Осязание

Я смотрел, как солнечные зайчики скакали по его счастливому лицу. Русые волосы были в беспорядке, пушились, как белая головка июньского одуванчика. Улыбка маленьких губ... Лёгкая, полная нежной радости, которую оттеняли старые, зарубцевавшиеся шрамы. По тёмным ресницам пробежал блик света: по ресницам на веках, которые всегда были закрыты... Меня разбудила сильная вибрация. Опять Лариса Ивановна хлопает дверью, я же просил её так не делать. В палатах очень тонкие стены, а металлический каркас кровати легко передаёт все вибрации в мою подушку... Ладно, она в возрасте, могла забыть. До моего подъёма было ещё время. Так хотелось досмотреть сон... Я плотнее прижал подушку к груди – засыпать в обнимку с Ваней вошло в такую сильную привычку, что теперь без него меня мучила бессонница. Пальцы скользили по наволочке. Подушка такая жёсткая. Когда закрывал глаза, то возникала приятная иллюзия, что я вновь глажу его по спине... Я так скучаю по тебе, Ваня... На предплечье была повязана его чёрная бандана. Обычно я снимал её перед сном, но иногда, как сегодня ночью, оставлял. Она помогала мне хоть как-то уснуть. Я погладил узелок, бережно, чтобы его случайно не развязать. Это последнее, что осталось от него. Последнее напоминание о его существовании... И о том, что я не смог его защитить. Я старался не корить себя – Ваня не хотел бы этого, – но он нуждался в моей помощи. Он был слабее, уязвимее, но невзирая на это спас меня. Хотел бы я сделать то же самое для него... Я не знаю, какой конец он в итоге встретил. И старался не думать об этом, иначе грудь начинало разъедать изнутри. В какой-то степени, я рад, что не видел его смерть. Ни его изъеденный труп, ни просто бездыханное тело, ни его среди шатунов. Я вспомнил изможденный вид Вани, как его рука почернела из-за трупных пятен, а рана покрылась липким белым гноем. Не думаю, что он мог пережить укус... Я не питал надежд на его спасение. Скорее всего, он присоединился к живым мертвецам. Единственное, что я мог сделать: прекратить его существование в виде монстра. Если получится его отыскать. Однако... Действительно ли хочу его найти?.. Я опустил взгляд. Теперь мои наручные часы показывали ровно девять утра. Пора подниматься. Нужно привести себя в порядок, сделать разминку и позавтракать перед встречей с Крис. Я встал с кровати и направился в ванную. Моя палата была лично моей комнатой, а вот уборная – общей, ещё и без замков. Не сравнится, конечно, с удобствами дедушкиной избушки, зато не нужно было каждый раз растапливать печку для горячей воды. Но в этом было своё очарование... Зато теперь ничто не мешает мне устроить небольшую пробежку. Лето в этом году выдалось, конечно, потеплее, чем в прошлом. Приятно, но теперь кожанку не надеть и потеть приходится чаще. А запах нашего пота нежить любит: как гончие псы за ним в погоню пустятся, если учуют. Скажу потом Кристине, чтобы остальные ребята одежду выбирали полегче, но надевали что-нибудь для защиты конечностей. Я вышел на улицу и побежал трусцой вокруг корпусов. Радует, что, наконец-то, светает рано, и в девять уже ясно, как днём, и энергии в теле заметно прибавляется. Другие жители общины тоже потихоньку начинали свой день. В соседнем корпусе уже меняли битые окна на новые. В саду росли недавно посаженные саженцы яблони, груши и вишни. Через пару годков, если это место и мы сами доживём, здесь будет красивая алея, укрытая тенью плодоносных ветвей. Наша община в целом успела преобразиться. Во дворе, на небольшой круглой площади разместились лавочки ремесленников. Из-за ограниченного пространства даже несколько столярных станков и работающих у них мастеров создавали суету. Особенно сейчас, когда велись активные работы по укреплению забора. Чуть дальше, в отдельном закоулке рядом с техническим корпусом располагалась кузня, из которой уже валил чёрный дым. Похоже, Варяг занялся переплавкой металлолома с утра пораньше. Интересно, успел ли он уже закончить мой заказ? Я повернул в закуток и зашёл под навес из рельефного металлического листа. Варяг, наш кузнец, – рослый мужчина с бритой головой и брутальной, скандинавской светлой бородой, украшенной косами – бил молотом по раскалённому листу алого железа. От каждого удара разлетались горячие искры. У стойки висели уже готовые ножи и стрелы для дозорных. Огнестрельное оружие у нас было, но мы его экономили. Сильно экономили. Варяг поднял на меня тяжёлый взгляд. Я же ответил улыбкой. У него доброе сердце, но так же, как и все мы, пережил и потерял многое, что теперь отражалось на лице и душе. Уверен, он был рад мне, просто не любил, когда отвлекали от работы. Закончив с изделием, Варяг вышел в кладовую, но совсем скоро вернулся с длинным свертком в руках и положил его на стол. С замиранием сердца я развернул его. Мой топор, старый-добрый топор лесоруба, был усовершенствован! Варяг сделал двойное лезвие, закруглил его и хорошенько наточил – так что моё оружие превратилось в настоящую секиру. Баланс соблюден, в руке лежало, как и прежде, привыкать не придется. Я посмотрел на мастера. Мне не терпелось опробовать оружие. Кузнец понял меня и без слов. Он открыл калитку и повёл меня к небольшому тренировочному полигону, который находился рядом. Итак... Как там моя сноровка? Я подкинул топор, заставив тот крутануться в воздухе, и схватил древко, когда оружие почти описало полный круг. Чётко. Острота? Я встал перед пугалом. Классический замах – лезвие легко разрезало ткань, выпустив солому. Как нож по тёплому маслу, даже не почувствовал. Я посмотрел на перекладину, на которой стояли жестяные банки. Давно хотел попробовать этот приём. Я тренировался с палкой, мой топор будет куда тяжелее, но движения отточил. Я встал перед перекладиной. Банки в полуметре над землёй, между каждыми по двадцать сантиметров, перекладина на расстоянии вытянутой руки от меня. Прицелившись, сделал боковой замах. Отлетело две банки. За спиной перекинул топор из руки в руку, круговой взмах – разлетелись все остальные. Да, прицел мой не сбит. Варяг поднял половину разрубленной поперек банки. Кузнец усмехнулся и одобрительно покивал головой. Его губы зашевелились: Варяг: «Сразу видно мастера. Топор будет в хороших руках». Когда он посмотрел на меня, я широко улыбнулся и кивнул. Закрепив топор, как раньше, на шлёвке, я направился в столовую. Пищевой блок как раз находился неподалёку от кузницы. Зайдя внутрь, я оказался в просторном помещении, которое тут же перенесло меня в детство: плиточный пол, ряды одинаковых длинных столов, обставленные железными стульями – всё, как в школьной столовой. Отстояв очередь, забрал свою порцию гречневой каши на воде и перекусил. Ею я успел уже пресытиться, но после пробежки был готов съесть всё что угодно. Встреча с Крис была назначена в палисаднике перед главным корпусом. Несмотря на разруху вокруг, община тщательно ухаживала за клумбами, которые по своей сути были бесполезны, лишь глаз радовали. Красочный покров из цветов, безусловно, был красив, но было бы куда разумнее пустить палисадник под грядки. Или посадить другие цветы, обладающие целебными свойствами, или из которых, хотя бы, можно сделать вкусный чай. Ёлки, которые создавали тень над скамейкой, можно и оставить из-за шишек и хвои. Из них получается хороший отвар для профилактики и лечения простуды. А ещё банные веники... Еловые веники очень колючие, когда ими бьешь по распаренной коже, иголки царапают её, как ногти Вани, когда я вжимал его в скамью... Он так восхитительно выглядел... Его влажные губы вздрагивали и приоткрывались, стоило