. – Х-хëн, это… – он встряхивает головой. – Тилл. Тилл, что… – Какой же ты глупый, Вань, – бормочет Тилл, слова, которые он бы хотел произнести, остаются где-то в горле, он выпил не настолько много, как мог бы. – Дай. Поэтому Тилл просто берёт его ладонь в свои, мягко целует в центр и неловко надевает бумажное кольцо на нужный палец. – Мой навсегда. Иван глупо смотрит сначала на свою руку, потом на его покрасневшее лицо, и также глупо улыбается, заставляя сердце биться быстрее, чем нужно. И, склонившись, медленно целует. – Это да? – чуть хрипло бормочет Тилл, отступая назад, к небольшому диванчику у стены, ведя его за собой за галстук. – Как будто я могу ответить как-то иначе, у меня не было выбора ещё с того момента, как я тебя увидел, – мягко усмехается Иван и садится, подчинившись лëгкому толчку в грудь. – Тогда и ты мой навсегда. Тилл закатывает глаза, не отвечая на провокацию, и просто опускается на колени на пол. Он скользит ладонями по внутренней стороне бëдер Ивана, заставляя развести ноги, и коротко облизывает губы. – Ты хорошо выглядишь в этом дурацком костюме, – чуть запнувшись, тихо говорит он. – И когда ты был на сцене, я… – он движется ближе и устраивается удобнее, льнëт и по-кошачьи трëтся щекой о пах, довольно слыша тихий вздох сверху, – не мог отвести от тебя взгляд. Настолько, что не мог думать ни о чëм другом, только о том, как хочу тебя всего. Иван задыхается коротким стоном то ли от чужих слов, то ли от действий, запуская пальцы в его уложенные волосы, и откидывается назад, сползая чуть ниже. – Мы же… – Я не хочу ждать, пока мы доедем к тебе или ко мне, – бормочет Тилл, расстëгивая его ширинку. Алкоголь в крови стирает чувство осторожности, давая желаниям и эмоциям выйти на первый план. – Хочу тебя сейчас. Иван приподнимает бëдра, позволяя стянуть с себя брюки, и Тилл откидывает их на пол рядом, отодвигая туда же снятые туфли. Тилл скользит кончиками пальцев под подтяжки для носков, оглаживая чуть покрасневшую кожу, и прижимается губами к краю белья, стараясь не торопиться. – Я не буду снимать с тебя всё, – горячо шепчет он и широко проводит языком по члену прямо через бельë, усмехаясь от того, как вздрагивает Иван и возбуждается слишком быстро. Ему хватает всего несколько бесстыдных касаний и шëпота, чтобы тонкая ткань натянулась на эрекции и намокла от слюны и предэякулята. – Так соскучился по мне? – Я.. Д-да, очень, – Иван сглатывает и облизывает пересохшие губы, послушно разводя бëдра шире и голодно подставляясь под ласку. – Я люблю твои прикосновения. Тилл мурчит что-то невнятное, повторяя движение языком, вырывая короткий тихий хнык, и, сжалившись, стягивает бельё, пока то не промокло окончательно. И тут же, будто ждал этого не последний час, а целую вечность, вбирает головку в рот, плотно сжимая губы. От того, как Иван задыхается полустоном, крепче сжимая пальцы в его волосах, и как невольно дëргаются его бëдра, Тилл сам заводится больше и хочет ещё. То, как Иван берëт всё, принимает любое его внимание бесконечно податливо и голодно, кружит голову. Тилл сжимает его бëдра, впиваясь пальцами, и подаётся вперёд, медленно вбирая на всю длину, пока не упирается носом в пах и не сглатывает. – Тилл, – его имя похоже на хрип, Иван дрожит, дыша чаще и поверхностнее, будто только этого достаточно, чтобы заставить его кончить. И Тилл поднимает голову, ловя его взгляд, удерживая, чтобы сделать ещё одно медленное, бесстыдное движение и прижать член языком плотнее. Он коротко выдыхает через нос, глотая собственный