Так понравился джаз, Субон?

А ты любишь джаз?​

        Сегодняшняя пятница была однозначно худшей в жизни Чхве Субона.         Музыка била в уши с такой силой, что казалось, будто барабанные перепонки сейчас разорвутся нахрен. Пол, стены, даже потолок вибрировали от нескончаемого потока битов, рвущихся из колонок наружу. Неоновые прожектора взрывали темное помещение коловращением красок и ослепительно яркими лучами. Танцпол просто рвало на части. Толпа людей, нет, не толпа. Чертовски огромная толпа людей бесилась прямо в середине бара, задавая своими движениями какой-то несуразный ритм. Рядом со стенами стояли кожаные, маленькие кресла и диваны. На них, вальяжно растянувшись, сидели мужчины в возрасте. Им, очевидно, танцы были не нужны. Гораздо больше их интересовали несколько девушек, которые прямо сейчас сексуально изгибались у них на столах.          ​Хлопнув по барной стойке, Чхве Субон стрельнул глазами в долговязого бармена, который чуть стакан не выронил от неожиданности.         ​- Dear Гён Су, повтори-ка мне еще разок это чудное пойло, - пробормотал он, отталкивая от себя высокий стакан с одиноко стоящей в нем трубочкой.         ​Бармен что-то пробормотал себе под нос, но услужливо схватил стакан и принялся над ним колдовать. Субон снова повернул голову по направлению к танцполу, разглядывая людей. Прямо сейчас, на сцене перед публикой выступала какая-то девушка, странно изгибаясь и одновременно что-то вереща в микрофон, совершенно не попадая в ноты. Вот она опустилась на колени и начала вилять задницей, на что толпа ответила ей протяжными и восторженными криками. Все они были пьяными и угашенными. И это было потрясающе.    ​      Сегодняшний день не задался у рэпера с самого утра. Первое, что решило бросить вызов его шаткому терпению – адское похмелье, с каковым он проснулся сегодня утром. Еле доковыляв до ванной, он обнаружил, что блядские таблетки закончились. Пришлось идти в магазин, пугая прохожих своей бледностью и мешками под глазами. Один мужчина спросил, все ли у него в порядке и не нужно ли вызвать скорую, а маленький ребенок, которого толстая мамаша тащила через пешеходный переход, заплакал навзрыд при виде Субона. Парень посмеялся. Очень зря, ведь это было только началом садистской пятницы.    ​      На обратной дороге из магазина пошел дождь. В самый, мать его, солнечный день в Сеуле, пошел дождь. К тому же, какой-то мужик на скорости въехал в лужу на дороге, окатив парня потоками ледяной воды. Тут уже было не до смеха. В холле своего многоквартирного дома залез в ящик для писем – вдруг снова пригласили выступать в клубе «PENTAGON»? В ящике обнаружился только одиноко-лежащий листик счетов за коммунальные услуги. Лифты не работали – пришлось идти по лестнице. Зайдя в квартиру, обнаружил, что новенькие, белые кроссовки не пережили столь сильного испытания ливнем. Решил наконец-то позавтракать. Но, нечаянно задев стол, Субон опрокинул чашку с чаем.          ​Тут уже хотелось зарыдать. Или швырнуть что-то тяжелое в кого-то очень надоедливого.         ​Гён Су со звоном опустил стакан на стойку. Рэпер лениво потянулся к нему и начал осушать бокал через трубочку. Это было и правда вкусно. Коктейль растворялся на языке странным, фруктово-ягодным вкусом, а от самой жидкости исходил стойкий запах манго и… И каких-то других фруктов, названия которых Субон сейчас вряд ли вспомнил бы. Этот стакан был уже третьим. Первый рэпер пролил на свою футболку. Зато с вторым невероятно повезло – он выпил его без каких-либо происшествий.    ​      Бармен облокотился на стойку и посмотрел на Субона.         ​- Ты же будешь выступать после той девушки? – он мотнул головой в сторону сцены, где прямо сейчас молодая девушка извивалась на показ публике.          ​- Yes, my friend, - ответил рэпер, до дна осушая стакан.   ​      Потом Субон облокотился на стойку так же, как и Гён Су, с хитрой лыбой на лице. Бармен отпрянул от него, едва не опрокинув стойку с бутылками виски.         ​- Please, мне - как всегда, - рэпер откровенно ухмылялся.         ​Гён Су закатил глаза и полез под барную стойку, очевидно, что-то ища. Наконец, он выпрямился, держа в руках небольшой зип-пакетик. В неоновых отблесках светодиодов внутри него жеманно переливались несколько маленьких, разноцветных таблеток.          ​- Может, хватит уже? – спросил бармен, передавая пакетик в руки рэпера.   ​      Субон, глуповато хихикнув, пальцами раскрыл пакетик и достал одну маленькую таблеточку. Он повертел ее между большим и указательным пальцами правой руки. Потом парень аккуратно поднес ее к глазам Гён Су.         ​- А зачем мне трезвость, когда у меня есть этот шикарный билет в мир иллюзий?  

