Блины с любовью

– Уён, я не понимаю твой рецепт, что значит соли на глаз? На какой глаз? На рыбий? Мне как померить это? А три стакана муки? Какого стакана? Большого, маленького, пивного?! И что за гашеная сода? Она же и так не горит, зачем её гасить! И ещё… Телефон на столешнице гаркает: – Сонхва! – Уён по ту сторону экрана глубоко вздыхает и плавно переходит в собаку мордой вниз, спокойным голосом уточняя инструкции: – Щепочку соли кинь или половину чайной ложки. Муку обычным гранёным стаканом отмерь. Соду для пышности уксусом надо погасить, – он запинается, представив, как Сонхва очень вероятно перельёт уксуса и испортит всё тесто. – Хотя, знаешь, забудь про соду. Молоко, яйца, мука и сахар… Много сахара. Этого хватит. – А соль? – Да, и щепотка соли. Наверное, Сонхва должно быть немного стыдно. Смысл йоги – в расслаблении, а он тут дёргает Уёна всё утро! То рецепт скинь, то по видеосвязи позвони. Он обязательно потом его отблагодарит, конечно, но, судя по его одухотворённому лицу, не очень-то много проблем он ему доставляет. Уён вообще всем своим видом демонстрирует высшую степень принятия бытия и понимания происходящего. Совсем не удивительно, если в наушниках приятный мужской голос ведёт ему медитацию для гармоничного, сука, дня, потому что никаким уёбкам – и Сонхва в том числе – его не пронять. Не прокатит. В оправдание, у Сонхва действительно срочное дело! Ему необходимо приготовить блины этим утром! Не-об-хо-ди-мо! Всё произошло, в общем-то, из-за случайной статьи в интернете о языках любви. Сонхва с детским любопытством прошерстил великую сеть, с интересом впитывая в себя новую информацию, и пошёл по личкам друзей, выясняя, как им комфортнее принимать любовь. Педантично выписав всё в отдельный блокнотик, последним он подошёл к Хонджуну. Тот работал за ноутбуком уже третий час, и Сонхва не мог допустить отсутствие хотя бы лёгкого перекуса. Так что он тихонько присел к нему на диван с тарелкой фруктов в руках и плавно поменял ноутбук на неё. Хонджун нахмурился, глядя на фрукты, совершенно нелогично появившиеся вместо клавиатуры, и поднял размытый взгляд. Ёрзающий от нетерпения Сонхва подтолкнул тарелку поближе и решительно спросил: – Какой у тебя язык любви? Хонджун посмотрел сквозь него, очевидно всё ещё думая о бесконечных цифрах на экране, и машинально схватился за дольку яблока, закидывая её в рот. Они сидели в немного неловкой тишине, пока Хонджун жевал и пытался обработать запрос. К счастью, яблоко явно поспособствовало ускорению процесса, потому что его взгляд стал проясняться. – Думаю, поступки, – он подумал ещё немного, посмотрел на тарелку и растянул губы в довольной улыбке. – И еда. Так что в безумной идее приготовить ему блины он виноват сам. Сонхва так ему и скажет, если в результате своих экспериментов полностью разрушит кухню. Конечно, свои кулинарные способности он не умаляет, но блины? Он хочет постараться и сделать хорошо, но в душе просто надеется, что ничего не загорится. Вздыхая, Сонхва смотрит на разложенные на столе ингредиенты, вливает в миску молоко и тихо спрашивает: – А если яйца не белые? Уён снова меняет позу, шумно глубоко дыша, и ровным голосом бросает: – Всё, значит сдохнешь послезавтра, – когда Сонхва в ответ не хихикает, а растерянно замирает, уже, видимо, приготовившись выбросить яйца в помойку, Уён закатывает глаза. – Да ничё не будет. Добавляй. Конечно, скорлупа падает в тесто и вылавливается с горестными вздохами по обе стороны видеозвонка. Мука уверенно сыпется и в миску, и на стол (и даже немного на пол, но Уён предпочитает об этом промолчать). Сахарницу Сонхва почти роняет, и им просто везёт, что в ней оказывается не так много песка. Со щепоткой соли он справляется на ура. Поставив сковородку разогреваться, Сонхва мечется между плитой и столешницей, задевает оставленный в миске половник, почти переворачивая всё тесто. Ещё секунда и у него от стресса начнётся тахикардия! Обеспокоенный состоянием разнервничавшегося хёна, Уён бросает тренировку и с сожалением наблюдает за этой картиной. Когда Сонхва чуть не сбивает бедром горячую сковородку, он нерешительно предлагает: – Может доставку вам заказать? – Нет! – вскрикивает он, глянув на Уёна возмущённо. – Я хочу