стон, превращая быстрый, как он планировал, отсос, в изощрëнную пытку. Иван невольно пытается толкнуться, чтобы получить больше, быстрее, но Тилл только прижимает его бëдра к диванчику, сохраняя мучительно медленный темп. Пока он, наконец, не выпускает член изо рта полностью и не кружит языком вокруг головки, дразня, прежде чем отстраниться полностью. Глаза Ивана похожи на бесконечную тëмную бездну, когда он смотрит на припухшие губы Тилла в довольной усмешке и ниточку слюны, протянувшуюся между этим бесстыдным ртом и его членом. – Мало, – шепчет он умоляюще и чуть давит на затылок Тилла, – пожалуйста. – Я только начал, – хмыкает тот и достаёт из кармана своего ранее сброшенного пиджака пробник смазки. – Не думал, что он мне пригодится, но… И открывает его зубами, чтобы вылить немного на пальцы. Иван шумно сглатывает, не отводя от него взгляда, и сползает ещё чуть ниже. Он хочет всё, что Тилл готов ему дать. Пальцы контрастно прохладные по сравнению с языком, когда Тилл возвращается к ласке и неторопливо растягивает его, заставляя зажмуриться и запрокинуть голову. – Шшш, нам нельзя быть слишком громкими, – предупреждает Тилл и, словно противореча своим же словам, прихватывает зубами кожу на бедре, одновременно двигая пальцами резче и глубже. Иван хнычет, толкаясь ему навстречу, едва не соскальзывая с самого края дивана на пол и невольно сводит бëдра, ловя Тилла в ловушку. – Ещё, – просит он и стонет снова, замечая, как на щеке Тилла остаётся след от смазки. – Хëн, пожалуйста. Тилл смотрит на него шальным, потемневшим взглядом, намерено разводя и сгибая пальцы внутри, заставляя выгнуться, и приподнимает бровь. – Этого мало? – дразняще интересуется он. – Хочешь больше? – Х-хëн, – Иван практически умоляет его одним взглядом, идеальный воротничок рубашки сбился, галстук смялся и сама рубашка, расстëгнутая на несколько пуговиц внизу, задралась почти до груди. – Я плохо себя вëл? Тилл на секунду замирает, умирая внутри от количества накрывающих его эмоций, и прижимается виском к его бедру на мгновение, чтобы выдохнуть. Когда он поднимает голову, Иван всё ещё смотрит на него, приоткрыв искусанные губы, и Тилл тихо стонет, убирая пальцы и поднимаясь. – Ты был очень хорошим мальчиком, – охрипше говорит он, расстëгивая свои брюки, приспуская вместе с бельём и практически падая в кресло за ним. – Иди ко мне. Иван торопливо встаёт, едва не запнувшись о собственные длинные ноги, и останавливается прямо перед ним, послушно ожидая следующих указаний. Тилл тянет его за бëдра к себе на колени, помогая усесться, и подхватывает под ягодицы одной рукой, умудряясь вылить остатки смазки на свой член и не испачкать их самих. – Можно? – просит Иван сбивчиво, обхватывая его лицо ладонями и притираясь, шумно выдыхая. Тилл просто кивает, помогая ему медленно опуститься, и тянет к себе за поцелуем, чтобы заглушить стон. Легко кусает за нижнюю губу, прежде чем скользнуть языком в рот, и прижимает к себе крепче. По сравнению с Иваном он практически полностью одет, и это заводит ещё больше. Иван приглушённо, тихо стонет, потираясь о него, и двигает бëдрами сам, позволяя войти ещё глубже. А потом разрывает поцелуй и запрокидывает голову, прогибаясь в спине. – Красивый, – едва внятно бормочет Тилл, оглаживая его бëдра. – Давай, двигайся. Так, как нравится тебе. Он больше не чувствует алкогольное опьянение так сильно, желание окончательно накрывает с головой, перекрывая все остальные мысли. Иван мгновение смотрит на него из-под ресниц, а потом, чуть