Three kisses

Работать баристой это довольно изнуряющий труд. Когда Чан устраивался в симпатичную кофейню баристой, он знал на что идёт: бесконечный поток заказов, необходимость улыбаться даже когда ноги гудят от усталости, и вечное запоминание сложных рецептов. Чан представлял себе дни, наполненные ароматом свежемолотого кофе и довольными лицами посетителей, оставляющие хорошие чаевые, но этому, видимо, не суждено было сбыться. Первые несколько недель были сущим адом. Чан постоянно обжигался паром, путал заказы и с трудом осваивал искусство латте-арта. Но он не сдавался. Он часами тренировался после смены, оттачивая навыки и запоминая пропорции каждого напитка. Минхо был наставником Чана и всему его учил, поэтому первое время, когда Чан невероятно много ошибался, он также невероятно много ругался на него. Несмотря на это, Крис был благодарен ему за его придирки, ведь в скором времени он освоился в своей профессии. И хоть работа в кофейне была лишь подработкой, Чан полюбил её всем сердцем и старался каждый день работать от души, выкладываясь на все сто. Аромат свежесваренного кофе, шум кофемашины, улыбки коллег – все это создавало особую атмосферу, в которой Чан чувствовал себя как дома. Он помнил наизусть предпочтения постоянных клиентов, умел подбодрить грустного посетителя и всегда находил слова поддержки для своих коллег. В скором времени Чан стал лучшим работником кофейни. Посетители специально приходили за его кофе, девочки из университета неподалёку оставляли свои номера, а коллеги любили его за позитивный настрой. И хоть иногда Чан был неуклюжим и рассеянным, проливая сделанный заказ или просыпая пачку с кофе, после долго извиняясь, он натягивал завсегда искрящуюся улыбку и шёл дальше работать. Новым хобби в жизни молодого баристы стало наблюдение за посетителями. Каждый день Крис видел разных людей: влюблённые парочки, которые не могли определиться с выбором заказа, а потом брали одно и то же; офисные работники со своими новомодными ноутбуками; школьники, пожилые люди, родители с детьми. И все они были разной национальности, приезжие или давно живущие в этом большом городе, со своими проблемами и трудностями. Чан старался угадать их истории, основываясь на обрывках фраз, жестах, выражении лиц. Он представлял себя детективом, собирающим улики. Вот девушка с заплаканными глазами, вероятно, рассталась с парнем, а вон мужчина в дорогом костюме, нервно теребящий телефон, явно ждет важного звонка. Он видел в каждом человеке целую вселенную, полную загадок и тайн. И каждый день, приходя на работу, он с нетерпением ждал новых встреч и новых историй. Но любимейшим его занятием было смотреть в окно, находящееся прямо напротив барной стойки, в котором через проезжую часть виднелся дом. Кофейня находилась не в центре города, но и не окраине, потому дом выглядел простым, облицовка которого не была вычурной. Если выйти на улицу и прикинуть сколько этажей в этом доме, то выйдет скорее все пятнадцать. Но лишь один этаж — нижний — и одно окно приковывали внимание баристы. Окно, в котором вечером, когда заканчивается смена Чана, стабильно включается тёплый жёлтый свет, и в котором виден мужской силуэт. Каждый раз мужчина появляется в окне, оглядывает дорогу, дома, кофейню на против и зашторивает его же тёмными шторами. Чан работает в кофейне во вторую смену, выходя в первую лишь тогда, когда его уже "бывший" наставник — Ли Минхо — заболевает. Он не хочет заражать коллег поэтому исправно отправляется на больничный каждый раз, как заболеет. Первая смена напоминает Чану о тех временах, когда он был еще стажёром и ему приходилось уживаться с Минхо. Сейчас же она оставляет ему только тёплые воспоминания, но Крису хорошо и во вторую. В первую смену много людей, шумно и суетно. Ты всё время куда то спешишь, ведь заказы не ждут, как и посетители. Во вторую по другому: там ты работаешь с удовольствием, вкладывая в каждый заказ частичку своей души, а не работая механически. И вот Минхо заболел. Заболел по случайности, оставшись вечером с Чаном убирать кофейню. Полил дождь и он героически пошёл домой пешком в ливень. Поэтому теперь Крису предстояло отстоять две смены, первую — шумную и спешащую, вторую — любимую и спокойную. Чан вздохнул, завязывая фартук. Он машинально улыбался, принимая оплату и выкрикивая имена для готовых напитков, стараясь не думать о том, как сильно он скучает по тишине и приглушённому свету второй смены. День тянулся медленно. Каждый час казался вечностью. Крис чувствовал усталость, накапливающуюся в плечах и ногах, но продолжал работать, часто поглядывая на настенные часы. — Здравствуйте, что для вас? Миловидный парень подходит к барной стойке, явно нервничая. — Сырный раф и клубничный чизкейк, пожалуйста. И можно вас кое о чём попросить? — проговорил парень, теребя край своей куртки. Его взгляд бегал по сторонам, словно он кого-то искал в толпе посетителей. — Конечно, что я могу для вас сделать? — Крис устало вздыхает, пробивая заказ. — Поцелуйте меня. — Что, простите?... — бариста думает о том, что может он совсем заработался, но посетитель повторяет снова ту же фразу. Чан стоит в недоумении. Тогда парень берет баристу за ворот белой футболки и притягивает к себе, вжимаясь в пухлые губы. Сложно назвать это поцелуем, скорее соприкосновение губ, быстро, грубо и неумело. Парень отстраняется с тихим "спасибо", собираясь уйти, но Крис хватает его за запястье, лепеча: " Скажите ваше имя... Чтобы я мог отдать заказ. " В ответ ему прилетает быстрое: "Чанбин", и парень спешно уходит, садясь за дальний столик у окна. Чан пытается унять дрожь в руках. Что сейчас произошло? Сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь гулким эхом в ушах. Чан машинально продолжил выполнять заказы, но мысли его были далеко, где-то за тем столиком у окна, где сидел Чанбин. Он перепутал сиропы, дважды обжегся паром, но так и не смог выкинуть из головы этот мимолетный, странный поцелуй. Красивым почерком на стаканчике, в котором виднелось сердце из молочной пенки, Крис вывел имя парня. Подняв взгляд и осмотрев зал, бариста не нашел заветного посетителя. Несколько раз он осматривал помещения, убеждаясь в отсутствии парня. Чан спрашивает коллегу не видел ли тот Чанбина, и, получив отрицательный ответ, откладывает заказ. Чан надеется что парень вернется за заказом или за еще одним поцелуем. Весь оставшийся день прошел как в тумане. Каждый посетитель казался Чану смутно знакомым, он всматривался в лица, пытаясь уловить хоть малейшее сходство с Чанбином. Каждый звонок колокольчика над дверью заставлял сердце Чана подпрыгивать в надежде увидеть знакомое лицо, но каждый раз это был кто-то другой. Разочарование накрывало с головой, и он уже начал сомневаться, не привиделось ли ему все это. Может, он просто переутомился? В голове роились вопросы: кто этот парень? Почему он так поступил? И, самое главное, вернётся ли он? Вечерние огни города отражались в стеклах кофейни, когда дверь снова звякнула, оповещая о новом госте. Сердце Чана подпрыгнуло к горлу. Но это был не он. Это был Минхо. — Привет, Лино. Что здесь делаешь? Разве тебе не надо отлёживаться дома? — Крис снял фартук и убрал его. Медленными движениями он протирал рабочее место тряпкой. — Я чувствую себя лучше, тебе не стоит волноваться, — Минхо облокачивается о барную стойку, — Просто решил зайти проведать тебя. Ты какой-то сам не свой сегодня. Что-то случилось? Минхо внимательно изучал лицо Чана, пытаясь разгадать его подавленное состояние. — Да так, день сложный выдался, посетителей много... — Чана хлопают по плечу. — Чанни, я разве скрывал от тебя когда-нибудь что либо? Я уже давно тебя знаю, чтобы понять, что что-то случилось. Если ты не хочешь говорить, я не настаиваю, но всегда готов выслушать. Чан вздохнул, откладывая тряпку. Он знал, что Минхо не отстанет, пока не добьется правды. Да и держать все в себе становилось невыносимо. — Ладно, ты прав, что-то произошло, — признался Крис, — Сегодня пришёл странный парень, и он поцеловал меня, а потом ушёл... — Чего-чего? Давай с начала и поподробнее, — говорит Минхо, садясь за барную стойку, — Для начала дай мне мою любимую панакоту, умираю, сладкого хочу. Чану протягивают купюру. Он послушно пробивает панакоту, протягивая десертную ложку. — Рассказывай. — Где-то в обед ко мне пришёл посетитель с именем Чанбин. Он