***
Джеи смеётся. Смеётся истерически, вкладывая все свои эмоции в этот чёртов смех. По-другому никак, иначе она всё поймёт.
Так больно, почему же так больно?
Она смотрит Сыльги в глаза и говорит прекратить попытки поиска её сестры. Говорит, что ей это не по зубам.
Её это погубит. Джеи это знает, она всё уже давным давно знает. Но зачем только Сыльги продолжает?
Глупая, глупая Сыльги. Неусидчивая, гордая, упёртая, настырная,
желанная, рискованная. Она – концентрат людской отваги, находящейся в шаге от тупости. Она верит в добро и желает правосудия. Она смотрит на Джеи, даже в такой отчаянный момент не желая верить в правдивость её слов.
Зачем, Сыльги? Зачем ты продолжаешь бороться? Зачем ты продолжаешь цепляться за меня?
Внутри Джеи зверствует настоящий тайфун. Он накрывает ледяной волной и заливает глаза морской солью. Все чувства собираются одним большим фейерверком и разрывают грудную клетку кровопролитным геноцидом её веры. Сейчас Джеи не имеет права давать надежд.
Надежда их убьёт.
Она протягивает ей руку скорее на автомате, не успевая вовремя подавить этот инстинкт. Эта привычка, это простое касание – её способ попрощаться, дать хотя бы мнимую надежду самой себе. Джеи желает запечатать далеко в памяти источник их счастья, сгоревшего, подобно фитилю старой свечи. Она не ждёт ответа; его не наступает.
Сыльги продолжает молчать, держится перед Джеи, потому что даже сейчас оказывается сильнее. Она смиренно выносит чужое предательство, а взгляд так и говорит:
Неужели, это правда?
Джеи хочет сказать, что нет, нет и нет. Она бы никогда так не поступила с Сыльги, ведь та недостойна такого отношения. Она в принципе не должна участвовать во всех этих глупых детективных расследованиях. Она не должна страдать из-за других.
Вместо этого Джеи говорит что-то ещё, что-то ядовитое и больно обжигающее. Она и сама уже не помнит, что именно. Ей просто нужно поставить финальную точку, ударить максимально больно, отгородить себя от Сыльги и дать ей наконец возможность просто жить. Спокойно, оставив ужасы вместе с Джеи позади.
Даже если это чертовски больно.
Даже если для самой Джеи.
Она разворачивается и молча уходит. В ушах набатом стучит сердце и собственное "остановись".
Нет, нельзя. Она должна бежать. Бежать как можно дальше от Сыльги. Ведь она несёт ей смерть.
Проходит, кажется, около двух минут. Ночь всё сильнее окутывает город, пока сама Джеи, прячась в тени одного из коридоров, наблюдает за Сыльги.
Та сидит на корточках, вжимается рукой в землю и рвано дышит, Джеи видит, как прерывисто вздымается её грудь.
Почему это так чертовски ранит?
Секунды тянутся издевательски медленно, за это время Джеи несколько раз хочет плюнуть на всё и вернуться обратно. Но тогда все старания будут зря, тогда она не выдержит и расскажет Сыльги всю правду. Этого нельзя допустить, ведь Сыльги, глупая-смелая Сыльги без раздумий отправится к отцу и попытается что-то с ним сделать.
Ей нельзя позволить окончательно загубить собственную жизнь из-за чувства мести.
Наконец, Сыльги медленно встаёт и уходит, оставляя после себя пустую улицу и разъедающее чувство в груди. Так будет лучше, для них обеих.
Джеи ещё долго смотрит на одинокое крыльцо, впервые ощущая себя столь ужасно. Всё внутри кричит и воет, просит набрать выученный наизусть номер и сказать тихое "прости". С её губ же срывается лишь надломленный шёпот, разрезающий тишину пустого коридора.
— Прошу, останься.
