Звезда, еще одно желание.

Просторный кабинет биологии освещают яркие лучи теплого весеннего солнца. Оно наконец начинает греть, а не просто освещать всё вокруг. Чонгук недовольно хмурит брови, падая лбом на парту. Парень тихо скулит от удара и потирает место ушиба. Терпеть он все это не может. До конца учебного года остается пара месяцев. Все вокруг только об этом и твердят. Модницы обсуждают выпускные платья, парни —вечеринку в честь окончания школы, остальные обсуждают будущие места учёбы и баллы необходимые для успешного поступления. Чонгука ничего из этого не беспокоит. Он выбрал место, куда подаст документы: в тот же Вуз, где училась его мама. На выпускной он идти не собирается, а на вечеринки его никто не приглашал. И слава Богу: он бы все равно не пошел. Чонгук предпочитает одиночество. Хоть он и в хороших отношениях со своими одноклассниками и изгоем его никто не считает, но друзей у него все таки нет. Заводить их уже нет никакого смысла, поэтому все, что ему остаётся — просто мычать в парту, пока вокруг творится невнятный хаос. –Эй— раздается хриплый низкий голос откуда-то сверху, и Чон покрепче сжимает челюсти. Он поднимает голову, уже зная, кто над ним стоит. — Чонгук, мы хотим тусовку замутить на следующих выходных, можешь придти если хочешь — Юнги улыбается уголком губ, что выглядит странно. Со стороны может показаться, что над Чоном издеваются, или угрожают, как в типичных фильмах про подростков, но нет. Юнги спокойный нормальный парень, который ярко проживает школьные годы. –Юн, я не пойду на тусовку п..— Чон сглатывает слово, которое практически вырвалось из его рта, какая магия его удержала Чонгук не в курсе, но Юнги понял намек и усмехнулся, по доброму: нет смысла портить отношения и ссорится по пустякам. –Я не «пидорас», я — гей— уточняет он и поправляет мятную прядку, одну единственную на всю голову. –Лично мне без разницы, но это— не нормально— Парень не замечает, как противоречит сам себе. Чонгук не любит эту тему, не любит этих странных людей, которые любят свой пол. Вообще Чон мало, что любит, но это точно к списку не относится. С Юнги они знакомы давно и ссориться с ним, если честно, не хочется. –Как ты жить только собрался?— вопрос риторический, но Юнги закатывает глаза и кидает на парту визитку с адресом и номером телефона — вот, если надумаешь. — он отходит от стола, направляясь к другим парням из баскетбольной команды, а Чон хмурит густые брови. Сдалась ему эта вечеринка, тем более, если там будут... Люди нетрадиционной ориентации. Это неприемлемо, хотя бы в мире Чонгука. Он мотает головой, но визитку сует в рюкзак, скорее машинально, чем в надежде, что все таки пойдёт. Парень вновь ложится на парту, и думает: зачем любить свой пол, если есть противоположный? Ведь природа специально создала два пола, а не один. Специально сделала, чтобы для размножения нужны были оба пола, а не один. Зачем все так усложнять? Чонгук не то что бы агрессивный, но все таки быть замешанным в «цветные» делишки не хочется. Парень мысленно закатывает глаза. Хотя он и с девушками не общается. Досадно. Чон ловит себя на весьма странной мысли: он бы хотел замутить с кем-то до своего отъезда. Не начать серьезные отношения, а именно просто девушку, с которой он наконец сможет поцеловаться или рассчитывать на нечто большее, и наконец, потерять девственность, а потом оставить её здесь без угрызения совести.  