мне войти глубже. Ему было так же приятно, как и мне; мы разделяли единый миг наслаждения, что я читал по его лицу... Такому красному из-за румянца... Я вспыхнул. Щёки горели от смущения. Кто-то помахал рукой в самом краю моего поля зрения. Это была Крис, за ней следовала Айнур. Крис даже утром излучала энергию, её пышные рыжие волосы находились в беспорядке, что ей даже шло, как и порванная майка цвета хаки и потёртые, грязные на голенищах широкие джинсы. Образ дополняли покрытые пылью кроссовки и обмотанная вокруг пояса фланелевая жёлтая рубашка. Айнур же вяло ковыляла за ней, понурив сонную голову. Её прическа была более практичной – тугой хвост. Одета она была в просторную толстовку, также в джинсы, но с заплатками, и резиновые сапоги. Наша лекарка отдавала предпочтение комфорту и защите, и точно не любила светить голыми предплечьями (в чём я её поддерживал). Крис улыбнулась мне, и я улыбнулся в ответ. При дневном свете её карие глаза отливали янтарём, а при движении губ, веки чуть сжимались, образуя милые, тоненькие мимические морщинки. Крис: «Как твоё самочувствие? Ты весь красный». Я поднял большой палец – самочувствие замечательное, просто о прошлом задумался. Приятном прошлом, которое больше не повторится... Крис: «Ну, ладно», — она кивнула Айнур. Чёрные, монолидные глаза медика словно просканировали меня. Она прищурилась; маленький, приплюснутый носик поморщился. Пухлые губы заговорили: «Как твоя нога?» Нога в полном здравии. Дабы это доказать, я начал прыгать на месте. Айнур нахмурились – видимо, не оценила. Айнур: «А ну прекрати сайгаком скакать. А то повредишь и опять неправильно срастётся. Всего полгода прошло с тех пор, как мы её заново сломали, и всего неделя, как сняли гипс». Я замер. Не знаю, как по мне, нога была снова крепкой. А без движений она наоборот могла ослабнуть. А мне не хотелось вновь терять свою прыгучесть. Крис дотронулась до её плеча: «Он же твёрдо стоит на ногах. Разве это не хорошо?» Айнур вздохнула: «Хорошо, конечно. Но мы не можем знать наверняка, срослась ли его конечность полностью, хоть гипс он и проносил столько, сколько обычно требуется.» — Она пристально посмотрела на меня. — «Будь аккуратнее, двигайся, но не так резво. С большой высоты не прыгай и чужие головы не дави. Понятно?» Я кивнул и улыбнулся. Постараюсь соблюдать рекомендации. Очень постараюсь, но не гарантирую. Айнур кивнула и ушла. Крис, повернувшись, сказала ей что-то и помахала рукой. А затем её взгляд обратился обратно ко мне. Крис: «Она волновалась о тебе». Я вопросительно вздернул бровь. Крис: «Ну, знаешь, она не травматолог, и не хирург. Она работала раньше терапевтом и только недавно начала сталкиваться с травмами, подобными твоей. Ещё и без специального оборудования. Айнур боялась больше навредить, чем помочь. Но я рада, что она справилась.» — Она слегка наклонилась вперёд, яркие глаза испытывали взглядом. — «Ты ведь не соврал?» Я покачал головой. Нет, слишком глупо врать о таком врачу. Крис усмехнулась: «Славно. Тогда я могу, наконец, тебя использовать.» — девушка по-лисьи прищурилась. — «Мы отправляем небольшую группу на разведку, зачистку и сбор в деревню неподалёку. Она в нескольких часах пути отсюда... Там ещё есть Дом культуры. Бывал там?» Моё сердце болезненно ёкнуло. По коже пробежал мерзкий холодок. Крис медленно кивнула: «Я знаю, что тебе нужно туда. Я еле уговорила...» Ваня... Прошло столько времени, за которое я мог вернуться за тобой. За которое я мог попытаться найти тебя. А делаю это только сейчас... Я столько раз пытался их попросить отправить в ту злополучную деревню людей, но мне лишь отвечали, что это опасно и они бы не справились с таким количеством мертвяков без баррикад. Я пытался пойти сам, но меня удерживали, чтобы дать восстановиться ноге. Если бы не моя слабость... Крис махала перед моим лицом. Она сердито указала на свои губы. Я промычал и виновато понурил голову, но не отвёл взгляд от её лица. Она закрыла глаза, глубоко вздохнула. Выражение Крис смягчилось. Крис: «Когда мы встретились в первый раз, я надеялась, что вы оба присоединитесь к нам. И я была сильно огорчена, что в итоге тот разговор с Ваней оказался последним. Я сразу поняла, что он классный. Мне очень жаль...» — она коснулась моего плеча и нежно погладила, успокаивая. — «Я сделала то, что могла. Остальное за тобой. Найди его...» Я кивнул, вновь промычал и тоже положил ладонь на её плечо. Я очень был ей благодарен, и она это поняла, так как улыбнулась в ответ на мой взгляд. Пожав плечо, она опустила руку. Крис кивнула в сторону ворот. Крис: «Пойдем, отведу тебя к твоей группе. Готов?». Я с ликованием замычал. Всегда ко всему готов! По пути я забрал из оружейного блока своё ружье и патроны к нему. У ворот собралась группа из девяти человек. Я стал десятым. Люди, как мужчины, так и девушки, были вооружены холодным оружием, трое из нас имели при себе лук и колчан со стрелами. Огнестрел был лишь у парочки людей, не считая меня: у Степана, который промышлял охотой до катастрофы, и Евгена, бывшего полицейского. У Степана, очень зрелого невысокого мужчины, с редкими, почти белыми волосами, было своё охотничье ружьё, такое же, как у моего деда. Евген, парень лет тридцати-пяти или около того, с яркими ореховыми глазами и морщинистым шрамом от ожога на половину лица, держал в кобуре пистолет. Не мог назвать модель, так как не разбирался. Хотя дед обучил меня стрельбе, мне по душе всегда были больше топоры. Когда мы приблизились, все с удивлением уставились на меня. Ребята с подозрением косились, в недоразумении перешептывались, прикрыв лицо рукой. Крис им что-то говорила, активно жестикулируя. Не знаю, что конкретно, так как она стояла ко мне спиной, но уверен, что она меня защищала. Я заметил, как Веня хихикнул, задрав нос. Его чернявую голову не заметить тяжело, особенно с его ростом и высокомерным блеском в почти что чёрных глазах. Он заговорил, даже не пряча от меня рот, как другие: «Ты его на смерть посылаешь, что ли? Мы начинаем избавляться от слабого звена?» Девушка сбоку пихнула его локтем. Веня развел руками: «Нет, ну а что? Мы идём туда, где гнилых дохрена. Нам нужно держать ухо востро. А он даже не понимает, что я говорю». Всё я понимаю, гадёныш. Но улыбнулся. Не хотел портить отношения прямо перед опасной вылазкой. В том числе с Веней, чьё эго было настолько же хрупким, насколько высоким. Да уж... Вспомню, как он психовал, когда проиграл в пионерболе, сразу вопрос возникает: кого всё же опаснее отправлять – тебя или меня? Крис разрулила ситуацию самым красноречивым образом. Не знаю, правда, что она сказала, но в её ораторских способностях сомнений не имел. А результат на лицо: лидер группы, Степан, и его зам, Евген, закивали. Степан кивнул в сторону ворот, промолвив: «Следуй за нами», — и группа, вместе с закатившим глаза Веней, двинулась к выходу. Крис встала передо мной и подбодрила двумя пальцами вверх. Я кивнул, промычав, и подошёл к воротам. Патруль стоял на боковых башнях, подальше от главных ворот, и осыпал нежить стрелами. Степан повернулся к нам: «Делимся на две группы по пять человек. Лидер первой группы – я. Вторая под началом Евгена. Двигаемся прямиком к деревне, расчищая территорию. С пути не сворачивать, от группы не отделяться. Из пушек поблизости от базы не стрелять. Остальное по ситуации». Степан поднял на меня мрачный, тяжёлый взгляд, который просачивался через кожу. Я указал на свое ружьё, обвел вокруг себя рукой, показывая окружение, и покачал головой – затем указал далеко вперёд, снова на