Возможность меняться

Эвелин не умела доверять. Или предпочитала думать, что не умеет — после горького опыта отношений с Адамом она утеряла всякую веру в верность и надежность. Думать о том, что себя можно чувствовать защищенно рядом с кем-то, получать отдачу и напоминания о том, что значит слово нежность казалось приторными сюжетами детских сказок. Ее ночные истерики никто не успокаивал. Бесконечный поток бессмыслицы, крутившийся в ее голове, никто не выслушивал. Она не была человеком, которого холили и лелеяли. Не была той, кого можно полюбить. Но каждая смазанная строчка белого стиха в дневнике напоминала об одном человеке. Каждая певчая птица, встречающаяся ей на улице, и бродячая собака, которая ластилась к ее руками. Хотя этого человека Эвелин сравнивала скорее с кошкой — непостоянной, громкой и очень активной, черно-рыжей кошкой. Миллер усмехалась своим мыслям, отгоняла от себя навязчивые воспоминания о ее голосе. Но все равно печалилась, осознавая, что это — несбыточная фантазия, просто мечта, которую она видит каждую ночь во снах. Галлюцинация, которая приобретает поразительно четкие черты, эмоция, которая остается теплым осадком внутри еще надолго. Сердце заходилось, когда она звонила ей по видео-связи. Голос дрожал, а мысли путались, но она только ласково смеялась над попытками Эвелин говорить внятно. Ветер, треплющий ее волосы, пах тонким ароматом цветов. Миллер думала о том, какие они на ощупь. Невольно подмечала предметы одного оттенка с ее глазами. Смеялась над ее шутками громче всех — но больше истерично-нервно, нежели искренне радостно. Но для Эвелин эти чувства были синонимами. Миллер знала, что у нее не удастся снова полюбить. Правильно, по-человечески. Но Сара Хитклифф готова ее научить. Каждым ласковым касанием и заплетенной косой, слащавыми прозвищами и долгими попытками уснуть, не думая о ней. Хитклифф, пускай и не считала себя нежной, была готова попытаться ради Эвелин. Ради человека, который заслужил всей нежности в этом мире — который незаслуженно оказался не с тем человеком, не в то время. У Миллер не было другого опыта. У Сары не было никакого. Но любовь — это возможность меняться в лучшую сторону вместе, рассматривать идеальные сценарии будущей жизни, не замолкать в телефонном разговоре на протяжении долгих часов, а в жизни неловко ловить взгляды и смущенно улыбаться. Хитклифф помнила, как любить. Она помнила нежные касания родителей, когда они были вместе. Помнила, как Марк воодушевленно рассказывал о своих новых друзей, но ни один разговор не затмевал его давнего друга детства — Сезара Торреса. Сара еще никогда не видела человека, у которого бы так горели глаза — до встречи с Эвелин, которая смотрела на нее так, будто она — ангел, спустившийся с небес. Она лишь надеялась, что в ее взгляде читалось то же самое.