***

      ​За кулисами сцены было шумно, а под действием наркотика, который накрыл Таноса с головой – еще шумнее. В комнате царил полумрак, подсвечиваемый голубыми неоновыми вывесками и лейз-лентами. Тут собрались все, кто планировал выступать сегодня на сцене бара «Odyssey». Расплывчатым взором мозг Субона выхватывал все новые и новые лица. Вот, возле входа, стоит та самая девушка в латексном купальнике, а возле нее вертится двое низеньких парней. На соседних диванчиках расположилась группка танцоров. Они выступали одними из первых, но почему-то все равно решили остаться за кулисами, а не идти в основной зал. Было еще пара человек, лица которых Субон не различал вообще – так далеко они стояли.          ​Наконец, к рэперу подошел клубный промоутер и по совместительству – ведущий.          ​- Молодец, Танос, - говорит мужчина, протягивая тому несколько купюр, - гонорар лично от меня. Ты сегодня был особенно хорош.          ​Субон выхватил у того деньги, картинно поцеловал их и нарочито аккуратно сложил в карман свои джинсов.         ​- Нет, правда, - продолжил ведущий, казалось, совершенно не замечая чересчур буйного Таноса, - то, как ты сегодня зачитал рэп… Я надеюсь, что ты и в следующую пятницу будешь так же рад нас навестить.         ​- О-о, несомненно! – буквально проорал ему в лицо Танос, не переставая пританцовывать на месте.   ​      - «Money in my pocket, but it ain't for me, Sex on the couch, like a bad TV spree,   Liquor's pouring down, like a waterfall flow,   Everything's spinning, just go with the flow.»   ​      Быстро, неимоверной скороговоркой, Танос зачитал пару строк из своей песни, которую только что радостно исполнял на сцене и уставился на бедного промоутера, который от такого спонтанного перфоманса слегка удивился.          ​- Ну… Что ж, - мужчина явно был ошарашен, - откисай, что ли… Тут…         ​Ведущий быстро и осторожно хлопнул Таноса по плечам, а потом спешно ретировался от рэпера, пару раз оглянувшись на него.   ​      Субон любил выступать на сцене, ведь каждый раз, выходя туда, он мог получил то, чего желал больше даже наркоты. Внимания. Любви. Славы. Он жаждал признания, как художник, стремящийся к идеальному шедевру, и каждый аплодисмент — это как наркотик, поднимающий его на новую ступень. Он хотел, чтобы их восторг стал его топливом, чтобы их улыбки и крики поднимали его на крыльях славы. Упиваться любовью своих фанатов было лучше всякого прихода от разноцветных таблеток. Когда всякие девушки, парни подбегали к нему и на коленях умоляли сфотографироваться – вот тогда парень ощущал себя живым. Нужным.         ​Взгляд рэпера с фиолетовой макушкой продолжил блуждать по фигурам и лицам, выхватывая какие-то новые детали. На заднем плане в уши бил какой-то бит, который являлся своеобразным перерывом для людей на танцполе и выступающих. После того, как закончиться эта песня – пойдет следующий человек. Субон оглядел комнату, в попытках найти того, кто пойдет на сцену следующим.   ​      Наконец, опьяненный наркотиком взгляд, находит его.         ​Его, совершенно не похожего на все, что его окружило. Он до тошноты контрастировал с неоновыми вывесками, с другими выступающими… Да он со всем баром в затуманенном разуме Субона не вязался!          ​Он был одет с иголочки. Черная, простенькая водолазка с длинными рукавами, горло которой подчеркивало идеально тонкую шею ее обладателя. Поверх была накинута самая обыкновенная белая рубашка. Выглаженная и чистая, она была заправлена в точно такие же отутюженные черные брюки и изящным кожаным ремнем. На шее блеснула пара цепочек. Блеск перекинулся и на кольца, которые загадочно переливались в свете софитов.   ​      Субона энергично, буквально за два прыжка пересек комнату и остановился рядом с незнакомцем. Стоя рядом, они удивительно сильно контрастировали. Субон, в заляпанной напитком и потной футболке, в огромных, бесформенных джинсах и яркими волосами. И незнакомец, одетый, словно на встречу к президенту.         ​- Dude, ты следующий на сцену пойдешь? – спросил Танос, облокачиваясь о стену рядом с парнем.   ​      Незнакомец оторвал взгляд от телефона. Его глаза оказались такими… Такими лисьими. Хитрыми и красивыми. Это были не просто глаза, а настоящее сокровище. Их цвет напомнил Субону самый потрясающий темный шоколад на свете… А еще эти глаза, когда на них резко упал скачущий свет прожекторов, залились золотистым сиянием.   ​      - Да, - ответил он. Голос слегка хрипловатый и глубокий, но при всем этом Танос даже с притупленными органами чувств заметил – голос хорошо поставлен.         ​- А че смотришь, а? – бесцеремонно заглянул в его телефон Субон, пробегая глазами по тексту, который он там увидел.         ​- Текст к песне повторяю, - ответил ему парень и слегка отодвинулся в сторону, тактично убирая телефон чуть в сторону от посторонних глаз, - я не хочу его забыть на сцене, прямо как ты.         ​Мозг, распаленный наркотой, тут же послал руке сигнал врезать этому нахалу по лицу. Но Танос удержался.          ​- Shut up, - сказал он, тыкая в лицо незнакомцу средним пальцем, - если еще чё спизданешь – I’ll kill you!         ​Парень будто бы проигнорировал его слова, вновь уткнувшись в экран смартфона и быстрыми движениями пролистывая текст. Танос не удержался и вновь попытался уколоть парня.         ​- Че, думаешь, кому-то интересна твоя fucking «лирика»? – язвительно выплевывает он, заглядывая в лисьи глаза.         ​- Ох, ну конечно! – незнакомец самодовольно искривил губы в ухмылке, - гораздо занимательнее петь про секс, деньги и алкоголь.         ​Желание треснуть этого выпендрежника выросло у Субона в геометрической прогрессии.          ​Но начать свою новую убийственную тираду Таносу не дали слова промоутера, усиленные микрофоном. Мужчина вышел на сцену я прямо сейчас обращался к явно распаленной публике.         ​- А тем временем шелковый голос Гю Намгю споет нам о том, как важно в нашей незаурядной жизни скинуть с себя оковы, сдавливающие ваше горло.          ​Толпа снаружи зашлась громоподобными аплодисментами. Намгю отделился от стены, поправил рубашку, слегка потуже утянул ремень и направился к выходу на сцену.          ​- Ты что, думаешь, сможешь приковать к себе каждую пару глаз в зале? – последний раз кинул Субон ему в спину.         ​Намгю сперва не обернулся, а лишь остановился у самых дверей. Потом медленно, словно издеваясь, повернул на него свою голову и ответил.         ​- Ну конечно, дорогуша. Ни один глаз не будет смотреть в другую сторону.         ​Субон усмехнулся.         ​- Спорим, что нет? – предложил он.         ​- Спорим, - даже не обернувшись, ответил Намгю.  

