Гребенная правда.

--- Школа была клоакой. Каждый день одно и то же: скандалы, сплетни, понты, тупые уроки. Но среди всей этой серости выделялись двое — Дима и Дерзкий. Дима — холодный, жёсткий, отстранённый. Если кто-то пытался наехать — мог сломать морально и физически. Дерзкий — вспыльчивый, всегда с ухмылкой, будто ему вообще похрен. Они были идеальным дуэтом. Вечерами зависали вдвоём, шутили про всех подряд, курили на крыше и пили дешёвый алкоголь. С девчонками у обоих всё было тип-топ: Дима с Ксюшей, Дерзкий с Полиной. Но никто не знал главного. Они нужны были друг другу. --- — Дима. — Чё? — Мы долбоёбы. — Это факт. — Я тебя люблю. Тишина. Дима засмеялся: — Охуеть, я тоже. Они смотрели друг на друга, понимая, что только что перечеркнули всю свою жизнь. Потом был первый поцелуй. Потом смех. А потом настал пиздец. --- Они не заметили, что за ними следят. — ЧТО, БЛЯДЬ?! Дима отпрянул, как ошпаренный. Дерзкий встал, сжав кулаки. Перед ними стояла мать Димы — белая, как стена. — Это… что… такое…? Дима молчал. — Мам… — начал он, но она рявкнула: — Ты в своём уме?! — Успокойтесь, — процедил Дерзкий. — Это из-за тебя?! — она посмотрела на него с таким презрением, будто он чума. — Ты испортил моего сына?! — Да пошли вы! — взорвался Дерзкий. — Вы ничего не знаете! — Я знаю одно — мой сын не будет жить в этом грязном, развращённом бреде! — Вы ебанулись?! — он уже не сдерживался. — Дима, скажи ей! Но Дима молчал. — Скажи, блядь!!! Дима сжал челюсти, но так и не произнёс ни слова. — Хватит, — устало сказала мать. — Он уезжает. — Дима… — Дерзкий посмотрел на него, в последний раз надеясь, что он выберет их. Но Дима лишь отвернулся. И тогда Дерзкий взорвался: — ИДИ НАХРЕН, СУКА! СЛЫШИШЬ?! ТЫ ТРУС! Дима ничего не сказал. Просто ушёл. --- Дерзкий не помнил, как вернулся домой. Он просто сидел в комнате, уткнувшись в стены, и слёзы текли сами. Он ненавидел себя. Ненавидел за то, что накричал на него. Ненавидел за то, что не смог удержать. Он разбил кулаком зеркало, но легче не стало. Потом плакал ещё больше. А потом наступили десять лет без него. --- Прошло десять лет. Дерзкий уже не был тем резким пацаном. Жизнь его покоцала. Он научился держать эмоции при себе. И вот, однажды вечером, когда он сидел на той самой крыше, раздался голос: — Эй. Дерзкий обернулся. И сердце ушло в пятки. Перед ним стоял Дима. Тот же взгляд. Те же губы. — Я вернулся, — сказал он. Дерзкий молчал. — Из-за меня, — добавил Дима. — Ты… — голос Дерзкого дрожал. — Ты еб анутый. — Да. Тишина. А потом Дерзкий кинулся к нему, вцепился, вжавшись лицом в его плечо. — Долбоёб, — прошептал он. Дима только улыбнулся.