Я счастлив, Коул. Спасибо

И все одно и тоже. И все тот же день. Стекал, как остров, мой поэт Давно ушло то ощущение, когда можно сказать : мы одно целое. Соры, обиды и чужие прикосновения. Они сравняются с тем, что называют болью и вызывает отчаяние. Хотелось взять в руки тяжелый предмет, бросить и навечно забыть то, что зовется любовью. – Джей Глухо звучал чужой голос, а дрожащие губы исказились в мягкой улыбке, пока по щекам катились холодные слезы. Казалось, что все то, что они буквально обсуждали вчера, было вычеркнуто из памяти и сожжено в пламени воспоминаний. Он не подходил. Боялся даже коснуться руки любимого человека. (любимого?) Страх, горечь и одно единственное воспоминание о днях. Когда впервые были произнесены слова, теперь навечно разделенные порванной красной нитью. – Не подходи! Коул, ты вновь. Что ты скажешь теперь? А что можно было сказать? Он молчал, пока Джей приподнялся и, еле стоя на ногах, ушел, хлопая дверью. Хотелось кричать. Хотелось думать, почему так.. Или ответ давно был найден, просто никто не хотел признавать это? Жизнь превратилась в гору терзаний за эти недели. Молчание, мелкие фразы, ощущение холодного пота на теле. Холодная постель, холодный кофе и закрытая вновь хлопком дверь. Они говорил, но каждый разговор – нож, резающий сердце. Не найдены слова, расколоты мечты, кричали в небесах огни. Шел очередной, типичный день. Один бился в истерике, другой сидел на краю обрыва. Он погружался в те мысли, которые звучали с каждым разом сильнее. Заставляя сжиматься до боли в трескающихся костях, заставляя разрушаться душу и заставляя безмолвно принимать “вывод”. Они пытались, хотели. Но то, что сейчас было между ними, давно потеряло связь с гармонией и идиллией. Преодолев разум, Коул зашел в белую спальню и обнял. Прижал. Он успокаивал, шептал. Это хотелось услышать и это навечно тут же хотелось забыть. – Джей.. – Молчи, прошу. Не нужно. Давно было ясно, не так ли? Коул промолчал и взял личико Джея в свои дрожащие ладошки, не замечая в глазах ничего, кроме того, что зовется отчаянием. Как же ему было больно. Им обоим. Оба плакали. Один не стеснялся своих слез— другой сдерживался и искривлял руку в красные пятна. Рядом сгорала желтая пелена фотографии, где за руку держались те, кто сейчас напоминал изженные жизнью статуи. Серые, холодные и такие одинокие. – Джей – Молчи! Умоляю, молчи! Он вырывался, сопротивлялся, хотел уйти, но заметил, как напротив лишь нежно улыбались. Остановка. Замирание и понимание: слово “прощание” вырвало все, что давно было сказано. Они пытались. Они..Хотя это звучит, как оправдание, честно. Точнее, так считал Джей. Он остановился. Решил остановиться. Достаточно ли одних слов, поступков, чтобы просто остаться теми, кем когда-либо стали в прошлом? – Коул, я..Прости Шепча и что-то говоря, Джей вновь скрыл свой взгляд. Боясь снова окунуться в печаль сожалений напротив. Стыд, горечь и холод. Мрак накрыл тело, воздух. Их обоих. На улице ярко светило солнце, вдали горел свет. – Я знаю. До скорой встречи. Прощай, мой милый Джей. Прощай. – Коул.. нет, пожалуйста.. – Ты и сам все понял, давно. Береги себя и будь счастлив. Обещай, что ты будешь счастлив. Даже если я уйду из твоей жизни. Забудь. Будь счастлив. Будь Счастлив. Мы .. Коул хотел сказать, но ощутил, как его руку сжали. Все теперь стало ясно. Без слов. – Нет, Коул. Мы больше не увидимся.. Прощай. Вздох и ощущение теплого шарфа на шеи.. Оранжевого и далеко родного. – Когда-то я попросил тебя подарить его, а сейчас прошу забрать. – Коул, подари мне оранжевый шарф в Рождество. Да, я помню. – А я уже забыл.. – Если ты.. – Да, я хочу этого. Сохрани. Ни слова больше. Ничего. Отпущенная рука, странные слова и далекий взгляд. Пустая комната и одинокое тело, лежащее вдоль омута памяти. Но он знал одно: он будет счастлив. Другой бежал вдоль рек и океанов. Звук гитары, напев и тихие слова:. До встречи птицы, до встречи небеса До встречи, мои далекие друзья.. Кто-то пел, а он молча стоял, сжимая в руках этот чертов. Оранжевый. Шарф. Запомин, друг. Навечно помни. Если нужно – отпусти. Если нужно – сохрани. Да только в этом мире, нашем, есть один весомый закон. Лишь вкусив горечь утраты – порой можно найти то, что зовется счастливой извилиной судьбы. (Да ну, всегда?) И десять лет прошли довольно быстро, В весенний день лежала на окне открытка. – Я счастлив, Коул, спасибо. – А я не счастлив, Джей. Прости.