сделал заказ, а потом спросил, может ли он поцеловать меня, и поцеловал! — Чанбин? Да он может... Минхо перебивают. — Ты знаешь его?! — Ну да, он часто приходит к нам. Просто это всегда выходит на мою смену, — Минхо уплетает сладость за обе щёки. Кофе он терпеть не мог, поэтому запивал панакоту водой, нисколько не мешающей наслаждаться десертом. — Ну и зачем он тогда поцеловал меня! У всех на виду... — последнюю фразу бариста пробурчал, его уши заметно покраснели. — Тот факт, что ты мог ему понравиться, мы даже не берем в счёт? — усмешка, — Ладно, шутки в сторону. Чанбин уже давно к нам ходит, встречаясь с парнями с сайта знакомств. И каждый раз ведь новые объявляются... Так вот, как то раз он и меня поцеловал. Ему надо было отбиться от очередного парня, а я просто попал под горячую руку. Видимо, сегодня, в отсутствие меня, он решил отыграться на тебе. Чан нахмурился. Объяснение Минхо не успокоило, а скорее разозлило. Он всегда воспринимал поцелуй как что-то личное, а тут получается, что для Чанбина это способ отвязаться от назойливых ухажёров. — И что мне теперь делать? — спросил Чан, чувствуя, как внутри закипает возмущение. — А что ты хочешь сделать? Если тебе это неприятно, то можешь поговорить с ним, когда он в следующий раз придет. Скажи, что ты не хочешь быть его живым щитом. А если… — Минхо замолчал, рассматривая баристу. — А если тебе понравилось, то… Чан покраснел еще сильнее. Он чувствовал себя использованным. Почему именно он? Почему Чанбин не выбрал кого-нибудь другого? — Лино, давай закроем кофейню и пойдем ко мне? Поужинаем вместе, — Крис вздохнул, подхватывая своё пальто вместе с ключами от заведения. — Да, давай, — Минхо встаёт и направляется к выходу, зевая. Уже поздно, парни засиделись. Выйдя на улицу, Крис чувствует вечернюю свежесть. Весна уже пришла, но зима не даёт о себе забыть. Невольно Чан вспоминает про новое весеннее меню, которое ему предстоит разработать с коллегами. Он закрывает кофейню и поворачивается, осматривая тёмную улицу. В свете единственного горевшего фонаря у дома напротив, бариста видит низкую фигуру. Сердце Чана забилось быстрее. Фигура двинулась, и парень узнал Чанбина. Они встретились взглядами всего на секунду, пока Чанбин не скрылся за дверью подъезда. — Чего завис? — Минхо машет рукой перед глазами Криса. — Показалось...

─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

На следующий день Ли Минхо таки вышел на работу. Он чувствовал себя хорошо, но немного кашлял и шмыгал носом, поэтому носил маску. Чану же пришлось вернуться на вторую смену. Пришлось. Пришлось, потому что его любимая смена уже не казалась такой "любимой". Крис надеялся, что Минхо поболеет еще пару деньков, и он сможет увидится с загадочным парнем еще раз, но увы. Чан смотрит на дом в окне кофейни. Сегодня дождливо и пасмурно, поэтому фасад дома смотрится серым, как и окна, в которых выключен свет. Посетителей мало, и бариста может позволить себе отдохнуть от работы. Чан достаёт из кармана джинс свои наушники, надевает их и присаживается на корточки, скрываясь за барной стойкой. Любимая музыка расслабляет, отвлекая от роющих в голове мыслей. Чан потирает плечо; спина жутко болела, как и ноги. Бариста подпрыгивает, когда слышит недовольное: "Эй!" — Я вчера так и не выпил свой сырный раф... — Чанбин! — выкрикивает Чан, округляя глаза. Его сердце начинает биться чаще, и он хватает парня напротив за ворот футболки, притягивая к себе. Крис врезается губами в чужие, сминая их в спешном поцелуе. — Это месть за вчерашнее? — отрывается Чанбин. Чан отпускает ворот футболки, смущенно отводя взгляд. Краска заливает его щеки, и он не знает, что сказать. Тишина повисает в воздухе, нарушаемая лишь тихим шумом дождя за окном. — Месть? Нет это... Я не знаю, прости, я не должен был... — Не должен был? А мне понравилось, может продолжим в более уединённой обстановке? — Чанбин подмигивает баристе, облокачиваясь о барную стойку. Он прожигает Чана взглядом. Глаза Чанбина — шоколад. Шоколад: как горячий шоколад или как шоколадная крошка, как шоколадный чизкейк. — Сначала ты объяснишься за вчерашнее. Кофе за мой счёт и... Клубничный чизкейк? — Шоколадный.

