Неаппетитно

{Arctic monkeys – Crying lighting} Бесстыдница тень элегантно раскинулась на стуле, закидывая ноги на столешницу, будто специально демонстрируя каждый изгиб своего тела и тихонечко лишь ухмыляясь. Палец заигрывающе наматывал еле-еле волнистый локон чёрных, как бездна, волос. Шут предвещающе ожидал чужого хода, но вместо этого Отшельник временил, надеясь, что благодаря своему молчанию сможет закончить эту настолько уж надоевшую перестрелку взглядами. И без того недолговечное терпение Шедоу было на исходе, отчего его улыбка потихоньку начинала сползать, сменяясь злым оскалом. Неужели это он так красуется перед Нечестивым для того, чтобы тот даже в его сторону не посмотрел!? Ванилла, кажется, даже не заметил то, что выражение лица зверя изменилось, ему гораздо интереснее было рассматривать мраморные стены шпиля, каждую трещинку в которых он и так знал наизусть. Этим он окончательно вывел Шедоу из себя, тот больше не мог ждать когда на него уже наконец обратят внимание. — Повернись ко мне своим милым личиком, подонок. Чего это ты молчишь как рыба? Я что, пустое место? –От Шедоу Милка сочило всевозможным негативом, эти слова он прошипел настолько агрессивно, насколько это возможно, его лицо потемнело, а зрачки сузились, отражая во взгляде полную ярость и призрение. Отшельник же продолжал давить своим игнорированием до последнего, до сих пор и взглядом не задевая очертаний зверя Эта сцена отнюдь не была похожа на свидание, скорее на семейную ссору, точно также как и все предыдущие. В последнее время они всё никак не могут найти общий язык, Отшельник избегает Шедоу всеми возможными способами, а тот только сильнее вызывает у него отвращение своими богомерзкими выходками. Каждый раз, когда он пытался сподвигнуть Нечестивого Отшельника на грех своими распутными словечками и недвусмысленными действиями, зверь обнаруживал новый способ заставить того скорчить мерзкое отвращение на лице, чего Шедоу совсем не понимал. Достаточно поверхностное желание трепало рассудок Пьюр Ваниллы – попросту не быть в обществе этого жаждущего эротического сближения источника раздражения, который то и дело старался привлечь к себе восторженный взгляд, хоть и привлекал в итоге лишь недовольное цоканье и уставшие вздохи. На каждом подобном свидании внимание Отшельника крало у Шедоу Милка окружение, хотябы потому, что осматривать приевшийся пейзаж беззвёздного ночного неба и сгнившего леса было в два раза интереснее, чем вновь и вновь наблюдать перед собой жалкие попытки зверя выглядеть соблазнительно. Даже сейчас образ Шедоу не вызывал у Отшельника совершенно ничего. Все эти элегантные и обтягивающие, аристократичные и совершенно не подходящие зверю одёжки – скукота. Давно уже мазолящий глаза обычный образ Шедоу всегда был для Ваниллы более приятным, хоть и до сих пор ни на каплю не вызывающим. Шедоу Милк же, наивно предполагая, что вся проблема лишь в его внешности, менялся как только мог, чтобы угодить Нечестивому, что, на самом деле, вызывало жуткое раздражение у них обоих. Отшельнику попросту незачем были все этим любовные утехи, даже более, концепция того, чтобы представать перед кем-то настолько нагим, насколько же и беззащитным, вызывала у Нечестивого резкое желание покрыть себя одеждой с головы до ног, дополнительно повесив замок на ширинку своих брюк. И теперь из-за черезмерной настойчивости Шедоу Ванилле не остаётся ничего, кроме как вечно прятаться и укутываться во всё, во что только возможно, в надежде ощутить хотя бы капельку неприкосновенности, ведь никто не может знать что твориться в голове у этого безумного и упёртого, словно баран, зверя. — Я сказал тебя посмотреть на меня, подлец, так не потрудись же ты наконец-то заметить слона в ювелирной лавке!! –Шедоу Милк был неугомонен в своих громких притензиях, в нём всё сильнее бурлили и закипали ненависть и ярость. Он еле предпринимал попытки успокоиться, если предпринимал их вообще, ведь его обозлённое выражение лица почти что не менялось, оставаясь всё таким же вынуждающим и вселяющим ужас. Почти с самого начала пребывания Отшельника в шпиле зверь решился провести один очень интересующий его эксперимент – посчитать, сколько дней сможет протянуть Пьюр Ванилла, пока его бесчувственная, тихая и целомудренная натура не сломается под влечением слащавой похоти. Поначалу наблюдать за чужой реакцией на недвусмысленный флирт и лёгкие намёки было весело, ведь тогда ещё Шедоу предполагал, что Нечестивый просто ломается и на самом деле вскоре не сдержится от того чтобы сказать "Да", но прошло уже много месяцев и это давно уже перестало быть смешным. Зверь всегда добивался своего, даже если его цель была настолько специфичной, как и нынешняя, поэтому он был готов применить любую тактику против раздражающей его стеснительности Нечестивого Отшельника. И, так как терпение кончилось уже несколько минут назад, на данный момент он уже был готов приступать к более радикальным мерам, но вместо этого Пьюр Ванилла внезапно прервал образовавшуюся тишину. — Раздражаешь. –Коротко отрезал он, движимый желанием наконец-то донести о причине своего молчания Шедоу Милку. Зверь же опешил, преисполнившись шоком и непонятным ему самому разочарованием. Его самолюбие попросту не давало ему в полной мере понять это короткое и ясное слово, отрицая и оспаривая то, что он слышал вполне отчётливо. Правое веко задёргалось, руки разжались на некоторое время, беспомощно и напряжённо опускаясь на стол и хватаясь за скатерть на нём, сминая и царапая чёрную кружевную ткань. — Повтори. –Его голос, на удивление, звучал потерянно и дрожаще, будто он был на грани взрыва.– Я не расслышал тебя. — Ты меня раздражаешь. –Ни в коей мере не заколебался Отшельник, наконец-то удосужившись перевести взгляд на разъярённого Шедоу Милка, но смотря при этом устало и даже слегка печально.– Эта твоя ужасная игра в ночную бабочку, твои неуместные подкаты и попытки свести меня в могилу своими богомерзкими маскарадами – отвратительно. –Нечестивый лениво обвёл пальцем в воздухе силуэт зверя, давая сполна понятный намёк– Прекрати уже липнуть ко мне со своим весенним обосорением, смазливое подобие репейника. Заглянув в глаза Шедоу с полной невозмутимостью, Отшельник тихо выдохнул и опёр голову на руку, поставленную локтём на стол. Легко читалася в тех глазах весь спектр негативных эмоций, включая глубокое разочарование, смешанные в одну ядерную массу, способную довести до инфаркта почти любого посмотревшего в этот безумный взгляд, точнее, наверное, любого кроме Пьюр Ваниллы. Шедоу Милк всё никак не мог обработать информацию, поступившую в его мозг. До сих пор он только молчал, стискивая зубы всё плотнее и плотнее, но в один момент с его губ сорвался небольшое смешок, постепенно перерастающий в дикий смех. Неужели этот ублюдок после всего времени проведённого вместе смеет вот так просто взять и оскорбить зверя, отшить его так, будто всё потраченное до этого время было впустую?! Заливистый гогот в лучших традициях Шедоу Милка звучал сумасшедше, он пару раз комедийно ударил по столу, и, подняв взгляд на Отшельника вновь, как и обычно, оказался ехиден и оскален своей широкой улыбкой, полной острейших зубов. Внезапно, он потянулся через весь стол, хватая Нечестивого за плечи, сильно сжимая их и в это же время смотря в чужие, слегка лишь испуганные глаза. От подобных резких действий ваза с колокольчиками упала, разливая воду и раскидывая цветы по столу и полу. Эти цветы больше не выглядят для зверя как романтический и милый подарок, ведь романтика умерла только что. Между лицами Отшельника и Шедоу было предельно мало пространства, что не на шутку смутило первого. Зверь же наслаждался этой близостью, одновременно с этим до сих пор невероятно злясь на своего покорного слугу. Указать Нечестивому на его место хотелось не меньше, чем опорочить его милую мордашку. Хотелось доминировать, хотелось развращать, хотелось лидировать. — Охх, что я слышу? Когда это у тебя успела появиться своя воля, щенок? –Гримаса Шедоу была абсолютно безумной, давящей на Отшельника, заставляющей его подчиняться своему мастеру.