французская сука

Джозеф бьёт больно. Не потому, что злится, не потому, что его что-то раздражает, а просто — из интереса. Ему всегда интересно, как Эзоп отреагирует на этот раз. — Ты, блять, ебаная французская сука, — Эзоп кряхтит, пытаясь подняться с пола, когда Джозеф в очередной раз впечатывает его в стену, объяснив это тем, что «ты пришёл позже, чем мы договаривались, ах, прости, кажется, я опять не рассчитал свою силу». — Я уйду от тебя. Я к кому угодно свалю, я прямо сейчас соберу свои вещи, и ты меня больше в этой квартире не увидишь, клянусь. — Не уйдёшь, — равнодушно вздыхает Джозеф, наклоняясь к своему парню и помогая ему подняться. Эзоп вздыхает, пошатывается, и падает на кровать. Не уйдёт. Джозеф аккуратно присаживается рядом, поглаживает волосы Эзопа, внезапно оттягивает их резко вверх, также быстро отпускает и кладёт руку на щеку бальзамировщика. — Отъебись от меня, — Эзоп еле-еле приподнимается, поправляя причёску. — Уже все, кто не лень, обратили внимание на мои синяки, пожалуйста, не усугубляй ситуацию, если не хочешь разбираться с полицией, которая может приехать к нам в дом. — Так не показывай никому свои синяки, это разве так сложно? — Вкрадчивый голос заманивает, притягивает и отравляет одновременно. Джозеф — садист тот ещё, конченный и неисправимый. Эзоп терпит, потому что голубые глаза и белоснежные волосы загипнотизировали и притянули его к себе безвозвратно. Быть может, Джозеф и не человек вовсе: ничего человеческого в нем нет. Он как искуситель, который вечно за что-то наказывает и наблюдает свысока, как Эзоп по полу ползает и умоляет помочь ему встать. — Может, лучше их вообще не оставлять? — Не ври, что тебе не нравится, когда я делаю так, — Джозеф резко выворачивает Эзопу руку, не настолько сильно, чтобы нанести травму, но достаточно для того, чтобы парень зашипел от внезапной боли. Эзоп... он не знает, кто он. Может, мазохист, который добровольно отдаёт всего себя на растерзание. Может, психически-больной, потому что единственный живой человек, которому он позволил приблизиться к себе — это чёртово чудовище, идеально владеющее французским.

***

Один раз к ним даже заходили соседи. Спрашивали, почему из квартире постоянно доносятся странные звуки. Джозеф вкрадчиво им отвечал, что все хорошо, и он просто весьма неуклюж, из-за чего постоянно роняет вещи. Бальзамировщик сидел в самой дальней комнате и молча обрабатывал ссадины после их последней «игры» с фотографом. Слава Богу, работать с телами он умел недурно. «Ты такая душка, даже не попытался сбежать!» — проворкотал в тот день Джозеф, заходя в комнату и обнимая своего парня за плечи. — «Я так сильно, так сильно тебя люблю!» «Ты сейчас сломаешь мне ребра, отцепись.» Ребра он в тот день Эзопу, к счастью, не сломал. Зато наделал целую кучу фотографий, на которых бальзамировщик сначала курил на балконе, тяжело вздыхая и в сотый раз говоря о переезде, а потом лежал на кровати со связанными руками, шипя и извиваясь под Джозефом.

***

Эзоп прижимается головой к плечу Джозефа и кричать хочет от безысходности, потому что уходить - некуда, но это не так уж и страшно. Страшнее то, что уходить и не хочется. — Господи, блять, ну почему ты такая сука? — Эзоп задаёт этот вопрос в пустоту, пока голубые глаза невинно смотрят на него, а девственно-белые руки также невинно поглаживают его талию. — Люблю, когда ты так говоришь, — Джозеф к его губам приближается и целует с необычной для него нежностью, — Je t'aime, mon cher.