─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

— Еще давно я встречался с парнем с сайта знакомств. Мы недолго повстречались, он бросил меня, потому что я ему наскучил. Недавно он написал мне и предложил встретиться, но это стало мне уже не интересено, поэтому я отказал. А он пришел в эту кофейню, зная, что я часто здесь бываю. Поэтому и поцеловал тебя, чтобы он подумал что ты — мой парень. Тихий вечер разливался по кофейне, дождь, не прекращая, лил, и только двое парней сидели в тёплой солнечной кофейне. Желтая гирлянда мигала, привлекая собой внимание. Парни сидели за столиком у окна и пили кофе. — Ты мог просто попросить, — тихо говорит Чан, глядя в чашку с кофе. — Я бы подыграл. — Я просто растерялся. Мне нужно было что-то сделать, чтобы он отстал. И ты был единственным, кто был рядом. Прости, я не должен был так поступать, — Чанбин вздохнул, чувствуя укол вины. Он не хотел обидеть Чана, но обстоятельства сложились именно так. Крис смотрит сначала на Чанбина, после — в окно. Дождь еще не закончился. — Всё нормально, я понимаю тебя. Просто предупреждай о таком заранее, хорошо? — Да, спасибо, что понял меня. Может, тогда… ты составишь мне компанию сегодня вечером? В смысле... Как бы это не звучало, но там всё еще льёт дождь. Тебе наверняка далеко до дома. — Ага, я живу довольно далеко, но хожу на работу пешком. Вряд ли это получиться сделать сегодня... — Я живу в доме напротив, — Чанбин указывает пальцем на дом, чьё внимание он привлекал долгое время работы в кофейне. — Это окно твоей квартиры? — Чан с ошарашенным видом лица показывает на окно, за которым он следил всё это время. — Ага, а как ты узнал? — Предположил.

─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

Перебежав дорогу от кофейни до ближайшего дома, прикрываясь воротом пальто и куртки, парни добрались до квартиры Чанбина, преодолев всего один пролёт лестничной площадки пешком. Как и с наружи, внутри дом был обычным. Потрепанные почтовые ящики, потрепанный лифт, потрепанные, в некоторых местах осыпавшиеся стены. По сравнению с не внушающим доверия подъездом, квартира Чанбина казалась лучиком солнца в тёмном мирке этого дома. Квартира встретила Чана теплым светом торшера и ароматом сандалового дерева. Небольшая, но уютная: аккуратно расставленная мебель, книжные полки, уставленные книгами и комиксами, и гирлянда, мягко мерцающая над диваном. Чан осмотрелся с любопытством, чувствуя себя немного неловко в этом личном пространстве. Крис снимает мокрое пальто, мнясь на месте и не зная куда себя деть. — Ты весь мокрый. Иди в ванную и вытрись, — подхватывает Чанбин пальто Чана и вешает в шкаф. — Сейчас сделаю чай, ты весь дрожишь от холода. Чанбин тихо хихикнул, провожая взглядом баристу. В маленькой квартире не сложно потеряться, поэтому Чан быстро находит ванную. Он берет самое непримечательное полотенце и вытирает им мокрые волосы, шею. Крис стягивает прилипшую от воды футболку и вытирает мокрое тело, смотря на отражение в зеркале. Уставший вид и красный нос — Чан похож на маленького щенка. Он накидывает полотенце на плечи, отправляясь на кухню. — Вау, вот это тело. Ты передо мной хвастаешься? — Футболка насквозь промокла, — Чан садится за стол, подминая под себя ногу. Он наливает чай в приготовленные кружки. Чанбин усаживается рядом, отпивая чай. Его выжигают взглядом напротив. — Если мы играем в гляделки, спешу огорчить — ты давно уже проиграл. — Твои глаза похожи на шоколадный чизкейк, просто задумался об этом, — нервный смешок. Чан отводит взгляд. Тишина накрывает их с головой, заставляя смутиться. Чанбин хмыкает, пряча улыбку в кружке. Он ставит её на стол и облокачивается на спинку стула, глядя прямо в глаза напротив. — Шоколадный чизкейк, говоришь? Не знал, что я настолько аппетитный. Чан давится чаем, закашливаясь. Чанбин хлопает его по спине, сдерживая смех. — Может, не стоит так бурно