***

 

      ​«Не могу сидеть и дальше в позолоченной клетке, В оковах проживая каждый новый день.  Пора этой птичке спорхнуть со своей ветки;  Я готов перейти на новую ступень.»         Намгю был великолепен. Он совершенно не ошибся, когда утверждал, что притянет к себе каждую пару глаз в зале. Господи, да даже если бы сейчас в бар ворвались спецслужбы и принялись бы обыскивать на наличие запрещенных веществ или чего-нибудь такого – все равно никто бы не смог оторваться от сцены, пока ползала бы не полегло. Слабый, белый свет софитов вылавливал из темноты сцены только одного Намгю.          А вот Танос ошибся. Даже он, прямо сейчас сидел за барной стойкой, повернув голову почти на триста восемьдесят градусов. Пожалуй, единственным, кого он не мог убедить в своей неправоте – был он сам. Его карие глаза неотрывно следили за каждым движением певца на сцене. Намгю пел чисто, идеально, без промахов переходя из ноты в ноту, совершенно не обращая никакого внимания на публику. Он даже глаз не открывал, чтобы убедиться, что его слушают. Гробовая тишина, окутавшая зал, говорила сама за себя.          «Я встаю в полный рост, чтоб подкинуть монету в молчании, И пусть твердая решимость сокрушит мое отчаяние!»         ​Все застыли. Абсолютно все. Наркоманы, которые обменивались какими-то веществами, алкоголики, сидящие за одной стойкой с Субоном, картёжники, которые перед выходом Намгю на сцену готовились набросится друг на друга. Даже люди, которые за секунду до начала выступления бесились, танцевали и визжали на танцполе, застыли, словно каменные статуи. Зал был погребен под тишиной.    ​      «Я был слепым лишь потому, что сам глаза закрыл, Видел только то, что от меня хотели.  Отряхнуться ото лжи черёд мой наступил;  Нарушь все правила, взмахни крылом и вместе полетели!»         ​Песня подошла к вышибающему слезу финалу. Публика, которая пришла в клуб исключительно за дебоширом и весельем, молча стояла или сидела, потрясенная. Даже Субон раскрыл рот в удивлении, не в силах оторвать взгляда от сцены. Нет, не от сцены. От Намгю.         ​Сцена погрузилась в полный мрак. Полнейшая тишина воцарилась в клубе. Толпа разразилась громоподобными аплодисментами, сотрясая стены, пол… Да что там, даже с потолка посыпалась белесая штукатурка. Люди восторженно завизжали и запрыгали на месте от какого-то нездорового экстаза, выкрикивая имя Намгю. Танос тоже слегка хлопает руками, пытаясь разглядеть во тьме лицо певца. Его пение и вправду оказалось удивительным, ошеломляющим и… И просто потрясающим. Рэпер даже на секунду забыл о том глупом споре, о том, как пытался вывести этого парня на эмоции и о том, как собирался ударить того по лицу. Все, что сейчас имело значение – этот чистый и прекрасный голос.         ​Через мгновение сцена вновь озарилась яркими огнями и вспышками света. Из колонок, подобно реву, вырвалась новая музыка. Она была энергичная, не такая, как прошлая. Намгю принялся качать головой под бит. Вскоре, вся толпа подхватила его ритм, оглушительно хлопая в ладоши, крича и прыгая на месте.         ​- Хватит этой грустной мути, кто готов оторваться? – выкрикнул он, вызвав рев толпы.          ​Танос тоже начал качать головой под бит, словно ловя себя на волну ритма и позволяя унести себя в океан музыки. В океан его музыки.         ​«Gallop, don’t trot, night’s burning hot, don’t make me wait to go! Band’s playing loud, screams of the crowd, this here’s what feeds my soul! If you’re not smiling, you’re not trying! Start a riot! Don’t be quiet! Foot to the floor, just give me more, I need my rock ‘n’ roll!»         ​Танос широко распахнул глаза. Твою мать, да он же сейчас действительно взорвет сцену! Никто, абсолютно никто не мог оторвать взгляда от Намгю, который сейчас во всём этом сумасшедшем коловращении светомузыки выглядел не то, что потрясно – он выглядел просто сногсшибательно. Субон невольно сравнил свое выступление с тем, что творилось сейчас прямо перед его глазами. Теперь его разум уже не затуманен притуплением тех замечательных таблеток. Сейчас, он отчетливо помнит, что пока он был на сцене, все было так же, как и до него. Бармен все так же принимал и отдавал напитки, азартные игроки рубились в очередную картежную партию. Перед сценой бесновалась только бешенная толпа фанаток. Сейчас же все было по-другому. Сейчас абсолютно все было по- другому.    ​      «…Don’t be lazy; just go crazy!  Why don’tcha get that it’s a PARTY?»   ​      Субон осторожно спустился со стула у барной стойки. Когда он в последний раз вообще танцевал в клубе? Парень попытался вспомнить, но очередной громкий рев толпы смыл почти все воспоминания. Танос улыбнулся, опять взглянув на сцену. Теперь можно освежить голову новыми воспоминаниями о танцах в клубе. Под такое не стыдно танцевать.  