ружьё и поднял палец вверх. Степан кивнул: «Хорошо, все всё поняли». Когда снаружи стало чисто, железные ворота тяжело отворились, выпустив всю нашу группу наружу, и тут же поспешили закрыться за нами. Под стенами, укреплёнными листами железа, валялись перебитые упыри. Они уже не представляли никакой угрозы. Уроды... А ведь не по своей воле. Так неприятно думать, что Ваня давно скитается среди нежити. Мне жаль, что я не смог хотя бы подарить ему достойный, безболезненный конец... Пальцы сжали рукоять топора. Как я мог купиться на тот трюк с окном? «Пойди, посмотри», я же мог догадаться, что он собирался меня обмануть. Как ребёнка... Мы прошли достаточно далеко. Территория бывшей психушки скрылась за гущей лиственного леса. Ребята казались расслабленными: они переговаривались друг с другом, улыбались, но не забывали осматриваться по сторонам. Передо мной шли две девушки-лучницы. Я не видел, о чем они переговаривались, да и подсматривать не хотел, но плавные движения кистей выдавали их спокойную беседу. Идущий спереди них Веня то и дело оборачивался, а потом и вовсе включился в разговор. Веня: «Даже если их будет слишком много, разберёмся. Например, у меня есть большой опыт. Я в одиночку расправился с целой ордой». Смешной тип. Так врать и не краснеть. Он вдруг недобро посмотрел на меня. Я, что, смех не сдержал? Веня: «Молчунья, не на мои губы, а по сторонам смотри». Неловко вышло. Зато он прекратил хвастаться и отвернулся, также сосредоточив внимание на окружении. Вдруг Степан поднял руку вверх и остановился. Мы все последовали его примеру. Тропинка тонула в застывшей зелени. Как помню, до той деревни осталось всего ничего. И это же подтвердил запах... Трупные миазмы... Они просачивались в воздухе тонкими ниточками. Мы заняли боевые позиции. Запах. он перемещался едва уловимым шлейфом. Сбоку. Три упыря выскочили из засады. Люди, стоявшие с краю, были застигнуты врасплох и рухнули под натиском. Я замахнулся на двоих, но передо мной возник Веня, проткнув голову мертвяка. Нож выскользнул из брызнувшей кровью дыры, чтобы войти в висок второй твари. Третьего же добила девушка, на которую свалился мертвец. Она, тяжело дыша, спихнула упыря, из макушки которого торчало шило. А вот дыхание Вени оставалось ровным. Он, с усмешкой глянул на меня, развернул и сложил свой нож-бабочку и столкнул ногой окончательно мёртвого хищника. Веня: «Лучше не путайся под ногами», — сказал он мне и помог подняться перепуганному товарищу. Второй несчастный сам поспешил выбраться из-под тела. К счастью, никто не был укушен. Евген: «Хищники. Вероятно, ушли из гнезда, чтобы ловить дичь. Мы близко». Наша группа направилась дальше. Я замешкался. Двое из упырей были раньше женщинами. Разложение изъело их внешность, деформировало лицо, но всё ещё можно было заметить феминные черты. А вот третий был парнем. Рост метр восемьдесят или около того. Волосы светлые, длинные, лохматые. Такого же цвета были волосы Вани. Горло сковало, стало тяжелее вздохнуть. Я осторожно перевернул тело, чтобы взглянуть на лицо: треугольное, сильно осунувшееся, а глаза были застелены белой пеленой. Я выдохнул. Это не он. Кто-то коснулся моего плеча. Точно человек, мертвецы сразу нападают. Я обернулся и увидел девушку, одну из наших: она указала в том направлении, в котором ушла группа, и проговорила «нельзя отставать». Кивнув, я поспешил вместе с ней догнать остальных. Я оказался прав: через несколько минут тропа вывела в заросшее жухлой травой поле, усеянное заброшенными избушками. Яркое солнце слепило глаза, тёплый ветер блуждал по открытому пространству, неся за собой гнилостный запах. Я помню это место. Именно здесь я пробегал вместе с Ваней... С южной стороны находился тот самый Дом культуры. Бетонная коробка в три этажа, всплывающая посреди густого бурьяна. Нужно двигаться в том направлении, только вот не сомневаюсь, что мертвецы притаились в высокой траве. Она была мне по бёдра, не составит труда скрыться на корточках. Трава колыхалась на ветру, будет тяжело заметить движение в ней. Ветер дул с запада на восток, трава склонялась в этом направлении, переливаясь волнами. Если кто-то двинется к нам, то ритм этих волн нарушится, стебли наклонятся в противоположном направлении... Вот как сейчас, по направлению к нашей группе. Монстры крались со всех сторон. Они пытались напасть из засады. Степан тоже обнаружил их. Он подал знак рукой, разделив нас на две группы по пять. Я бежал за Евгеном к ближайшей избушке, на чью крышу должны были забраться стрелки. Из зарослей выпрыгнула нежить. Евген ловко уклонился от полусгнивших рук и выстрелил в разинутую пасть. Я прочувствовал, как после выстрела звуковая волна пробежала по мне, от головы до кончиков ног. К нам бросилась целая группа мертвецов, которая уже не скрывалась. Я сжал топор, приготовившись к бою, но вновь передо мной выскочил Веня. Совсем забыл, что его тоже определили в группу Евгена. Веня развернул нож бабочку и сбил первого упыря с ног. Он вонзил нож в голову второго и ускользнул от третьего, дав тому случайно кинуться на вновь поднявшегося первого. Когда четвёртый рухнул замертво, Веня обернулся к преследовавшей его паре, снова сбил одного из них с ног, пробил череп другого и добил последнего. У хвастуна действительно оказалась неплохая техника. Меня дёрнули за рукав. Евген: «Поднимайся на крышу». Первой забралась девушка-лучница. Отдав приказ, Евген забрался за ней следом. Двое наших отбивались от вновь и вновь прибывавших упырей. Мне тоже хотелось показать на что способен в ближнем бою, но сейчас нельзя выёбываться, мне нужно занять позицию и тоже… Веню достали. Упырь вцепился в него со спины, закрыв лицо дряблой рукой. Парень бил ножом наугад, но попадал из раза в раз в молоко. Разбежавшись, я снёс тварь с ног. Упырь повалился на землю, потянув за собой Веню, но я вырвал парня за шкирку. Слева уже мчался слюнявый шатун. Развернувшись на левой ноге, ударил коленом в бочину. Тот, что поймал Веню, уже успел подняться. Я отпустил паренька. Упырь приблизился на несколько шагов – мой топор раскрошил его череп. Второй бежал со спины. Я вытащил лезвие и нанес удар с размаху – вновь хлынули вишнёво-алые брызги из рассечённой головы. Вот так. Ещё трое. Пускай твари идут на меня. Я с удовольствием их встречу. Самое время опробовать новый приём: Замах с плеча – лезвие разрубило виски. Занести за спину и перекинуть из руки в руку. Как раз сзади ещё один. Лезвие прочертило красивую линию наискосок, оставив упыря безголовым. Развернувшись на пятках, закончил полный круг обильным красным всплеском. Если вы – хищники, то я – охотник, уёбки. На кровавое рандеву спешило пятеро. Только я всё просчитал, как первый свалился на землю, за ним – следующий и ещё парочка вместе. Ещё стрела пролетела в воздухе и убила последнего. Как жаль… Даже дыхание почти не сбилось… Я обернулся к дому и заметил шокированного Веню. Он стоял, приоткрыв слегка дрожащие губы. После чего тот мотнул лохматой головой и чётко проговорил: «Ты издеваешься, блять?! Как ты смог?!» В ответ я лишь улыбнулся, обнажив зубки. Всё же выебнулся – не сдержался. Пятый член нашей группы, простой паренёк в голубой толстовке, пыхтел, извлекая топорик из черепа. Евген и лучница стояли на крыше и осматривались. Поняв, что упыри кончились, они начали сползать вниз к краю. Странно, что на этом – всё. Я помню, что их было куда больше. Когда мы пробегали здесь, монстры лезли из каждого угла. Евген подошёл ко мне. Я уже ждал порицания, что мне нужно выполнять приказы, и прочее, прочее... Понимаю, что