О картографии и звёздах

      С тех пор, как Виктор впервые взял в руки приключенческий роман, прошло не так много времени.. Он сидел, ещё совсем маленький, в глубоком кресле, сжимал в потных ладонях огромную книгу, прислушиваясь к шагам из коридора. Ведь давно нужно было лечь спать, ведь завтра в школу, но книга такая интересная, а ещё он обязательно сделает домашнее задание чуть позже...       Виктор садится в глубокое кресло, перенесённое из гостиной в его новую, собственную, комнату, и мягко оглаживает ладонью подлокотник. Старая книжка ютится на полке, в руках мальчишки она казалась настоящий фолиантом, но сейчас Виктор с лёгкостью брал её за уголок, бережно открывая на первых страницах. С тех пор, как... Виктор улыбается. С этих слов уже начиналась какая-то совсем другая история.         Сейчас Виктору семнадцать и прокол на брови болит чуть меньше, чем пару недель назад. Джейс ещё присматривается к его лицу, хмурит брови, а после отводит взгляд, когда Виктор поднимает на него свой, уже порядком уставший от постоянного внимания. Да, может, до встречи с Джейсом он не решался носить школьную форму так небрежно, не решался вешать что-то на стены комнаты, красить ногти и надевать браслеты на тонкие запястья. Но Джейс, вообще-то, тоже раньше этим не промышлял, значит они квиты.         — Я знаю, чего не хватает на моей стене — задумчиво тянет Виктор. Захлопывает любимую детскую книгу и улыбается по-лисьи довольно, когда Джейс вздрагивает, вырванный из своих мыслей.       — На ней может чего-то не хватать? — Талис неуверенно смеётся.       Стены в комнате Виктора были заполнены от края стола до потолка, от расстояния вытянутой руки с кровати до люстры, где обрывалась череда звёздочек из бумаги. Они клеили их вместе, смеялись, потому что матрас прогибался и заставлял их падать на кровать.       Джейсу нравилось валяться на ковре в комнате Виктора, пусть старые обои пожелтели, а по полу гулял сквозняк. Пусть Виктор каждый раз сомневался, что к нему домой стоит идти, ведь комната Джейса теплая и уютная, с кухни пахнет едой, а не запахом, что просачивался от соседей через щели в полу. Но Джейс шел в его квартиру уверенно, поэтому в данный момент был сам виноват в том, что Виктор готов был втянуть его в очередную авантюру. Безопасную, но муторную и совершенно бессмысленную. Поэтому Джейс так легко соглашается. Ради счастья между тонной домашки и четырьмя километрами от его дома до дома Виктора. Их всегда было так легко пройти.       На полу валялись четыре больших листа, куча канцелярии, телефоны, ноутбук, сухарики и Джейс с Виктором. Рядом, аккуратнее всего, лежала книга, открытая на самой первой странице – там, где услужливый автор указал карту своего несуществующего мира. Виктор рассматривал книгу с одной стороны, потом с другой. Смотрел на большие листы бумаги, после снова на книгу. Идея, как перенести карту из книги на бумагу крутилась где-то в подсознании, но часы показывали десять, поэтому мысль не сходила с орбиты "я примерно понимаю, но..."       — Для того, чтобы верно перенести карту, нам нужно её...       — Разлиновать! — вдруг воодушевленно выдаёт Джейс.       — Точно.. Разлиновать! — неуверенно соглашается Виктор.         Книгу вернули на пол, подложили под обложку старые ластики, чтобы изображение не смещалось, и Джейс полез на стол. Чтобы сфотографировать ровнее включил сетку и Виктор отполз, опасаясь за своё здоровье. Джейс опасно наклонялся над полом, всё ниже и ниже, пока фотография не вышла достаточно ровной. Пришло время бумаги. Нанести сетку в десять на десять сантиметров было не трудно, только повторить её на ноутбуке.. Жаль, они не сделали фото уже разлинованной бумаги, но разве им объяснишь?       Веки устало слипались, Виктор наклонялся к экрану всё ближе и ближе. Чувствовал, что колено больно сводит, что спину тянет от позы, от облокотившегося Джейса и забытых таблеток, которые нужно было принять. Джейс же чувствовал сонливость, но сильнее – тепло, исходящее от рук Виктора, что непривычно показывались из-под закатанных рукавов толстовки. Хотелось коснуться, и Джейс лез под руку, ложась на жёсткий пол.       — Не спать, напарник, мы сегодня чертовы картографы — уверенно твердит Виктор и треплет его по голове. Как раз то, что нужно. Небольшая подзарядка перед работой. На кухне горит жёлтая лампа, окно всегда открыто и на подоконнике лежит колючий плед. Джейсу он нравится, теплый и яркий, на нем удобно сидеть, удобно сажать туда Виктора, уставшего до изнеможения после беготни по квартире. На стенах старая розоватая плитка, где-то в брызгах масла и кофе, но они закрывают на них глаза. Главное, не буквально.       