i love you, i'm sorry

Арсения нельзя назвать иначе как скрытным человеком. Его желание открыться – удивительная роскошь даже для родных и близких. Изрядно измученная душа уже не хочет купаться в чужих словах утешения, поддержки. Знаете, слишком часто чувства заводили не туда, и он оказывался на перепутье – пойти в пропасть или в ад. Так себе перспектива. Арсений недоверчив к людям, недоверчив к их эмоциям. В прошлом было много друзей, нещадно растовпавших его чувства, девушки, парни, которые просто не считали его за человека. А бывшая жена изменила в первую годовщину свадьбы. Их отношения никогда не были эталоном. Спасает импровизация и само творчество. И люди здесь, с которыми хорошо и просто. Кажется, только им он и доверяет. Димка, у которого очаровательная семья и самый лучший пример того, к чему нужно стремиться, всегда добр к Арсению и его даже можно считать другом. Серёжа давно закоренился как тот самый преданный друг, с которым вы уже так долго, что жизнь без него была бы пресной. Они знали друг друга ещё до всей этой кутерьмы с импровизацией и прошли так много трудностей. И... Антон. Антон... Про него можно говорить бесконечно долго. И он не Серёжа, не лучший друг. Он нечто большее, что окрыляет, даёт силы жить, дарит надежду на лучшее в людях. Антон как солнце, что пробивается сквозь грозные серые тучи, а после освещает собой весь небосвод и заставляет сердце гореть. И всё бы ничего, но Арсений безнадёжно влюблён. Хотите знать ответ на вопрос, почему Арсений так ни разу за столько лет не попытался признаться или хотя бы намекнуть? Безусловно, смелости прибавить бы на килограмм, но основной причиной являются они. Девушки. Звучит страшно, не правда ли? Антон всегда с кем-то. И Арсений хочет быть одной из тех девушек. То есть просто быть с Антоном. Один Серёжа знает об этой жутко страшной тайне, которую Арсений унесёт в могилу. Так и не став счастливым. И, боги, знали бы вы, как много, как часто и как упорно Серёжа доказывает, что нужно наступить на горло своим принципам и пойти по зову сердца. Что ж, Арсений не дурак, понимает, что так сделать и надо. Нет, всё-таки дурак. Потому что ни черта не делает. Лишь плавится от взгляда, страдает от случайного касания, умирает от объятий и сгорает от улыбки, предназначенной не ему. В номере темно. Мысли о том, что надо поспать и на утро улыбаться в камеру, гуляя по очередному городу в рамкам «ЧДКИ», доводят до тошноты. Когда там отпуск, чтобы можно было как минимум его половину провести в тиши своей уютной, но такой одинокой квартиры? Однако всё кончается. Как и эта ночь и депрессивные мысли сменились на утро. Мысли остались. Как мило с их стороны. Время съёмок нещадно приближается, и Арсений принимает решение выйти из номера только за минуту до назначенного времени сбора. Хотя Стас говорил спуститься в холл отеля раньше. Что ж, пошёл он к чёрту. Видеть Антона прекрасно. Видеть Антона ужасно. Я люблю тебя, и это разрушает мою жизнь. Но снова улыбка до ушей, дружеские объятия и уставшие глаза, спрятанные под стильными солнцезащитными очками. Антон тоже улыбается. Ничего нового. Но у Арсения и от этого на душе светло. Сегодня снимают локацию Арсения. Как натура творческая и многострадальная, он остановил свой выбор на весьма прозаичном месте: экскурсия на яхте по живописным берегам реки, раскинувшейся на много километров. Конечно, этим парней не удивить, но Арсений даже не пытался. Знаете, иногда полезно вот так, отдохнуть от всяких сложных локаций, где надо либо действовать умом, либо руками-ногами и всеми остальными частями тела. Иногда и душе позволено взять перерыв. – Кажется, Арс выбрал локацию для себя, – усмехается Антон, когда замечает, как Арсений выбирает лучший ракурс. – Конечно, фото в Инстаграм сами себя не сделают. – А мне нравится. Ничего делать не надо, – Дима садится и, раскинувшись, подставляет лицо под солнечные лучи. – В целом, я не против. Это же не подъём на гору, – пожимает плечами Антон. – Слушай, я знаю, что тебе не нравится вся эта физическая активность, но, будь добр, встань и сфотографируй меня, – просит Арсений. Видеть то, как Антон закатывает глаза, не вызывает злости. Хотя бы потому, что это выглядит милым. И тут даже не идёт речи о любви и розовых очках. Это подтверждают все: Шаст – милый котёнок, и ничего с этим не поделаешь. Антон берёт телефон из рук Арсения, и небольшой румянец заливает его щёки. Что ж, для фото это даже лучше. – Отойди на два шага назад и сделай маленький шажок влево, – руководит Арсений процессом. Антон беспрекословно выполняет. И Шаст, кажется, единственный, кто его чувствует и понимает. В плане этих глупых просьб сфотографировать. Дима и Серёжа тоже иногда участвуют в этом, но после приказов Арса психуют и фотографируют совершенно не так, как надо. Шаст терпит. – А теперь подойди ближе, – просит Арс после серии фото и опирается на бортик. Антон фотографирует уже ближе. А после яхту чуть шатает от усилившегося ветра, и Шаст падает на Арсения, чуть не роняя телефон в воду. И, о чёрт, это всё под камерами. Понадеемся на благоразумие монтажёров. Арсений теряется. Однако это же за все эти годы не впервые. Но он лишь смотрит в зелёные глаза напротив и сглатывает. Кажется, слишком громко. По крайней мере, уши почти закладывает. Антон отходит первый и, покашливая, встаёт с Арсения. Он отводит смущённый взгляд, протягивает телефон в руки друга и говорит: – Не думал, что фотосессии так опасны. И просто уходит. Оставляя Арса в растревоженных чувствах и кучей фотографий, которыми надо заняться по приходе в отель.