мне следовало исполнить его, но ноги сами меня понесли, не успел я и подумать. Сейчас представляю эту сцену иначе, если бы я всё же забрался на крышу. Забрался повыше, снял ружьё и прицелился… Ушло бы слишком много времени, и Веню вполне могли цапнуть. Рад, что всё же среагировал быстро. Вместо ожидаемой ругани, Евген вдруг одобрительно кивнул мне, а затем махнул рукой, направляясь в сторону группы Степана. Напоследок, я окинул взглядом лежащие трупы: изувеченные режущими и колющими ударами, серая кожа слезла с мяса, оставив рваные дыры в гниющей плоти, но, так или иначе, ещё можно было распознать черты лица. Ни одного знакомого. Я направился следом за своей группой. Веня шёл впереди. Он агрессивно вытирал своё лицо платком, пока парень в толстовке хихикал и явно его подтрунивал. Хорошо, что всё обошлось. Степан применил ту же стратегию, что и мы. По пути к избе были разбросаны тела трупаков, намного больше, чем было у нас. Я замедлил шаг. Нет, никто из них не был Ваней... Когда последний человек из второй группы спрыгнул с крыши, я подошёл ближе. Степан распределил нас по парам, чтобы быстро обыскать дома. Мою руку обожгло, как от «крапивки», когда её сжали стальной хваткой. Это был Веня. Хвастун вцепился в меня и тыкал пальцем, давая понять, что пойдёт со мной. Он так быстро доверился мне после одного спасения? Ладно, не ожидал, но дружеские связи не помешают. Мы подошли к одному из домов: относительно новенький, двухэтажный коттедж, с грязно-серым, когда-то белым, виниловым сайдингом и рыжей черепицей на треугольной крыше. Дверь была открыта на распашку. Веня вбежал вверх по лестнице, поманил меня рукой и вместе со мной зашёл внутрь. Внутри витал совсем слабый гнилостный запашок, не такой, как при наличии упырей, но тот явно свидетельствовал о их недавнем присутствии. Думаю, они сами выбежали из дома, чтобы добраться до нас. Веня потыкал меня в плечо и указал на губы: «Тут тихо». Мы пошли по коридору, открывая дверь за дверью. Кладовая, полностью разграбленная, остались лишь бумажные обёртки, и то изъеденные мышами. Один чёрный комочек прошмыгнул от двери в тёмный угол и забрался в дырку. Ванная комната – в отвратительном состоянии. Шов между плиткой и раковиной покрылся чёрным налётом, на стенах разрослась плесень. Шкафчики тоже пустые, только гора протухшей сырой одежды в ванне и туалет… Лучше не смотреть. Я плотно закрыл дверь в ванную комнату и отправился дальше по коридору. Веня шёл впереди. Он заглянул в комнату по пути, повернулся и показал «ок» пальцами, после чего направился к кухне. Пройдя мимо этой комнаты, я сам по-быстрому осмотрелся. Небольшая гостиная с камином, заколоченными окнами, возможно здесь будет чем поживиться. На полу, рядом со входом, были старые, запёкшиеся пятна крови. Я пошёл за Веней. На кухне тоже было всё «чисто». Конечно, не буквально. Веня махнул рукой вперёд и начал снова подниматься по лестнице. Оказавшись на втором этаже, мы также проверили комнаты на наличие упырей. Никого. Мы приступили к собирательству: Веня взял на себя второй этаж, я – первый. Закончив обыскивать коттедж, мы с Веней вышли на улицу. Нам обоим удалось собрать не так много. Пора было идти к общему месту сбора. Меня схватили за руку. Веня дёрнул её пару раз. Когда я обернулся, парнишка ехидно улыбнулся и прищурил глаза. Он потряс пачкой сигарет. После чего открыл коробок пальцем и зубами извлёк сигарету. Он протянул пачку мне. У нас ещё было время в запасе. Я вытянул сигарету и склонился над огоньком в зажигалке Вени. Давненько не курил, решил бросить, но как же приятно вновь вдохнуть горький дым сигарет... А ведь впервые попробовал, когда всё это только началось. В Москве стало неспокойно, связаться с семьёй не получалось, и я, наплевав на карантин, попытался своими силами добраться до родного города, чтобы помочь родителям и бабушке. Но даже не смог выбраться за пределы МКАД… Мне помогли пережить самый пик хаоса другие люди. Мы выживали в городе, пытались помогать слабым из нашей группы. И я очень нравился нашему тогдашнему лидеру. Именно он и дал мне мою первую в жизни сигарету. «Все мы на взводе», — говорил он. — «На, вот. Сделай перекур, затянись. Позволь себе выпасть ненадолго из мира. Проблемы тебя не касаются, пока тлеет сигарета». Он не соврал. Мнимое чувство безопасности – вот что я получал от курения. Это помогало забыть об ужасах. Помогало расслабить тело, выключить режим опасности, сделать затяжку и со спокойной душой выдохнуть. А когда в моей жизни появился Ваня, мне это перестало быть нужным… Хотя, конечно, от привычки пришлось избавляться постепенно, и я продолжал курить, что только закрепило за ними приятную ассоциацию. Я вспомнил те счастливые дни, что подарил мне Ваня. Как я курил перед сном на террасе, а он стоял рядом. Просто был рядом, и уже этого мне было достаточно. Первые дни я сильно переживал, что ему будет скучно со мной, потому старался внимательно следить за его губами, чтобы не потерять ни одного его слова, поддерживать разговор и не дать ему почувствовать себя одиноко... Сам не заметил, как начал не читать их, а просто любоваться. Тонкие, с небольшим шрамиком над правым уголком, тёплые… Очень мягкие и нежные… Чужое прикосновение кольнуло в плечо. Веня потыкал в меня пальцем. Веня: «Прости, что недооценивал», — он ухмыльнулся. — «То, что ты сделал было просто невероятно. Спасибо, что спас». Извинения приняты. Я промычал с улыбкой, по горлу прошла лёгкая вибрация. Веня улыбнулся: «Пускай это будет "всегда пожалуйста"». Я кивнул, и Веня хихикнул. Веня: «Но ты не подумай, я сам не промах». Я вновь промычал и кивнул. Да, он действительно хорошо сражался. Веня: «А ведь лжецом считал, я прав?» — я честно кивнул. — «Что ж… Я не врал, что перебил орду в одиночку. Это правда. Но убил на это месяц или около того». Я удивлённо вздёрнул брови. Веня: «А… Знаешь, я застрял в чьём-то загородном доме. Там был высокий, решётчатый забор, и его облепили со всех сторон. Вот ходил по нескольку часов в день, методично втыкая копьё из швабры и ножа мертвякам в голову. И так… Пока они не кончились». — Веня затянулся в последний раз. — «Только после этого я смог выйти, добить остатки и броситься на поиски людей. Ты не представляешь, как я одичал от одиночества». Представляю… Много дней я проводил наедине с опасностью и путешествовал в одиночку. Живых людей я встречал реже, чем упырей. Не хочу жаловаться, ведь сам избрал для себя изгнание, когда в итоге бросил свою группу, которая превратилась в поганую кучу мародёров. Хорошо представляю, что мог испытывать Веня, и в каком отчаянии пребывал Ваня, пока я не нашёл его в том доме. Докурив сигарету, я потушил её об землю и убрал в карман. Веня замахнулся рукой, но застыл, скользнул взглядом по мне, и, отведя глаза, положил бычок в карман джинсов. Мы вместе направились к общей точке сбора. Когда все десять человек вновь собрались, Степан повёл нас к самому крупному строению в заброшенном посёлке. Мы шли по той самой тропе, огибая теперь уже пустые дома, направляясь к зданию ДК. Бетонная коробка стояла посреди пустыря, стены были запятнаны кровью, но вокруг – совсем никого. Предчувствие не было добрым. Степан повернулся к нам: «Разделяемся на группы по пять. Исследуем два крыла. Затем собираемся вместе у входа и поднимаемся на следующий этаж», — он вновь посмотрел на меня. Увидев мой кивок, он закончил. — «Хорошо. Разделяемся». Мы направились в правое крыло. Евген шёл впереди, я за ним, следом ещё парень и лучница, цепочку замыкал Веня. В коридоре воняло тухлой