Протест, значит

— Профессор! Ученый, стоя около стеклянного лабораторного купола, даже не оборачивался на крик позади себя. Его руки сложены за спиной, делая осанку прямее и увереннее. — В чем дело? – он наконец оборачивается, по привычке достает пачку из левого кармана халата. Видимо, эта сигарета не первая, ибо в помещении был соответсвующий запах табака. — Ангел! Он не поддается и блокирует свою энергию, – ассистент встревоженный, находящийся словно на иголках, наконец полностью заходит в ординаторскую, и одновременно пытается доложить все то, что только что увидел. — Так вот что случилось. Доктор Эрнстманн. Джефф Эрнстманн. ученый и, вероятно, оккультист, который в какой-то момент открыл для себя сатанинские знания о том, как можно взять в плен Ангела и сделать из него источник энергии. Безумный ли он ученый? Безумный. Жестокий ли? Однозначно. Порой казалось, что ему вообще не интересна тема спасения Планеты, и что ему просто хочется проводить эти страшные эксперименты без всякого ограничения и контроля. Контролировать мог лишь он. И движим мужчина лишь собственным высокомерием и жаждой власти. — Опустите его, – спокойно и вполне привычно бросает Эрнстманн спустя секунд тридцать молчания, быстро докуривая сигарету, дым от которой разбавил в себе всю ординаторскую. – Мы поболтаем. Он встает, уходит в коридор, заставляя ассистента плестись за собой. — Сейчас… сейчас мы разберемся, – тихо, почти в половину голоса, бормочет себе доктор, точно и уверенно идя к двигателю. Его интерес к этому делу смешан с раздражением. Однако настрой решить данную проблему не убавляется. Он настаивает оставить его одного, прежде чем тот зайдет к двигателю, и ассистенту ничего не остается, кроме как послушаться и уйти по коридору далее. Эрнстманн провожает его взглядом, и как только убеждается в том, что он точно один — проходит в само помещение, громко закрывая дверь. — Протест, значит, – чуть громче обычного говорит он, исследуя глазами двигатель перед собой. Ноги ведут его прямо к истощенному силуэту, обвитому проводами и зажимами. И не прошло пять минут с последней сигареты, как Эрнстманн вновь закуривает, снимая тем самым напряжение. Перед его любопытными глазами предстала фигура измученного ангела: лишенный былой красоты и яркого света. Улыбка спала с жизнерадостного лица, глаза закрылись сами собой. — И чего ты пытаешься этим добиться? – равнодушно, даже как-то с долей издевки, интересуется доктор, потянув за сворку на чужой шее, привлекая к себе внимание. Ангел медленно открывает потухшие глаза, встречаясь с ним взглядом. Пустым. Не злым, не грустным, не угрожающим. Просто пустым. Измученным. — Мне нужна эта энергия, – напоминает Джефф, делая затяжку. Дым от сигареты валит в лицо напротив, словно для него это в порядке вещей. Был бы тот обычным человеком, то уже закашлялся бы, разрывая испорченные экспериментом легкие, однако сейчас ангел лишь зажмурился, не желая видеть доктора. — С тобой, или без тебя, – внезапно продолжил ученый, вновь заостряя на своей персоне интерес. Руки сильнее тянут за сворку, губы и дыхание напрягаются. И так было ясно, к чему он клонил. – Не дашь ее ты — дадут те тридцать человек из лаборатории. Равноценно? И ангел помнит, зачем пришел. Спасение людей. Помощь миру. Он не мог посодействовать в том, чтобы тридцать невинных человек стали жертвами этого ужаса. Ни один ангел такого не допустит. Он предпочел бы давать энергию хоть одну тысячу лет, нежели отказаться и привести этим самым к жертвам. Эрнстманн смотрит на него выжидающе, все еще находясь в раздражении, от чего еле как держал себя в руках, дабы не напомнить о себе через отдачу разряда электричества. Но он все равно знал, что ангел поступит так, как делают все ангелы — на благо человечества. Неизвестно, знает ли сам доктор о целях Дьявола, которому и служит, однако судя по всему, его в целом мало волнует что-то кроме достижения еще больших высот в науке. По крайней мере, на данный момент его не мучает вопрос, действительно ли склонение божественного посланника к этому поступку во благо человечества. — Думай, ангелочек, – не выдерживает такой долгой паузы он, начиная злиться. – Здесь столько желаемых сменить тебя. Конечно, подходили не все. Эрнстманн всегда вспоминал того подростка из колледжа, который пришел к нему когда-то и в тот же день подписал бумаги. Однако эксперимент оказался неудачным, и мальчишка, как и многие другие, стал лишь сгустком гниющей плоти, обреченным на долгие мучения. — Ты бы знал, что с этими незнающими произошло.., – как-то мутно вспомнил доктор, скорее даже не осознавая того, что произнес это вслух. Глаза напротив медленно закрываются, ангел смиренно наклоняет голову вниз, закрывая лицо светлыми локонами и отпуская ситуацию из под своего контроля. И двигатель правда заискрился. Датчик вновь показывает счетчик энергии — ученый видит это, как только панель управления двигателем замигала зеленой лампой. Видя перед собой отчаянную дрожь от перенапряжения, Эрнстманн лишь докуривает сигарету, отходя назад. Его уголки губ поползли выше, а глаза, застывшие в восторге и восхищении, сузились, с хитрым блеском: — С тобой так приятно иметь дело.