***

Вечер проходит весело, как и ужин. Выпивка даёт расслабиться и выдохнуть. Весь день морок от близости с Антоном не мог выйти из головы, и лишь темнота, пришедшая с уходом солнца и коньяком, помогла отпустить мысли. Но после, оставшись у Серёжи, чтобы немного побеседовать перед сном, всё накатывает вновь. И Арсений, опять мучая друга своими словами о бессилии и желании быть с Антоном, падает ниже и ниже. – Ты заебал, знаешь? – спрашивает Серёжа, вздыхая и попивая пиво из мини-бара. Арсений продолжает пить коньяк, и это изначально было не самой лучшей идеей. Вообще, друзья, пейте меньше и не будьте как Арсений. Изумлённо выгибая бровь и прекрасно зная, что, ну реально, заебал, Арсений смотрит на Серёжу как на умалишённого. Однако. – Настолько надоело меня выслушивать? А как же дружеская поддержка? – Признайся ему наконец. Сколько лет себе нервы треплешь. И мне. – Мы распадёмся. – Мы не бойз-бенд, чтобы распадаться, – вздыхает Серёжа. – Ладно, но девочки текут по нам так же. – Господи, Сергей, фу, – морщится Арсений. – Мы сейчас не об этом. И вообще, между прочим, именно девочки кружат голову Антону. – С чего ты взял? Может, он так же, как и ты, ноет Позу о тебе? – А как же Ирина? – Что «Ирина»? Походили пару раз за ручку перед камерой и разбежались. Не заметил, что так было и с Марией, и с Викой, и с Вероникой? – Да, знаешь, я заметил, что он всегда с кем-то, и мне это не нравится. Спасибо за напоминание, – Арсений от обиды делает большой глоток коньяка и смотрит в окно, за которым дождь каплями бьёт по окнам. Не хватает песен Ланы Дель Рей или Тейлор Свифт. – Слушай, да плевать я хотел на этих девушек. Разве не главное, что ты можешь просто списать всё на алкоголь в случае неудачи? Ты хлещешь уже которую бутылку коньяка? – Первую. За ужином я лишь немного пригубил, – резонно заявляет Арсений. – Но Антон об этом не знает. Просто скажешь, что был пьян. – То есть ты хочешь, чтобы я прямо сейчас пошёл к нему и признался в любви? Ты совсем сдурел, Матвиенко? Арсений шокированно прикладывает руку к груди, словно его обидели до глубины души. – Да, Арсений! В смысле я хочу, чтобы ты пошёл и признался ему! Сил моих нет, – Серёжа со вздохом встаёт с дивана и подходит к Арсу, чтобы схватить того за запястье. – Я никуда не пойду. – Да кто тебя спрашивает? Всего-то пройти пару шагов к номеру напротив. Разве это так сложно? Серёжа старается тащить Арса за собой, но тот всячески упирается. В итоге он сдаётся и встаёт напротив него, чтобы серьёзно спросить: – Ты готов и дальше страдать? – Может, и готов. – А хочешь? Тут Арсений сокрушённо вздыхает, понимая, что, кажется, так он скоро съедет крышей. Если бы Антон не был всегда рядом, было бы легче. Душевные страдания не были бы так сильны и больны. Поэтому Арс лишь мотает головой из стороны в сторону, позволяя вновь тащить себя. – Итак, – говорит Серёжа, когда они остановились у номера Антона. – Просто будь собой, окей? Скажи ему, как его любишь. Стук в дверь, и, кажется, Арсений готов сорваться с места и убежать далеко и надолго. Но ноги словно приросли к полу, и всё стало ощущаться совершенно нереальным. Антон открывает дверь почти сразу и улыбается друзьям. Не успевает он что-либо спросить, как Серёжа вталкивает Арса в его номер и говорит: – Шаст, у Арса просто убойная инфа. Ему не терпится тебе её рассказать. Я знаю, ты заценишь. Раздаётся хлопок двери, а ноги Арсения не становятся послушнее. Окружение давит, и близость Антона только усугубляет. Он ещё и улыбается. Чёрт. – Так, и что ты хочешь мне рассказать? Я уже сгораю от предвкушения. Я тоже сгораю. Арсений кусает губу и чувствует, что сердце бьётся где-то в горле. Эмоции накрывают, и хочется сбежать, покинуть этот номер, оставить Антона. И, о, слава Богу, что в крови алкоголь. Иначе Арсений бы упал прямо здесь, потому что его бы хватил удар. А так, словно смелости чуть прибавилось. Но