кровью и разложением. Когда мы преодолели коридор и вошли в холл с лестничной площадкой, запах усилился. Но в помещении никого не было, кроме нас. Евген натянул ворот на лицо и показал рукой двигаться дальше. Взгляд зацепился за размазанное, красно-коричневое пятно запёкшейся крови. Около одного из окон лежал упырь. Давно убитый упырь. Голова была пробита неуклюжим ударом, одежда – разорвана вместе с мясом вдоль брюха. Потроха были перемешаны, словно кто-то копошился внутри, чтобы, например, нанести кровь на себя... По телу пробежал холодок. Мог ли это сделать Ваня?.. Мы прошли в следующее помещение. Вновь коридор, поглощённый тьмой, усеянный десятками одинаковых дверей. Мы разбрелись, открывая по одной. Я раскрывал дверь совсем немного, оставляя щёлочку, в которую светил фонарём. Все комнаты, точнее аудитории, в которые успел заглянуть, оказались пустыми и почти нетронутыми, словно время здесь замерло. Закончив беглый осмотр нашей части первого этажа, группа вернулась к лестнице. Там уже ждали остальные пятеро. Степан: «Действуем точно так же. Две группы расходятся по двум крылам, осматриваются и возвращаются к лестнице для подъёма выше». Евген повёл нас в ту же сторону, в которую тогда побежал я. Вот та самая дверь администрации. Сердце болезненно сжалось. У меня так и не получилось её выбить. И теперь я увидел, что ключ был оставлен в замочной скважине, чтобы дверь нельзя было открыть изнутри. А от неё вели следы кровавых клякс, прямиком ко второй лестнице. Зачем же ты так с собой обошёлся, Ваня… Где же ты теперь?.. Мы зашли в очередной коридор. Евген вдруг остановился и обернулся. Он посмотрел мне за спину, а когда оглянулся и я, то увидел, как мои товарищи растерянно переглядывались. Веня заговорил: «Это не кто-то из наших». Он заметил мой взгляд и пояснил специально для меня: «Здесь кто-то есть. И он зовёт на помощь». Зовёт на помощь? Та ночь мигом всплыла в памяти. Входная дверь тряслась под ударами незнакомца извне. Ваня стоял перед ней истуканом. Он повернулся ко мне. Его лицо было бледным как мел, руки дрожали, когда выводили на моей ладони: «Кто-то за дверью просит о помощи». И когда Ваня поверил и открыл дверь, незнакомец ворвался внутрь. Следом за ним стали прорываться упыри. Я едва успел отстреляться от них, чтобы запереть дверь. Вовремя. Через секунду в неё начала ломиться нежить. И только тогда я, идиот, посмотрел на Ваню и заметил, что незнакомец повалил того на землю и душил рукоятью топора. Мы его спасли, а он напал исподтишка! Я выстрелил в бок не задумываясь. С такого расстояния, выстрел в упор должен был превратить потроха в кашу. Парень должен был свалиться на пол, начать биться в конвульсиях от боли и умереть за считанные минуты. Но ему хоть бы что. Его простреленный живот истекал чёрной, густой кровью, а хватка никак не ослабла. Только после этого я понял, что это был не человек... И тогда я прицелился в голову, точно, чтобы не попасть в Ваню, и выстрелил. Не исключено, что и сейчас, нас звал не человек. И звал не на помощь, а в ловушку... Евген: «Это может быть кликуша. Не теряйте бдительность». Спасибо, Евген. Да, я кое-как рассказал Крис о том упыре, что цапнул Ваню; о том, как он притворялся человеком, чтобы ему открыли дверь. Рад, что она передала информацию остальным, они даже придумали свой термин для таких мертвяков – «кликуша». Евген держал пистолет перед собой, направляясь в сторону звука. Я следовал за своими товарищами, пока те не остановились у массивных, двустворчатых деревянных дверей. Скорее всего, это был вход в актовый зал. Евген положил ладонь на ручку, опустил её и резко распахнул дверь, но внутрь не вошёл – лишь осветил пространство фонарем. Никого не было. Евген не опустил ствол. Он повернулся к нам: «Смотрите по сторонам. Он где-то здесь». Евген первый зашёл внутрь. Я, взяв горящий фонарь в зубы, держал своё ружьё наготове. Зал был просторный, но тёмный из-за маленьких окон под потолком. Мы освещали зал фонарями. Стулья были убраны и сложены друг на друга вдоль стен. В противоположном конце находилась небольшая сцена. Кулисы были раздвинуты. Вдруг плечи Евгена дрогнули. Он обернулся. Когда повернулся и я, то понял, что его внимание привлёк Веня. Парень указал на дверь: «Я слышал, как щёлкнул замок». Щёлкнул? Помню, он может щёлкать, только если его отпирали или же… Веня подбежал к двери и дёрнул ту на себя. Она не поддалась. Лица моих товарищей исказило непонимание и ужас. Евген: «Она могла просто захлопнуться?» Веня: «Не уверен. Но зачем нас запирать?» Есть множество для этого причин. Одна из самых очевидных – отрезать путь отступления, чтобы затем напасть исподтишка. Именно такую стратегию использовали мои бывшие "товарищи", когда хотели ограбить других выживших. И этот просторный открытый зал – отличное место, где можно нас всех перестрелять. Однако нападать никто не спешил. Евген: «У нас нет раций для связи» — он ответил кому-то из группы, видимо, кто-то предложил связаться со Степаном. — «Если что, можем выломать дверь или пройти вон через тот выход. Давайте сначала найдем парнишку». Я почувствовал, как ритм сердцебиения вдруг ускорился. Какова вероятность, что это был Ваня? Что если он действительно выжил, спрятался здесь и эти полгода провёл взаперти? Смог протянуть без еды и воды… В груди защемило. Нет. Если это и был Ваня, то, скорее всего, «кликуша», который заманивал нас. На душе сразу стало так мерзко. Он не заслужил превращения в монстра. Краем глаза я уловил движение. Мелкое, быстрое, словно проскользила тень. Евген вдруг замер. Его бледное лицо повернулось к нам. Евген: «Вы это тоже слышите?» Я тут же посмотрел на Веню. Тот стоял, весь сжавшись. Он кивнул. Веня: «Как будто кто-то щёлкает языком». Щёлкает?.. Подсознательно я ощущал присутствие чего-то опасного, однако не мог засечь светом фонаря. Да и я не чувствовал миазмов, обычно предвещающих появление мертвецов. Евген раскрыл губы, чтобы отдать приказ. Перед глазами мелькнула тень. Всего мгновение – Евген упал навзничь и нечто утащило его в тёмные глубины зала. Мрак разорвали вспышки трёх выстрелов. Леденящая вибрация прошла через мою грудь, заставив прочувствовать каждый. Я направил фонарь в их сторону, но ни Евгена, ни твари там не было. На полу остались лишь пятна ярко-красной крови и пистолет. Я провел лучом света по оставшемуся следу, пока тот не оборвался. Скорее всего тварь хотела спрятать Евгена... Актовый зал. Здесь есть сцена, за кулисами можно запрятать тело. Я резко навёл фонарь на ширму и уловил момент, когда Евгена тащили за занавес. Я выстрелил в полотно, но это не помогло: рука, проскользив по полу, скрылась за кулисами. Веня бросился к сцене. Я побежал за ним. Вспомнив про других двух ребят, я обернулся. На прежнем месте их уже не было — лучница и парень побежали к выходу рядом со сценой и начали баррикадировать столом трясущуюся дверь. Значит, в здании были и другие упыри. И выстрелы Евгена привлекли их... Я запрыгнул на сцену. За кулисами находилась лестница, ведущая в узкий коридор. Веня ринулся туда. А я побежал за ним – я намного выше, если на Веню кто-то нападет, то смогу его прикрыть. Почти пролетев лестницу, мы очутились в подсобке. Груды всяких декораций из картона лежали возле стен. Ящики с различным реквизитом, шкаф с приоткрытой дверцей, где находилась одежда. Монстр должен был быть где-то здесь, как и Евген. Луч упал на тракторную, чёрную подошву берцев. Посветив фонарем чуть дальше, обнаружил Евгена, лежащим без сознания. Веня тут же побежал к нему. По ногам прошла дрожь... Что-то