На конфорке шипит одновременно гейзерная кофеварка и турка.       — Следи, следи за кофе — сонно бормочет Виктор, прислоняясь головой к холодной стене.       — Слежу — отвечает Джейс лениво и грохочет оконной рамой, закрывая форточку. Кухня наполняется запахом кофе, жжённого до черноты. И шипением. И матами, потому что кофе выкипел и разлился на плиту, а Джейс хватает его голыми руками и роняет с грохотом на столешницу. Виктор закрывает голову руками.       — Сил моих больше нет — устало выдыхает он и Джейс злобно косится на него, размахивая обожженными руками. — Дай сюда — Виктор соскакивает с подоконника на здоровую ногу и берет руки Джейса в свои. Ладони у него холодные и узкие, Джейс ещё слишком зол, чтобы заметить касание, но усталость уже ушла на второй план, поэтому они не врезаются в открытый ящик головами. Вода звонко ударяется о металлическую раковину. Виктор держит руки Джейса под холодной струёй и не отпускает, словно Талис не сможет вытерпеть пары минут на одном месте.         — Подожди, я перелью кофе — голос Виктора глухой и тихий, Джейс отзывается не сразу. В тёплом мраке кухни хочется раствориться, пускать круги по пространству, как по воде, и, смотря на кипящий электрический чайник, горящий синей лампочкой, Джейс чувствует себя невесомым. Виктор переливает кофе в тазик и его немного ведёт, отчего стол пачкается брызгами. Джейс поддерживает его под локоть       — Ты тоже это чувствуешь, да? — неуверенно спрашивает Джейс и смотрит на Виктора пристально-пристально, подслеповато.       — Что нам нужно лечь спать? Ага, чувствую — Виктор передаёт Джейсу тазик кофе и тот покидает кухню. Приятная невесомость рассеивается, о ней напоминает жар дыхания на шее и горячее касание пальцев, дрогнувших на боках таза с кофе.       Виктор трясёт головой. Нельзя же бросать работу на полпути. Он умывается прохладной водой из раковины и шипит, потому что лицо неприятно сводит. Утирается стареньким вафельным полотенцем, царапающим кожу. И кладёт в карман горсть макарон, прихлопывая их по пути.       Сначала Виктор хотел закрасить сушу кофе, а воду – чаем. Аккуратно распределяя своеобразную краску по бумаге, Виктор тянется всё дальше и дальше, передавая кисточку Джейсу уже на границе возможностей своих длинных тощих рук. Джейс улыбается, хотя видит всё ещё плохо. Глаза замылились и ощущение песка заставляло их непроизвольно слезиться.       В комнате теперь тоже пахнет кофе. На полу разводы и мусор от ластика. И они с Джейсом. Спина уже не разгибается и колени болят. За окном темень, воет ветер, даже обычно буйные соседи не мешаются, слышен только храп за тонкой стеной.       — У нас не убрался кусок города — вздыхает Виктор с каким-то особым отчаянием, усталым и непреодолимым. Джейс смотрит на него, бледного и с пятном кофе на щеке. Хватит с них картографии.       — Всё, баста. Оставим их сушиться — Джейс перетаскивает сырые листы на обмотанные плёнкой картины.       Пол весь липкий и коричневый, Виктор пытается встать, сырой рукой хватаясь за край стола, но ноги не слушаются и он валится, когда больную конечность сводит судорогой, а здоровую колет от долгого сидения. Выглядит, наверное, убого. Виктор сворачивается на полу калачиком, но Джейс тянет его ноги на себя.       — Не трогай, чёрт возьми — непривычно картаво рычит Виктор и вдруг закашливается, заставляя Джейса мгновенно проснуться. Бок колет от впивающихся макаронин, которые с противным хлюпаньем вырываются из глотки Виктора, когда Джейс слишком сильно, но действенно, сдавливает его грудную клетку руками.  Дошутился. Джейс смотрит на него поражённо и остаётся только приправить своё выступление смешком.       — У нас же сухарики есть — Джейс медленно теряет связь Виктора и реальности происходящего.       — Я хотел пошутить.. ­— начинает Виктор. Непривычно слышать, как он объясняется, но Джейс зол и ещё немного напуган, чтобы это могло что-то изменить. Хруст макарон в зубах должен был повторить хруст спины. Виктор попросил бы Джейса размять плечи, рускусил пару макаронин, напугав друга, а потом они вместе посмеялись бы над этим. Вышло, правда, совсем не смешно.       — Пошутил, блин! — обиженно бросает Джейс и поднимается на ноги. У самого тянет колено, оно хрустит, неприятно напоминая о себе при ходьбе. Но нужно отмыть пол от кофе, а ещё стол и часть кровати. И обязательно дать сырой тряпкой Виктору по его неразумной, но очень красивой голове.         