реагировать на комплименты? Или ты просто не привык к таким сладким сравнениям? — Просто никто никогда не говорил мне такого... Парни с интернета к такому не способны. Чан снова заглядывает в шоколадные глаза, в которых виднелся блеск досады. Выдержав небольшую паузу он встает. — Спасибо за чай, я, наверное, пойду. Уже поздно. — Куда ты собрался? На улице дождь, да и время позднее. Оставайся, — Чанбин хватает его за руку, не давая встать, — У меня есть запасная одежда, и диван раскладывается. Не переживай, я не кусаюсь. Чан замялся, глядя на руку Чанбина, обхватившую его запястье. Тепло чужой ладони приятно обжигало кожу, заставляя сердце биться чаще. — Хорошо. Только если ты и правда не кусаешься. Чанбин усмехнулся, отпуская его руку. Он встал из-за стола и направился в спальню. — Сейчас найду тебе что-нибудь переодеться. Надеюсь, мои вещи тебе подойдут. Чан с облегчением выдохнул. В груди разливалось тепло от заботы Чанбина. Он чувствовал себя немного неловко, но в то же время очень комфортно в его присутствии. Парни раскладывают диван в спальне, заправляя постельным бельем. Крис переоделся в свободные шорты и футболку, любезно одолженные у Чанбина, и теперь он лежит диване, смотря в потолок. Квартира у Чанбина маленькая, как и комнаты, вероятно, он снимает её. Как в крохотной комнате уместились кровать, диван и рабочий стол со шкафом — загадка. Привыкшие к темноте глаза Чана вылавливают очертания пластинок на полке, висевшей над столом. Рядом со стойкой пластинок и дисков он видит пару джойстиков и разбросанные комиксы. Из мыслей вырывает тихое: "Чан". — Чан, ты спишь? — Еще нет, а что? — А ты зачем меня второй раз поцеловал? Чан почувствовал, как кровь прилила к щекам. Вопрос Чанбина прозвучал так просто, будто они обсуждали погоду. Он откашлялся, пытаясь собраться с мыслями. — Я был рад тебя увидеть?... Я не знаю, просто поцеловал и всё. — Понятно, — раздосадованно говорит Чанбин. Еще никогда он не видел такого доброго и открытого человека как Чан. И проявив всего немного инициативы, его оттолкнули. Тишина повисла в комнате, нарушаемая лишь постукиванием дождя по окну и тихим гулом холодильника из кухни. Чан чувствовал себя ужасно неловко, словно его застали за чем-то постыдным. Он перевернулся на бок, отворачиваясь от Чанбина, надеясь, что в полумраке не видно его смущения. "Просто поцеловал и всё" — как глупо это прозвучало. Чанбин тоже замолчал, разглядывая потолок. Он думал о том поцелуе, когда инициативу проявил бариста, а не он. Зачем тот поцеловал его? Поглумиться, отомстить? Да, Чанбина безусловно задел ответ баристы. Он слышит шорох со стороны дивана и отводит взгляд от потолка, замечая крупную фигуру перед собой. — Могу я поцеловать тебя в третий раз? — Просто поцеловать и всё? — Поцеловать, как не целовал никто другой. Чан навис над парнем, заслоняя остатки лунного света, пробивающегося сквозь неплотные шторы. Чанбин почувствовал, как его сердце начинает биться чаще, предвкушая прикосновение. — Не просто поцеловать, — прошептал Чан, наклоняясь ближе. — Поцеловать, потому что я хочу. Потому что ты мне нравишься. Очень. Это был совсем другой поцелуй, не торопливый и мимолетный, а мягкий, изучающий. Крис словно пробовал Чанбина на вкус, узнавая каждую линию, каждый изгиб. Чан целовал его так, словно хотел передать все свои чувства, все то, что не мог выразить словами. И Чанбин отвечал на его поцелуй с такой же жадностью, с такой же потребностью быть ближе. Вкус кофе и чего-то сладкого, едва уловимого, заполнил сознание Чанбина. Он ответил на поцелуй, вкладывая в него все свое смущение, надежду и растущую симпатию. Когда они отстранились, в комнате повисла тишина, более интимная и многозначительная, чем прежде. Чанбин робко улыбнулся. — Ты мне тоже, — прошептал он в ответ. Дождь за окном продолжал свой монотонный ритм, словно аккомпанируя зарождающему чувству.