сам! Воинственно выставленная лопатка говорит сама за себя, так что Уён пожимает плечами и перебирается в кресло. – Как хочешь. Дело-то осталось за малым, – он растягивается по мягкой обивке и рассеяно машет рукой. – Просто налей немного теста на сковородку и покрути её, чтобы распределить по кругу. И в ответ ему звучит тишина. Сонхва с сомнением косится на пышущий жаром Тефаль и испуганно побледневшее тесто. Уён вздыхает. – Сонхва, просто попробуй. А там оно… Ну, само как-то. Сонхва берёт в руки половник. И пробует. Тесто сразу начинает шипеть, и паникующий горе-кулинар неуклюже вертит рукой, пытаясь сделать что-то похожее на круг. Когда тесто окончательно размазывается, он озадаченно замирает и хмурится. Отвлёкшийся на воду Уён снова утыкается лицом в экран. – Ты чего? Сонхва молча берёт телефон и переключает камеру, чтобы показать Уёну кривое…нечто, шкворчащее на сковородке. Он издаёт нечленораздельный звук и наклоняется ещё ближе, чтобы увидеть, как из более-менее круглой части посередине вытекли четыре полоски, теперь болтающиеся в масле, словно ножки какого-то животного. Уён старается сильно не смеяться и кашляет. – Ну… Оригинально? – Ага. Лягушка какая-то, а не блин, – Сонхва мрачно вздыхает и ставит телефон обратно, тыкая своё чудовище лопаткой. – Блигушка, – бессовестно хрюкает Уён и визгливо добавляет: – Лягулин! Смех-то какой. Сонхва по-доброму фыркает, смотря на ножки лягулина, и качает головой. Не комом и уже хорошо. – Сколько держать-то? – Ну… – Уён растерянно моргает. Он так привык делать всё по наитию, что давать такой подробный рецепт ему кажется странным. – Чтоб подрумянилось? – Чтоб что подрумянилось? – отчаянно воет Сонхва. – Лицо моё от злости? – Да переверни сейчас, если получится! – "Если получится", – Сонхва ворчит противно, и Уён одновременно с восторгом, и ужасом узнаёт в этой интонации Хонджуна. – Ты можешь нормальные инструкции говорить?! Он неуверенно поддевает блинчик лопаткой. Тот соскальзывает. Сонхва снова его поддевает. Блинчик упрямо падает обратно. Сонхва хмурится и берёт вторую лопатку, посильнее сжимая ими блин. Лягулин в тисках лопаток рвётся. Сонхва начинает глубоко дышать. – Не моя вина, что тебе нужно всё по линеечке делать! – не выдерживает Уён и грозит в телефон пальцем. – Давай, всё! Никаких инструкций! Делай, как чувствуешь! Сонхва не чувствует. Ему не нравится, блины получаются несуразные. Такие, что и пробовать не хочется, не то, что перед Хонджуном на завтрак ставить. И если бы не отвлекающая болтовня Уёна, он бы точно так и пёк всё с недовольным лицом. Или вообще вылил бы тесто в унитаз. От жара сковородки на кухне быстро становится душно, и Сонхва приоткрывает окно, сразу чувствуя на коже прохладный воздух. На улице ещё не пахнет весной, но яркое солнце уже вовсю блистает, заставляя щурить глаза и забавно морщить нос. Уён на том конце провода тоже растягивается под лучами и совершенно беззастенчиво жалуется на своего начальника. Сомнений в том, почему они так цапаются друг с другом, нет совершенно. И Сонхва всё ждёт, когда с очередным звонком Уён просто начнёт счастливо визжать ему в трубку об их – он уверен – долгожданном свидании. Но пока он внимательно слушает его возмущения. Он же старший, опытный, он должен дать мудрый совет. – Не знаю, Уён, хочешь подарю тебе набор один с вб? Там свечка-заговор на понос. Вроде мелочь, а душу отвести помогает. И рабочая! Тут Хонджун недавно так меня разозлил, что я… Дверь на кухню скрипит, и Сонхва оборачивается на тихое шарканье тапочек. Вот кто всегда лёгок на помине. Сонно потирая лицо, встрёпанный Хонджун подходит ближе и утыкается ему между лопаток, обнимая со спины. – Дбре утр… Он ещё тёплый, только выползший из постели, на руке – след от подушки, в глазах – ноль понимания происходящего. Какой же милашка. Сонхва улыбается себе под нос и ласково говорит: – Доброе утро, сплюшка. Уён уже хочет звонким ором тоже пожелать ему чудесного начала дня, как хён смотрит на него такими страшными глазами, что рот захлопывается сам. Сонхва слегка оборачивается и мягко проводит по чужим волосам. – Прости, я тебя разбудил? – М-м, ничего, попью водички и ещё подремлю… – бубнит Хонджун, едва ли открывая глаза, и трётся щекой о