Джейс забирается на разложенный диван с полным блаженства вздохом. Да, он жёсткий, наполненные синтепоном подушки неприятно электризуют волосы. Удовольствие от горизонтальной позы быстро проходит, Джейс ворочается, чем вынуждает ворочаться Виктора, лежащего на узком разложенном кресле, чтобы закутаться и не слушать скрипы дивана. Лечь, вообще-то, можно было на кровати, но на неё были сложены части карты, потому что на полу на них можно было наступить, на кресле не разложишь, а кроме как на диване Джейс нигде не поместится. Аргументов Виктор привёл много, даже сонный готов был спорить до последнего.       — Это пытка какая-то — едва сдерживая раздражение, выдыхает Джейс. Кидает на пол старое одеяло и ложится на него сверху. Прохладно, жёстко и радикально. Виктор стекает к нему парой минут позже.       — Чего-то не хватает — слышится сбоку спустя пару минут и Джейс, уже немного задремавший, тут же просыпается.       — Я тебя сейчас свяжу — недовольно, совсем не угрожающе, но весомо. Виктор затихает ненадолго, продолжая буравить взглядом тёмный потолок.       Задремать больше не выходит, Джейс убирает одну руку из-под головы и смотрит на Виктора. Сначала в темноте комнаты почти ничего не видно, но спустя время вырисовывается острый силуэт, всегда серьёзный, словно выточенный из камня, но иногда.. Такой живой, яркий, говорящий одним взглядом. Джейс замечает это и сейчас, когда Виктор смотрит на него в ответ, красноречиво изгибая брови.       — Мне так непреодолимо хочется сделать кое-что.. — вдруг говорит Джейс и голос его непривычно стихает.       — Да, мне тоже — соглашается Виктор, точно смотря Джейсу в глаза. Словно ища в них нечто, что Джейс не может сказать вслух. Согласие, подтверждение?       — Тогда давай.. — Джейс кивает и ложится набок, нос к носу.       — Давай — соглашается Виктор и губы Джейса опаляет прохладный вздох. Где-то внутри заходится сердце.       Виктор поднимается и медлит мгновение, прежде чем встать на ноги. Джейс следит за ним из-под чёлки, она немного мешает, но Виктор чувствует взгляд, недовольный и немного обиженный. Губы растянуты в ухмылке. Они прекрасно друг друга поняли.       Когда Виктор полез на подлокотник дивана, Джейсу всё же пришлось встать. Он держался неустойчиво, но достаточно ровно, чтобы Виктор мог перенести вес только на одну ногу и тянуться к высокому потолку. Туда, где в темноте были едва различимы бумажные звёздочки, держащиеся на сломанных булавках.       Они шуршали, когда Виктор неаккуратно пропускал под ними изогнутую гирлянду, и опасно топорщились там, где был спрятан небольшой пульт на батарейках. Виктор запихивает его поглубже кончиками пальцев и ему не хватает пары сантиметров, чтобы дотянуться до кнопки включения.       — Ну же, раз, два три.. — словно договариваясь с гирляндой на ёлке, ворчит себе под нос Виктор.       Джейсу приходится подняться к нему, встать рядом на подлокотник, одной рукой держаться за стену, другую протягивая к потолку. Уголок бумажной кометы немного помялся, но Виктор не заметил, уверенно шагая спиной с подлокотника на скрипучее сиденье. Джейс за этот вечер получает ещё один микроинсульт.       — Вот, чего не хватало — говорит Виктор, не отрывая взгляда от потолка. Жёлтые огоньки гирлянды окрашиваются сквозь цветастые бумажки на потолке. Сказочно. Можно сделать вид, что провода совсем не видно, что бумажки не дышат на ладан, готовые отвалиться. Виктор смотрит заворожено и в его глазах потолок собственной комнаты превращается в целую вселенную.       — Классно, да? — спрашивает Виктор, опуская на Джейса взгляд. Тот медленно шагает по подлокотнику сразу вниз, на пол, гулко топнув по старому ковру.       — Классно — неслышно отвечает Джейс и поднимает голову, но совсем невысоко. Так, чтобы смягчённый тёплым светом профиль Виктора был хорошо виден в темноте. Тот любуется на звёзды еще пару мгновений, словно они исчезнут, стоит вновь оторвать взгляд. Но нет, они показываются ему снова, отражаясь мягкими бликами в глазах Джейса, и исчезают лишь на пару мгновений, когда, отвечая на первый поцелуй, Джейс прикрывает глаза.       На широкие плечи, оказывается, удобно класть руки, когда ты выше на две головы благодаря дивану под ногами. И шея совсем не затекает, когда приходится держать голову поднятой так долго, если ты делаешь это для поцелуя с человеком, прекраснее даже настоящих, не бумажных, звёзд.