– Ты не хочешь моей любви? Может, ты считаешь что ты выше меня? Ну же, ответь мне, в чём дело, дорогой? Тон Шедоу так и сочил ядом, будто он пытался отравить Нечестивого словами, запугать его и заставить в панике отрицать всё сказанное до этого. И впрямь, этот взгляд был страшен. В мыслях Отшельника табуном пронеслись воспоминания из прошлого о всём, произошедшем в этом Шпиле, заставив его нервно сглотнуть, а виски́ слегка вспотеть от страха. Но воля Пьюр Ваниллы до сих пор была сильна, потому тот схватил Шедоу за запястья и сжал их ещё крепче, чем зверь сжимал его плечи. Набравшись смелости, он вновь охладил свой взгляд строгой самоуверенностью, словно бросая зверю вызов в гляделки. — Меня совсем не интересует твоё тело, а в особенности все его интимные подробности. Вот в чём дело. –Нечестивый вздохнул– Лучше бы вместо того, чтобы открывать мне свои эрогенные зоны, ты бы открыл мне свою глубокую и заслуживающую внимания душу, Шедоу Милк. От подобных высказываний зверь опешил, его выражение лица переменилось от ярости к искреннему непониманию. Его хватка на чужих плечах ослабла, а зрачки сузились, отражая глубокое недоумение. — Что ты имеешь ввиду, грязный подлец!? –Он старался по прежнему звучать грубо, но у него еле получалось скрыть своё удивление и смущение от подобного предложения. Отшельник же решил, что он идёт в правильном направлении. Это было настоящим шансом получить то, чего он в действительности жаждал, поэтому Нечестивый и не думал сбавлять темп ответного давления на Шедоу. — Я хочу узнать тебя настоящего и блядская постель никак в этом не поможет. –В этот момент речь Отшельника потихоньку начинала звучать ещё более озлобленно– У тебя есть собственный, обаятельный и прекрасный по-своему внутренний мир, но из-за своей убогой упёртости ты просто не можешь этим ни с кем поделиться и это меня невероятно разочаровывает. –Нечестивый выдохнул, стараясь сохранять спокойствие в голосе– Это как иметь огромный потенциал в рисовании, но в порыве собственной тупости отрубить себе руки, понимаешь? –В глупой надежде донести смысл до ушей Шедоу, Пьюр Ванилла начал использовать его же тактику против него самого, давя на зверя грубыми и жёсткими словами и при этом не давая убежать от прямого, строгого даже чересчур взгляда. Их лица, кажется, стали лишь ещё ближе, от чего Шедоу Милк скорчился и воспротивился, предпринимая тщетные попытки вырваться из чужой хватки, переместившийся невзначай с запястий на предплечья. Он старался не слушать Нечестивого, не вникать в его слова, он не мог вот так просто сдаться и признать своё поражение, хоть и некоторые мысли ненароком всё таки закрадывались к нему глубоко в мозг. — Ты несёшь полную чушь и ахинею! Перестань уже выдумывать мне диагнозы, будто я психбольной!! –На выражении лица Шедоу легко было прочитать, что настолько интимное душевное откровение случается с ним впервой. Глаза сами по себе стали влажными, хоть зверь и активно противился тому, чтобы воспринимать слова Пьюр Ваниллы в серьёз, потому он сильно зажмурил их, не давая тому увидеть больше, чем надо. Отшельник же лишь вновь притянул зверя к себе, не давая тому отодвинуться слишком далеко. — Открой глаза и посмотри на меня. Я хочу видеть тебя насквозь. –Голос Нечестивого был в некоторой степени нежным и убаюкивающим, хоть и говорил тот в приказном тоне. Еле заметная победная улыбка образовалась на его губах.– Просто знай, вредитель, я собираюсь исследовать твою душу вдоль и поперёк, как бы ты не противился и не отпирался. Зверь всё никак не мог просто так открыть глаза, теперь уже будто на зло Отшельнику зажмуривая их ещё сильнее. Казалось, ещё одна подобная фраза слетит с губ Пьюр Ваниллы и Шедоу Милк наконец-то сгорит от смущения. Никто и никогда не говорил зверю чего-то подобного и всё время он думал что так и надо, что и не нужна ему скучная романтика, но сейчас эти слова, такие пленящие и очаровывающие, трогающие даже самую чёрствую душу, заставляют Шедоу чувствовать лёгкую щекотливость в сердце, будто Отшельник, словно таракан, ползает во внутренних органах, мыслях и чувствах. Помотав головой, чтобы выбросить ненужные мысли, зверь тщетно продолжил попытки вырваться из чужой хватки, но она заметно затвердела, не давая более возможности тому отвернуться или отодвинуться подальше от лица Нечестивого. — Заткнись, заткнись, заткнись! –Шедоу уже попросту не знал как