Осталось не так много времени до переезда в другой штат, нужно будет с этим что-то сделать. Он настолько увлёкся этим вопросом, что не заметил, как задремал прямо на парте, поэтому последний урок прошел крайне быстро и менее мучительно нежели остальные. Когда он выходил со школы на лице красовался красный след от собственного рукава, а глаза сонно слипались. По телу гулял табун мурашек: создавалось ощущение, что он замерз, хотя это было не так. Именно из-за этого инцидента было принято решение лечь спать, как только он вернется домой. Теплая мягкая пастель и приоткрытое окно— лучшее сочетание, тем более после учебного дня. Он проснулся, когда на улице уже потемнело. Фонари зажглись, а людей становилось все меньше и меньше. Чонгук сел в кровати и почесал макушку. Сколько он спал? Экран мобильника точно показал: 21:47—поэтому парень, переодевшись в спортивные штаны и толстовку, направился на вечернюю пробежку. Отец никогда не препятствовал, даже, можно сказать, подначивал, лишь бы его сын не закрывался в себе. Свежий воздух отрезвляюще ударил Чона в лицо, стоило ему выйти за порог дома. Он пожмурился и ускорил шаг. Они жили в небольшом городке, состоящем из частных домов: тут все друг друга знали и между собой общались. Скорее всего именно из-за этого у них в школе царила дружеская атмосфера. Отец Чонгука был офицером полиции, поэтому он частенько пропадал на работе и очень переживал за сына. Мать Чонгука скончалась в больнице, когда он был ребенком, поэтому мистеру Чону пришлось в одиночку поднимать сына на ноги, но, по его скромному мнению, смерть близкого человека для ребёнка не прошла бесследно. Чонгук закрылся в себе, он ни с кем не общался и никого к себе не подпускал. Пока остальные дети гуляли и веселились сутки на пролет, он сидел у себя в комнате, заткнув уши наушниками. Мистер Чон давно подозревает, что его сын балуется саморазрушением, но лезть в его и без того хрупкий мир— не лучшая идея. Главное, чтобы все не дошло до абсурда, однако он частенько интересуется у сына: не хочет ли он пойти на ночь к друзьям или сходить куда-нибудь с девочкой, но слышит лишь отрицательные ответы. Чонгук подозревает о переживаниях отца, поэтому время от времени врет, что идет гулять с одноклассниками, а не под ночным небом, любуясь звездами в полном одиночестве. Собственно, сегодня он поступил примерно также. Он очень любил добегать до окраины городка и сидеть последи луга, рассматривая небо. Здесь красиво и можно в тишине о чем-нибудь подумать. Сегодня— о том, что он никогда не влюблялся, да и в принципе не испытывал ни к кому симпатии. Обидно немного, хотя его окружают вполне себе красивые девушки, но что-то все таки не то. Пора бы найти кого-то до отъезда и замутить, хотя бы ради отца: слишком редко Чонгук видит, как тот улыбается. А если серьёзно рассуждать, то Чонгук недалеко от него ушел. Улыбка — вещь довольно специфичная. В основном Чон хмурится или закатывает глаза. Он всегда чем-то не доволен или отчего-то устал. На самом деле Чонгук и правда балуется саморазрушением, а лезвия прячет под раковиной в ванной. Все руки изуродованы маленькими царапинами. Он уже давно понял: пара порезов— и ему станет легче. Главное отцу руки не показывать, а то тот сойдет с ума от беспокойства, слишком уж любит единственного сына. А если рассуждать прямо— Чонгук мечтает исчезнуть, пропасть, словно его никогда не существовало. Невозможная, но мечта. Он любуется звездным небом и вдыхает прохладный воздух, наполняя им легкие. Тут хорошо, легко. Из головы все не выходит мысль о том, что пора найти себе хоть какую-нибудь интрижку. Чонгук не верит в Бога, не верит в судьбу или в какие-нибудь приметы, но когда он замечает падающую звезду, то в голове невольно проскальзывает: «хочу найти свою любовь». Он сразу же бьет себя по лбу, то ли от собственной тупости, то ли от неправильной формулировки желания. С другой стороны, это бред и вовсе не падающая звезда, а какая-нибудь камета. Он усмехается и встает с холодной земли, направляясь домой.