***

 

      ​Публика, словно рой пчел, все еще восторженно гудела даже после того, как Намгю покинул сцену. На смену его энергичной, последней песни пришла какая-то новомодная попса… Но ее все равно никто не слушал. Толпа разбилась на какие-то мелкие группки на танцполе, смакуя каждый момент выступления певца. И Танос тоже не слушал.   ​      - Что ж, кажется I lost, - улыбнулся Субон, встречая у выхода со сцены Намгю. Тот от неожиданности едва в сторону не отпрыгнул.         ​- Фу, напугал, - кривит губы Намгю. Потом он вдруг на секунду замолкает, странно смотря на Таноса, - А… Где ты проиграл?         ​Рэпер с непониманием нахмурил брови.   ​      - Ну… Наш спор про то, что ты не сможешь приковать к себе все взгляды в зале, помнишь? – напомнил ему Субон.         ​Намгю какое-то время раздумывал, приложив палец к губам.         ​- А… Ты про это, - парень с улыбкой опустил руку, - я уже и забыл о нем.    ​      - Dude, как ты мог забыть о таком? – усмехнулся Танос. Но Намгю почему-то воспринял его слова серьезно.         ​- Я же пою не для того, чтобы выиграть в каком-то глупом споре, - сказал Намгю, выглядя действительно оскорбленным, - я пою ради людей, ради их улыбок и эмоций, которые они испытывают, когда слышат музыку. Для меня гораздо важнее видеть, как глаза людей загораются от счастья или как они вдруг начинают мечтать, слушая мои слова.         ​Потом, секунду помолчав, парень наконец вздохнул и просто, но тихо ответил.         ​- Как минимум, я хочу дать людям то, чего не было у меня, - его голос совсем перешел на шепот, и Субону пришлось наклониться, лишь бы расслышать, что он сказал дальше, - мои песни приносят надежду.         ​Намгю оттолкнулся от стены и пошёл в главный зал. Очевидно, он собрался уйти из бара.          ​- Подожди, - окликнул его Танос, - ты ведь… Придешь сюда в следующую пятницу?         ​Намгю слегка замедлил свой шаг, находу обернулся и просто ответил.         ​- А ты будешь ждать? Что, так сильно понравился джаз?   ​      Сегодняшняя пятница была однозначно лучшей в жизни Чхве Субона.