припереться, но до сих пор он держал глаза закрытыми, не разрешая себе поддаваться неведомому соблазну подыграть Пьюр Ванилле. — Если ты сейчас же не перестанешь сопротивляться и кричать, то мне придётся предпринять определённые меры. –Голос Отшельника стал более угрожающим, Нечестивый вновь сжал свою хватку сильнее, в этот раз уже оставляя на коже зверя синеватые пятна в виде ладоней. Шедоу же, кажется, так и не захотел признавать своё положение, резко отказываясь следовать командам и делая всё в точности наоборот. Он до сих пор не собирался верить в то, что его подопечный смог так легко и унизительно надавить на его. Шедоу никогда ранее не чувствовал себя таким же слабым и бессильным как сейчас. Безнадёги добавляло ещё и то, что зверь действительно начинает задумываться о словах Отшельника, хотелось выбросить эти мысли из головы, но только сейчас зверь начал замечать то, что Нечестивый будто бы был прав. Зверь сам совершенно не смыслил что делает, ведь сейчас он был готов сделать что угодно, лишь бы прекратить это унизительное представление. — Просто прекрати уже, не строй из себя черти что и я просто отстану от тебя! Разве это так сложно?! –Слова сорвались с уст Шедоу резко и агрессивно, в них легко расслышать всё отчаяние, испытываемое зверем в данный момент. Нечестивый Отшельник же, ничуть не смутившись ни на секунду, резко оборвал поток жалоб и криков зверя, накрывая его губы своими в попытках затянуть Шедоу в французский поцелуй. Поначалу тот сильно удивился и запаниковал, но всего через несколько секунд обнаружил то, что ему это, по какой то очень извращённой причине, нравится. Хоть Ванилла и не умел целоваться, делая это ужасно неуклюже, зверь помогал ему своими расчётливыми и умелыми движениями острого синего языка. Руки Отшельника разжали наконец предплечья Шедоу, перемещаясь тому на плечи, но несмотря на долгожданную свободу второй не предпринял никаких попыток сбежать от ласковых прикосновений и согревающего поцелуя. Даже наоборот, вскоре и руки самого Шедоу Милка оказались на талии Нечестивого, без любого намёка на пошлость сжимая её сквозь толстый слой одежды. Этот момент был необычайно томным и нежным, это было чем-то новым для зверя, чем он всё никак не мог насытиться. Раньше он и подумать не мог о том, что ему понравятся ни к чему не ведущие спонтанные прелюдия, но сейчас Шедоу был готов принять то, что это тоже было довольно неплохим способом развлечься. Устав от поцелуя, Нечестивый Отшельник отпрянул, оставляя между собой и зверем лишь небольшую вскоре расстрорившуюся в воздухе ниточку слюны. Со смущённым выражением лица он вытер рот рукавом своей накидки и отвёл свой опьянённый вкусом Шедоу Милка взгляд в сторону. Зверь же в приятном удивлении уставился на Отшельника, широко раскрытые глаза блестели от этого странного ощущения, теплящегося внутри, а губы некоторое время попросту не могли сомкнуться. В спешке облизнувшись, Шедоу принялся с упоением рассматривать неловкое раскрасневшееся выражение лица Пьюр Ваниллы. Отшельник же в это время, постарался вновь состроить свою серьёзную и холодную гримасу и, возможно, это у него очень даже получилось, но вот красный окрас щёк тому точно было не скрыть. Он сглотнул, прочищая горло. — Ну что ж, я надеюсь что теперь ты выучил свой урок и больше не будешь липнуть ко мне, Шедоу. Зверь же не мог перестать улыбаться, словно полный идиот, будто бы он даже не слушал Нечестивого в этот момент. И, в самом деле, он думал слегка о другом. — Можно я сегодня буду спать с тобой? –Выразил Шедоу свою довольно странную прихоть. Тем не менее, он сам будто говорил не за себя, а за свои потайные желания. Ваниллу же такая просьба смутила, его лицо слегка скривилось, но, отведя взгляд в сторону, он ещё некоторое время подумал, прежде чем дать ответ. — Ладно, но только в этот раз и без каких-либо пошлостей, иначе ты вылетишь с моей комнаты словно пробка от шампанского. Кхм, ты меня понял. Сердце Шедоу Милка всё это время места себе не находило. Учащённый пульс, странные, но приятные покалывания и непрекращающаяся щекотка внутри. Теперь он действительно не мог поверить в свои собственные чувства. Это что, любовь?