его плечо. – А ты чего так рано? С 9 грёбанных утра готовлю грёбанные блины по рецепту грёбанного Уёна? Сонхва морщится и мажет взглядом по тарелке с блинами: горбатый волк, яблоко (Уён настаивает, что это жопа), кривое кровавое сердце, несколько обычных клякс и две половинки лягулина… И ни намёка на эстетичную стопку румяных круглых блинчиков. Катастрофа. Хонджун не должен это увидеть. – Да я… Я тут… – блин на сковородке истошно шкворчит, и Сонхва, охнув, быстро оборачивается, чтобы его перевернуть. К его несчастью, Хонджун принюхивается и удивлённо выдыхает, пытаясь заглянуть ему за плечо: – Ой, блинчики… Катастрофа! Сонхва кричит и пытается оттолкнуть его подальше, но маленькие ладошки так и тянуться к его позорной блинной стопке. – Нет! Нельзя! Убери руки! Хонджун! – Ну, дай попробовать, я всего один… – упрямая ладошка лезет всё дальше, и Сонхва в панике рычит. – Убер-р-ри! – он оборачивается и закрывает собой весь стол. Хонджун удивлённо хлопает глазами, недовольно щурится и невозможно умилительно дует губы. В любой другой день Сонхва бы всё бросил, чтобы его зачмокать, но сегодня на кону его честь и достоинство. Жаль, Хонджун об этом не знает. – Ладно, если не блинчик, то хотя бы поцелуйчик, – с хитрой улыбкой Хонджун подходит ближе, обнимая за талию, и хмыкает, пользуясь всем своим очарованием. – Чего ты так хмуришься? Ну же. Подари мне свою улыбку. Сонхва плывёт. Пытается выглядеть строго, но плывёт безнадёжно. Улыбка так и лезет растянуть покрасневшие щёки, и Хонджун поднимает руку, любовно оглаживая румяные скулы. И, главное, продолжает улыбаться, гадёныш! Честь и достоинство смиренно капитулируют. А что здесь поделаешь? Как устоять перед таким милашкой? – Дурак, блин, сейчас сковородку по голове тебе подарю, – смущённо бубнит Сонхва, вяло сопротивляясь тёплым рукам. – Давай иди отсюда, не готово ещё ничего. Хонджун смеётся и щекотно фырчит ему в шею, совсем лишая рассудка. А потом нагло крадёт поцелуй в щёку. И тихо тащит блин. Прежде чем Сонхва успевает испуганно заорать, Хонджун уже глотает первый кусок и довольно жмурится. – Сонхва, такие вкусные! Вкусные? Вкусные?! Сонхва поражённо смотрит, как весь блин исчезает за считанные секунды, и даже не возмущается, когда Хонджун тянется за ещё одним. – Правда? – Очень. Всю стопку съем, – вместе с блином он крадёт ещё один чмок и бодренько ретируется с кухни. – Я в душ! Сонхва снимает блинчик со сковородки и с недоверием смотрит на тарелку. Понравилось? Хонджуну понравилось! Чёрт с ней, с круглостью, главное, что вкусно! Он с новыми силами наливает следующую порцию теста и ловко раскатывает её в…хм, похоже на слона. Телефон сдавленно пищит. На экране Уён, закрывая рот руками, почти прыгает на диване, раздираемый приступом агрессивного умиления (будь он собакой – точно бы сейчас в подушку зубами вцепился). Сонхва покрывается красными пятнами и бурчит: – Молчи. – Не могу! Вы такие милые! Такие-е-е! – Уён переключается на неясный ультразвук и трясёт телефон. Он скачет по комнате ещё пару минут, пока не выдыхается, снова падая в кресло. – А знаешь почему так вкусно получилось? – Уён лыбится во все тридцать два, и Сонхва просто знает, что тот готовит дурацкую шутку, так что даже не пытается бороться с собственной улыбкой. – Потому что ты добавил главный ингредиент. – Какой? – Свою любовь, конечно! Пока Уён счастливо хихикает, дрыгая ногами в воздухе, Сонхва прикрывает покрасневшие щёки и тоже тихо смеётся. Что бы он делал без своих младших. – Всё, спасибо за помощь, Уён-и. Пока! Откладывая телефон в сторону, Сонхва кидает на тарелку новый блинчик и немного отходит от столешницы, уперев руки в боки. Итак, Хонджуну понравились его блины. Возможно, он сам пока ещё не понял, с какой конкретной целью они были испечены, но, как минимум, он сегодня вкусно позавтракает. Сонхва потирает руки и оглядывает кухонное поле боя. – Ладно, с формой пока проблемы, но это я разберусь. А раз тесто получилось таким удачным, то нужно сделать ещё! – уверенно решает он, вливая на сковородку новый блин. Около обеда этого же дня в общий чат приходит экстренное сообщение от Хонджуна: "Быстро все приезжайте к нам. Сонхва испёк три стопки блинов. У меня уже блинная кома. Помогите."