очень большое и тяжёлое рухнуло на пол. Я обернулся и обнаружил шкаф, сваленный на бок прямо перед выходом. Кто-то забаррикадировал нас... Веня уже поднял Евгена, закинув его руку себе на плечо. Тёмные волосы на затылке выглядели слипшимися и мокрыми. Только потом понял, что они были в крови, когда увидел, как она стекает на шею и плечи. Веня подтвердил мои мысли: «У него на затылке кровь. Укусов нет, вроде. Но он без сознания». Дела плохи. Ударом по затылку его могли и прикончить. Веня вскинул голову, его глаза округлились от ужаса: «Эта мразь здесь. Я слышу, как она опять щёлкает». Стиснув в зубах фонарь, я обвёл светом комнату. Веня держал Евгена – они оба были беспомощны и защищать их нужно мне. Либо убить паскуду, либо найти другой выход. Вот он! Я распахнул дверцу, выпустив нас в узкий, мрачный коридор. Справа уже ломилась группа мертвяков, слева было чисто. Я замычал и замахал рукой, подгоняя Веню. Он, волоча товарища, вскинул подбородок: «Сам попробуй с такой тушей бежать». Да без проблем. Закинув ружьё на плечо, я подхватил Евгена и побежал. А он был куда тяжелее Вани, не смогу долго… Дверь не поддавалась. Веня дёргал за ручку. Бесполезно – она заперта. Парнишка пнул дверь, перевёл дыхание и резко взглянул на меня. Веня: «Выбей». Ладно. Евгена вновь держал Веня. Расположившись поустойчивее, я поднял ногу и ударил пяткой рядом с замком. Ещё удар. Веня стал дёргать меня за рукав. Не отвлекай, иначе не успею! Ещё удар. Ещё один! Дверь открылась нараспашку. Я обернулся, чтобы поторопить паренька, но… Боже… Я не думал, что вновь испытаю это чувство. Мои ноги словно примёрзли к полу, я потерял контроль над собой, когда увидел призрачный силуэт, идущий по коридору ко мне. Светло-русые, длинные волосы были лохматыми и падали на лицо. Парень неуклюже переваливался с ноги на ногу, покачиваясь всем телом. Изношенная, забрызганная запёкшейся кровью одежда: джинсы и голубая ветровка… Картина перед глазами вдруг размылась. Слёзы побежали по щекам. Я нашёл тебя… Ваня приподнял измождённое лицо. Его когда-то розовые, теперь уже бледно-фиолетовые губы подёргивались, повторяя какой-то звук. Ты всё это время прятался здесь, пока болезнь не взяла своё?.. Меня потащили за руку. Веня кричал: «Ты чего застыл? Он и на тебя нападёт!» Когда я вновь взглянул в коридор, Ваня уже не ковылял. Он рванул с места, вытянув перед собой синие, почерневшие в пальцах руки. Ваня стремительно преодолевал расстояние до выхода. Кто-то с ноги захлопнул дверь. Веня: «Не стой, блять, столбом!» Точно. Это больше не Ваня. Это всего лишь его труп, поднявшийся в поисках мяса. И он сожрёт меня, как и любого другого, без капли сомнений. Я помог дотащить Евгена до следующего коридора, который вёл обратно к лестнице. Дверь была гостеприимно открыта, где-то там, далеко я видел знакомые затылки. Группа Степана тоже боролась с нахлынувшей волной мертвецов. Среди людей я узнал лучницу и парня, которые застряли с нами в актовом зале. Значит, пока мы бегали с Веней, они нашли способ выбраться. Я оглянулся и увидел, как из-за угла вышла ещё толпа нежити. Нет, мы не успеем. Даже если закроем дверь, запереть её нечем – прорвутся. Нужно заслонить чем-то… В соседнем кабинете валялся на боку шкаф. Точно! Если забаррикадирую вход им, то они не смогут пройти в коридор. Но это нужно сделать кому-то снаружи. Мне, кому же ещё? Я только что нашёл Ваню, чтобы вновь потерять? Если выберусь, то снова не смогу ему помочь. Нет! На этот раз я ни за что его не оставлю. Я пихнул Веню с Евгеном за дверь и закрыл её. Не оглядываясь, забежал в открытый кабинет, приподнял шкаф за угол и потащил. Бессмысленное геройство, знаю, но мне нужно освободить его. Я не позволю ему и дальше слоняться и жрать людей! Прежде чем Веня открыл дверь, я заслонил её шкафом. Стоя в конце коридора, я перезарядил ружьё и принялся встречать спешащих ко мне упырей выстрелами. Ну же… Где же ты?.. Ты не мог отстать, дверь была выломана, ты бы легко открыл… Патроны кончились быстрее, чем ожидал. А чем я его тогда?..  Тварей меньше не стало. Чёрт! И среди них я не видел Ваню. По одну сторону кабинет, откуда вытащил шкаф, по другую был пустой коридор, заканчивающийся окном. Вот оно и станет выходом. Я бросился к нему. Нужно на время отступить, чтобы… Что-то сбоку врезалось, и я не устоял. Земля ушла из-под ног. Я падал намного дольше, чем ожидал. Перед глазами сгустилась тьма. От сильного удара спиной перехватило дыхание. Я не мог пошевелиться. Воздух… Запах… Смог вдохнуть и чуть не задохнулся от тошнотворной вони разлагающихся тел. Ни черта не вижу! Подо мной был холодный кафельный пол. Я находился в помещении… Не один. По пальцам прошла лёгкая пульсация – чужие шаги. Много шагов вокруг, и они приближались. Медленно, значит дохляки. Снова придётся драться наощупь, но теперь без подсказок Вани… Вскочив на ноги, я вытащил топор. Фонарь выпал при падении, вряд ли разыщу. Найти выход – первостепенная задача. Я двинулся вперёд. Кто-то схватил меня за плечо – отпихнул. Топор упёрся в мягкую преграду – я отпихнул руками, повалив на пол. Наступив случайно на голову, надавил ещё раз, с большей силой, размозжив её. Тупик. Я пошёл вдоль стены, прижимаясь к ней плечом. Окоченевшие пальцы схватили меня за голень. Вырвавшись, я с силой ударил пяткой, но мимо. Вторая попытка – удачно раздавил мертвяку череп. По ноге, словно по самой кости, прошла пульсирующая боль. Травма ещё давала о себе знать. Опять тупик. Я продолжил идти, пока не споткнулся обо что-то. Я приподнял ногу – ступенька. Начал подниматься. Кто-то встал на пути. Я размахнулся топором и ударил в область груди, столкнув упыря за перила. Второй этаж. Вот здесь я свалился, но дверь оказалась, почему-то, закрыта. Нет времени. Я продолжил подъём до третьего, где горел тусклый дневной свет. Я выбрался и закрыл за собой дверь на лестничную площадку. Если правильно помню: теперь нужно идти прямо, направо в коридор и на главную лестницу. Я поплёлся туда. Недавно восстановленная голень начала ныть. Спина тоже болела. Но идти ещё мог. Почти добрался. Дверь, вдруг, открылась. Из-за неё, никуда не спеша, вышел высокий мужчина. Его образ был запоминающимся: чёрная, широкополая шляпа, кожаный плащ до земли, серый бадлон с горлом, сапоги на невысокой платформе и чехол от гитары на спине. Он остановился и встал передо мной. Тёмно-каштановые, почти чёрные волосы спускались до плеч. На меня смотрели тусклые глаза зелёного цвета. На лице мужчины была чёрная маска, закрывающая рот. Его подбородок зашевелился, маска чуть двигалась, образовывая складочки – он что-то говорил. Но вдруг замолчал. Мужчина прищурился, указал на своё ухо и сказал что-то ещё. Он понял, что я глухой? Я решил кивнуть. Тогда мужчина сдёрнул маску, обнажив свои почти синие губы – настолько они были бледными. Он чётко произнёс: «Так ты тот друг, о котором говорил Ваня. Действительно, живучий». В груди ёкнуло. Он был знаком с Ваней? Но как, если он успел обратиться? Или может, это тот самый свистун? Мертвецки-бледные губы исказила улыбка. Слишком наигранная. Он улыбался только ртом, но никакие другие мышцы лица не были задействованы. Он симулировал эмоцию, и очень неумело. «Вы ведь успели уже встретиться? Как он тебе?» Я опустил топор, сосредоточившись на его речи. Не понимаю… «Ваня интересный, не так ли? Борется, игнорируя отсутствие зрения, адаптируется. Мне правда стало любопытно, что с ним станет, если он обратится». … Что? «Ты ведь уже обратил внимание на то, что он использует эхо-локацию? Наверное, мог не