всё равно недостаточно. Он прикрывает глаза, заставляя себя расслабиться. Представляет, как признаётся Антону и он не посылает его. Мечтает, как касается его руки. И касается. Так нежно и до боли тепло, что кружит голову. Арсений не хочет видеть эмоции на лице Антона, поэтому лишь смотрит, как их пальцы переплетаются. Переплетаются?.. – У тебя... рука холодная, – бормочет Антон, видимо шокированный тем, что происходит. – А у тебя горячая, – шепчет Арсений. Обменявшись фактами, они какое-то время стоят в тишине. Арс понимает, что нужно сделать что-то ещё, потому что всё это выглядит чересчур нелепо. Его голубые, словно два глубоких озера, глаза наконец поднимаются и видят совершенно потерянного котёнка. То есть Антона. Хотя, в целом, это одно и то же. – Прости, – запал Арсения теряется, и он отдёргивает руку. Растерянность Антона его пугает. – Всё хорошо, – Шастун прокашливается. – Ты хотел что-то сказать. А, может, всё-таки не говорить? Можно выдумать какую-то гениальную шутку и убежать, спрятаться под одеялом... Боже, Арсений, тебе не двенадцать. Поэтому эта замечательная идея сразу отметается. А что делают взрослые люди? Признаются в любви своим друзьям? Ну нет, так и дружбу порушишь, и лишишься надежды на любовь. Но не всегда же всё заканчивается так пессимистично... Коньяк в крови безудержно кивает и будто благословляет Арсения на признание. Любовь к Антону вторит коньяку и посылает свои лучи. И Арсений им поддаётся. Он делает шаг к Антону и шепчет, теряя голос: – Это всё так глупо и безрассудно. Я знаю, ты сейчас меня выгонишь из номера, разорвёшь со мной все контакты, проклянёшь меня и всю мою семью, но... – Арс судорожно сглатывает. – Прости меня, Шаст, но, чёрт возьми, я люблю тебя. Последние слова застревают в горле и вырываются чуть ли не предсмертными хрипами. Арсений надеется, что Антон не услышал. Но Антон стоит перед ним, хлопает своими невозможными глазами и словно боится ответить. Или переспросить? Ладони Арсения потеют, и их уже нельзя назвать холодными и приложить к лицу, чтобы остудить пыл. Щёки горят, как душа и сердце. В голове уже сжигаются все мосты, планируются побеги в другую страну, меняется паспорт на другое имя и забываются милая улыбка, глаза цвета летнего леса, заставляющий теплеть сердце смех... Как его губ касается чужое дыхание. Такое неожиданное, такое сносящее крышу, такое желанное. И, о боги... Губы Антона накрывают его. Здесь уже самое время вспомнить улыбку, глаза, смех, изменить имя в паспорте на родное, вернуться в страну. Вернуться к Антону. Нежные касания сродни урагану, сносящему побережье чувств Арсения, и в душе загораются все огни. Их губы отдаляются, но совсем не намного, только чтобы Антон смог произнести: – Не извиняйся. Я тоже тебя люблю. От этих слов всё возрождается. Внутри Арсения всё трепещет. Этот мир кажется сюрреалистичным, но до невозможности правильным. Словно вот – рука в руке, глаза в глаза – и это так и должно быть. Будто так и было до этого. Арсений не верит. Поэтому снова жмётся к губам Антона да так, что внутри всё перехватывает. Антон смеётся. – Ослабь напор и не волнуйся так сильно. Хотя, по правде, я и сам поверить не могу. – И как давно ты скрывешь свои чувства? – неожиданно смело спрашивает Арсений. – Достаточно, чтобы понять, как ты мне был нужен. – А как же... девушки и твоя репутация Казановы? Антон фыркает. Но не от обиды. Горький смешок срывается с его губ. Пальцы нежно касаются лица Арса и проводят по скулам, отрезвляя, успокаивая. – Пытался забыть тебя, – Антон вздыхает. – Дурак. – Думал, что я не люблю тебя настолько же сильно, как и ты? Разве это не было очевидно? – У меня такой же вопрос, Арс. Они смеются. И обоим так тепло от этого смеха, что всё прошлое, наполненное страданиями, становится пылью. Теперь у них есть их будущее. И миг. Вечный миг, что они разделят на двоих, окунув его в раскалённую любовь.