покраснев, отводит взгляд и движется снова. Тилл едва сдерживает низкий стон, утыкаясь в его плечо и сильно кусая через рубашку, толкаясь навстречу грубее и жëстче, сжимая пальцы на бëдрах почти до следов. – Так хорошо, – шепчет он, переставая терзать шею и плечи Ивана, и снова выпрямляется. – Иван. Тот только вздрагивает, сохраняя агрессивный темп и тяжело дыша, и невнятно стонет, закрываясь рукой от жадного взгляда. – Эй, – зовёт Тилл и просовывает руку между ними, чтобы плотно обхватить член Ивана и сильно огладить, – я хочу тебя видеть. Хочу видеть твоё лицо, когда ты будешь кончать. – Хëн, – Иван негромко, протяжно стонет, всё же опуская руку, хватаясь за подлокотник кресла и толкаясь в его ладонь, его скулы и уши нежного розового оттенка, и румянец расползается даже по шее вниз, под рубашку. Тилл довольно выдыхает, утыкаясь в вырез и прижимаясь губами, чтобы оставить влажный, короткий поцелуй. – Ты сегодня смущаешь меня больше обычного. – Мм? – Тилл усмехается, неторопливо оглаживая головку большим пальцем и ведя рукой снова вниз, одновременно толкаясь резче. – Обычно это ты на меня смотришь. Я тоже хочу. Иван шумно сглатывает, и Тилл видит это короткое движение руки, желание снова прикрыться или отвернуться, но не даёт ему свершиться, отвлекая ещё одним поцелуем. Иван обнимает его за шею, его движения теряют весь ритм, становясь отрывистыми и хаотичными, и он сжимается на члене Тилла сильнее, задыхаясь, пока не стонет ещё одно сдавленное, глухое "хëн" в его рот. Он кончает первым, и Тилл заставляет себя остановиться на самой грани, пока удерживает дрожащего, почти оглушëнного оргазмом Ивана в объятиях, коротко целуя в висок. – Почему ты… – тот слабо двигает бëдрами, едва не ломая остатки самоконтроля Тилла окончательно. – Я хочу, чтобы ты кончил, хëн. И это звучит так горячо и бесстыдно хриплым шëпотом в самое ухо, что Тилл жмурится и бессильно стонет, с трудом удерживая его на месте. – Нам ещё возвращаться вниз, – напоминает он, сглатывая, – тут нет душа. Или ты хочешь ходить с… Иван снова упрямо двигает бëдрами, и Тилл в отместку кусает его за шею, почти оставляя след. А потом коротко пихает в грудь, заставляя слезть с его колен. – Но умыться-то я могу, – почти невинно улыбается Иван, коротко облизывая губы, – если хëн не испачкает мне волосы. Он, весь растрëпанный, в смятой рубашке, садится перед Тиллом на пол и просто подхватывает под колени, чтобы подтянуть к себе ближе. Тилл прикрывает глаза, медленно выдыхая. – Ты меня с ума сведëшь, малыш, – шепчет он, опуская руку и касаясь себя, – а я, знаешь, планировал жить со своим мужем долго и счастливо. Иван только склоняется ближе, так, что ставший гуще румянец почти не различим в полумраке, и просто молча бесстыдно вытаскивает язык. Тиллу кажется, что это – всё, его окончательно накрывает, и весь оставшийся самоконтроль летит нахуй. Только с Иваном – так, слишком много, слишком сильно, слишком всё. Он заставляет себя не жмуриться, двигая рукой резче, доводя себя до оргазма, и кусает губы почти до крови, чтобы не застонать слишком громко, когда кончает на лицо Ивана, пачкая его. Тот только сжимает пальцы под коленями чуть крепче, дожидаясь, пока Тилл со стоном обмякнет в кресле, и неторопливо облизывается. – Спасибо, хëн. – Заткнись, – хрипит Тилл, и теперь его очередь сильно, по-дурацки краснеть, – Просто… блять, Вань, ты… Он легко пихает его пяткой в плечо, слыша тихий, довольный смех, и пытается вспомнить, где здесь чëрный вход, чтобы они смогли сбежать незамеченными.