заметить, так как не слышишь. Удивительно, как мор может адаптировать человеческое тело. А ведь в самом начале он бросался на всё, что издаст шум». Перед глазами всплыл образ Вани, обращённого в живого мертвеца. Как он, подобно зверю, бросается на всё живое, пожирает, пачкаясь в кровяных ошмётках. Почему он так спокойно говорит об этом, когда у меня сердце разрывалось? «Но он меня однозначно порадовал. Научился охотиться лучше прочих. Что ни сделаешь для пропитания. Не зря я подсказывал, где прятаться, чтобы другие его не съели». Так всё же это был ты… «Хотя даже не надеялся, что он сможет. Впрочем, я и не надеялся, что один из новообращённых сохранит когнитивные функции и выдаст себя за живого человека». Ты всё видел и даже не помог?.. «Интересно получилось. Как и интересно то, что ты смог даже из лестничного пролёта выбраться, несмотря на глухоту. Но это меня не радует. Это мне не нужно». Он вдруг сорвался с места. Ему потребовалось лишь жалкое мгновение, чтобы преодолеть расстояние до меня. Незнакомец забежал за спину. Я едва успел среагировать – повернулся, чтобы блокировать удар рукоятью топора. Но мужчина вцепился в него. Рывком потянул на себя и вырвал. Его сила… Он был нечеловечески силён, хотя не обладал заметной мускулатурой. Он замахнулся моим же оружием. Лезвие просвистело возле моих колен – я едва отскочил. Незнакомец вздёрнул тёмные брови, выпрямился и пошёл на меня, размахивая тяжеленым топором, словно это был пластиковый муляж. Вытащив нож из ножен, я начал отступать. Он надвигался, неторопливо, сложив губы в трубочку. Обычно люди делают так, когда свистят… Кто-то схватил меня со спины. Холодные брызги слюны окропили мою шею. Я машинально нанёс удар. Покрытые язвами руки безвольно повисли, и я перекинул через плечо окончательно мёртвый труп. Я поднял голову. Незнакомец оказался вдруг передо мной, занеся топор для очередного удара. Ты сам открылся мне. Выдернув нож из упыря, я бросился на свистуна. Лезвие вошло в грудь по самую рукоять. Повернув его, резко выдернул, ещё сильнее разорвав рану. Он отшатнулся. Топор рухнул у его ног. Слегка покачиваясь он сделал ещё пару шагов назад. Его плечи дрожали. Мужчина поднял на меня взгляд. Обескровленные губы растянулись в фальшивой улыбке: «Почти». Он взял бадлон за нижний край и задрал его к горлу, обнажив свой бледный, испещрённый старыми, но незажившими ранами живот и освежёванные, покрытые остатками мяса рёбра. «Тебе немного не повезло». Опустив бадлон, он приложил пальцы к губам. Свистнул?.. Он так приманивал упырей? Я посмотрел в сторону коридора, ведущего к главной лестнице – целая орава неслась в мою сторону. Я вновь глянул на мужчину. Он улыбался. «Побежишь или продолжим?» Я бросился наутёк. Нужно срочно выбраться из здания, иначе сгину. А как быть с Ваней? Что-нибудь придумаю. Сейчас мне требовалось покинуть узкое пространство. Залечь на дно и переждать, чтобы потом вернуться и найти его снова. Я нашёл другую лестницу. Слабый дневной свет пробивался через дверной проём освещая площадку второго этажа. Там никого, а вот на третий этаж, мне навстречу, уже поднималась группа упырей. Я перемахнул через перила и приземлился на корточки. Твою мать! В левую ногу стрельнуло резкой, очень интенсивной болью. Я потерял равновесие и рухнул на бок. Айнур говорила не прыгать с большой высоты. Кажется, зря не послушал. Игнорируя ноющую конечность, я выбежал в коридор второго этажа – с первого и третьего уже приближались. Я закрыл за собой дверь, – хоть ненадолго, но задержит, – и похромал дальше… Выход загораживал Ваня... Он стоял ко мне спиной. Нервно поджимая пальцы, Ваня развёл руки. Ссутулившись, медленно поворачивался из стороны в сторону, словно что-то искал. Нет… Нет, не сейчас. В ружье не осталось патронов. Из холодного оружия – лишь охотничий нож. Я не смогу… Я не смогу вонзить нож ему в череп! Рука даже в мыслях не поднималась сделать это. Ваня вдруг выпрямился. Его голова безвольно склонилась к плечу. Он выгнулся назад. Голова повисла, волосы спали с лица, и я увидел веки, заросшие пластом розового мяса. Его губы дёрнулись, издав звук, а потом – они растянулись в широкой улыбке. Он заметил меня?.. Ваня развернулся и побежал ко мне. Я залетел в первый же кабинет. Надо укрыться. Я не готов с ним драться… В комнате стояли шкафы, за приоткрытой дверцей были видны полки. Диван и два кресла по сторонам, чуть дальше был стол. Я залез под него. Ружьё прижал к груди, в руке сжал нож. В висках я чувствовал биение собственного сердца. По спине прошла лёгкая вибрация. Кто-то зашёл… Нужно дышать медленно, ровно. Чьи-то лёгкие шаги, едва ощутимые, я не мог определить их направление. Я с опаской повернул голову на бок, боясь увидеть чужие ступни. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда перед моим лицом оказались кроссовки Вани: стёртые, покрытые грязью, кровью и дырами. Белая полоса на них стала серой. Я затаил дыхание. Ваня сделал один шаг вперёд, затем ещё и ещё, пока не скрылся из виду. Я начал осторожно поворачивать голову. Вероятно, Ваня обходил стол вокруг и сейчас я должен был увидеть, как он направляется обратно. Я повернулся на другой бок. Лицо Вани оказалось передо мной. Он прилёг на пол, "заглядывая" под стол. Сердце замерло. Лохматые волосы закрывали обросшие плотью глазницы. Серое, осунувшееся лицо покрывали знакомые шрамы – я мог рассмотреть его в деталях. Знакомые, любимые черты, изувеченные смертью. Губы, нежные, когда-то тёплые и насыщенно розовые, но алые после поцелуев, дёрнулись, издав звук. Их уголки растянулись в зловещей улыбке, показывая зубы, чёрные от сгустков крови. Нашёл... Ваня опрокинул стол. Я попробовал отползти, но не успел – он беспрепятственно забрался на меня. Я замахнулся прикладом, но цепкие руки выхватили ружьё и нанесли удар в голову. Я успел закрыться предплечьем. Сжав приклад, попытался вернуть ружьё обратно. Ваня стал куда сильнее… Наконец, ружьё выскользнуло из его рук, но и я не удержал. У меня остался только нож. Нужно нанести удар в голову… Схватить за волосы и вонзить в висок… Не сложно же… Он у меня как на ладони… Я сжал копну русых волос. Теперь его голова была под моим контролем. Он вырывался. Разве упыри сопротивляются? Не обманывай себя… Я прицелился в висок и замахнулся ножом. Рука Вани обхватила мою кисть. Холодные пальцы стиснули, словно капкан. Нож выпал из моей ладони. Я не могу убить его… Воздуха стало не хватать… Я только сейчас обратил внимание на то, что вторая его рука сжимала мне горло. Окоченевшие пальцы трупа обхватили шею, словно оковы, сдавливали до боли и не позволяли вдохнуть. Только теперь до меня дошло, почему во мне закрадывались сомнения, почему я не искренне желал его найти. Я понимал, что это единственный упырь, которому проиграю… Я перестал сжимать волосы и запустил в них пальцы. Они всё ещё такие мягкие. Коснулся виска и начал выводить символ за символом, как раньше… Как всегда делали… Я: «Я скучал по тебе». Губы, тонкие, с плавным изгибом, дрогнули и приоткрылись. Мне показалось, что он узнал… Я так хотел, чтобы он узнал… Я: «Я люблю тебя, Ваня». Боль вдруг отступила, и я сделал вдох. С жадностью глотая воздух, обхватил шею двумя руками. А когда открыл глаза, он сидел передо мной. Ваня, будто смотрел на меня, удивлённо приоткрыв рот. Но я понимал, что не следовало больше ни на что надеяться. Я закрыл глаза. Будь что будет… Его рука надавила на грудь. Волосы, упавшие на лицо, защекотали нос. Ледяное дыхание обдало шею. Я сглотнул. Ваня внимательно прислушивался к моему запаху. А я ведь снова пропах сигаретами… Но этого не было достаточно, чтобы скрыть человеческий аромат. Зажмурившись, я приготовился к тому, что клыки погрузятся в мою плоть. Ваня обхватил моё лицо. Его холодные ладони поднялись выше и взъерошили волосы, поглаживая. Я почувствовал, как он поцеловал мой лоб, щёку, шею… Он плотно прижался к ней, жадно вдыхая. Мои руки тряслись, но я положил их ему на спину. Крепко обнял и прижал к себе. Как же я скучал по тебе… Я сам уткнулся лицом в его ушко. Такое ледяное… Вот бы мог его согреть лаской, поцелуями. Прихватив его губами, я постарался произнести чётко, нежно, как тогда… «Ваня». Он весь съёжился на мне. Пальцы цеплялись за одежду, не желая отпускать. Вдруг он приподнялся, и я затрепетал, когда губы заскользили по раковине, проговаривая неслышимые мной слова. Это он… Не знаю, как так получилось, но это был Ваня… Мой Ваня! Его рука легла на бок. Пальцы зашевелились, неуклюже выводя: «Гера». Да… Да! Ты узнал меня. Узнал! Я открыл глаза. Бедный мой, у тебя такой измождённый вид. Волосы совсем лохматые, все в колтунах – ты когда их в последний раз расчёсывал? Губы такие сухие, покрылись коркой в уголках. Я провёл по ним пальцем. Всё ещё мягкие… Они вдруг приоткрылись. Я потерял бдительность… Губы обхватили мой палец, и зубы кольнули, сжав кожу. Я ощутил лёгкую вибрацию, какую обычно испытывал, когда гладил кошек. Урчание?.. Ваня игриво прикусил ещё пару раз и отпустил. На пальце остались отпечатки зубов, но не раны. Теперь я чувствую, что ты точно не хочешь мне вредить. Вдруг он вздрогнул, насторожился, как охотничий пёс. Ваня прижал палец к губам. Проведя рукой по моей груди, он взял нож. Направил лезвие на себя. Нет! Стой! Он вонзил нож в грудь и с лёгкостью извлёк. Ваня раздвинул края порванной рубашки и погрузил пальцы внутрь себя. Затем он, покрыв их густой, чёрно-бордовой кровью, провёл ими по моему лицу и горлу. Запах сладкой затхлости стал перебивать горечь табака. Глаза заслезились от едкой вони. Как через мыльный объектив, я увидел движение любимых губ: «Уходи». Ваня выводил меня из здания. Теперь он вёл меня: шёл спереди, крепко стиснув мою руку. Я нервно сжал ружьё, когда мертвецы обступали, но словно не замечали нас. Мы спустились по главной лестнице и вышли на свежий воздух. Вокруг слонялись редкие шатуны, на земле остались свежие следы ботинок и отстреленные гильзы. Моя группа, к счастью, уже ушла. По-хорошему, мне нужно было пойти за ними вслед. Ладонь Вани в моей руке сжалась крепче. Я так стремился сюда вновь, чтобы найти его. Но что делать теперь? Я не могу убить его. Его сознание каким-то образом не умерло, он даже смог вспомнить меня и укротить свой чудовищный голод. Но и уйти с ним не могу. Он больше не человек. Он – живой мертвец, который в любой момент может напасть. Что делать? Мне не хотелось вновь бросать его… Ваня вдруг остановился. Он обернулся и кинулся на меня так быстро, как ударяет молния о землю. Я повалился с ног. Что-то тяжёлое рухнуло рядом – на то место, где был я мгновение назад. Это был мой топор… Моё потерянное оружие вонзилось глубоко в землю. Ваня был насторожен. Он стоял надо мной, растопырив пальцы и слегка пригнувшись, — он был готов к броску. Я запрокинул голову назад: человек в кожаном плаще и чёрных сапогах приближался. Когда осталось всего несколько шагов, он остановился. Никто не помешал мне подняться. Свистун приковал ко мне взгляд, подмечал каждое движение и холодно усмехнулся, когда я, прихрамывая, отступил назад, поближе к своему топору. На Ваню он не смотрел, однако явно говорил с ним: «Интересно получилось. Стоило тебе напасть на него, как ты поумнел. Знакомый запах так сказался?» Я посмотрел на Ваню. Его верхняя губа подёргивалась – он был похож на рычащую собаку. Свистун вновь заговорил: «Нет. Ты изначально был умнее прочих. Я тебя подкармливал, но ты всё равно учился охотиться самостоятельно. И однозначно в этом преуспел. А теперь стал разборчив в еде и готов напасть на сородича», — а вот теперь он обратился ко мне. — «Ты ведь заметил, что у нас отсутствует внутривидовая агрессия? Несмотря на конкуренцию за пищу, мы не нападаем друг на друга. За исключением меня», — он указал на Ваню. — «И теперь его. Как думаешь, с чем это может быть связано?» Я растерялся. Мне казалось, что мы будем сражаться, а не вести разговоры. Как странно… Только сейчас обратил внимание на то, что мужчина не моргал: «Мне кажется это потому, что мёртвым не за что бороться. Им нечего терять. Их тела начинают подчиняться инстинктам, у них общая цель, – еда, – но нет рисков. Но когда мертвец понимает, что пища помогает ему стать сильнее, он начинает бороться за неё. Или, наоборот, использует низших сородичей для травли добычи. Тут он получает выгоду. Тут он начинает видеть, что может потерять. А если ему есть, что терять, делает ли его это менее мёртвым?» — он прищурился, выжидая мой ответ. Я замешкался. — «А, прости. Ты же не можешь ответить. Тогда мне будет интересно послушать слепыша. Ты же можешь ответить? Ты же понимаешь мою речь?» Я посмотрел на него. Ваня ничего не ответил, лишь рычал, приготовившись в любой момент напасть на свистуна. На лице того проявилась первая, неподдельная эмоция – печаль. Самая настоящая, живая, молчаливая грусть: «Может когда-нибудь мне ответят на мой вопрос», — он вновь обратился ко мне. — «Тебе придётся постараться, чтобы окончательно пробудить его сознание прежде, чем оно вновь угаснет. И то, никаких гарантий нет. Можешь идти. У меня аппетит пропал». Вдруг он извлёк гитару из чехла. Отойдя к лестнице, разместился на ступеньке, закинул ногу на ногу и принялся настраивать инструмент. Когда он ударил по струнам, от звуковой волны побежали мурашки. Упыри начали собираться к этому странному существу, застрявшему между жизнью и смертью. Кажется, я понял, что он испытывал: вернув разум, ему хотелось найти кого-нибудь похожего, чтобы не быть больше одному среди безмолвного стада мертвецов и понять, вернулась ли вместе с сознанием к нему жизнь. Упырь, испытывающий эмоции и задающийся вопросами. Ваня ведь был таким же? Его холодные пальцы оплели мою руку. Я посмотрел на лицо возлюбленного. По крайней мере, он узнаёт меня и готов защищать. Как это в его духе. Подняв топор, я направился за Ваней прочь из деревни.

***

Какого было удивление моих товарищей, когда я вернулся в общину. В одиночку. Живой и невредимый. Евген очнулся. У него было сотрясение, но за сутки пришёл в себя. Остальные тоже были целы. К счастью, мы никого не потеряли на вылазке. Хорошие ребята, они мне все нравились. Но это было не то, что было нужно мне… Я собрал рюкзак. Перекинув тот через плечо, вышел из палаты, жилого блока и во двор. Я направился к главным воротам. За эти три дня нога прошла, больше не хромал, но всё же попробую себя сдерживать и не напрягать несчастную конечность. У ворот меня уже ждала Крис. Она улыбнулась и помахала рукой. Когда я подошёл ближе, её улыбка исчезла, а янтарные глаза внимательно прощупали взглядом. Она сложила руки на груди: «Ты уверен?». Я кивнул. Крис: «Сколько волка ни корми, он всё в лес смотрит. Так получается?» — я усмехнулся, а она вздохнула и пожала плечами. — «Дело твоё. Но ты будешь к нам возвращаться? Хоть иногда?» Я воодушевлённо закивал. Указал на ружьё, на мясо, которое коптили во дворе, и на себя. Крис сощурилась, захихикав: «Значит, будешь возвращаться к нам с дичью». Я промычал. Крис: «Тогда ладно, лесничий». В плечо вдруг прилетело кулаком. Я оглянулся и увидел Веню, взъерошенного и сжимающего ладони. Он был крайне возмущён: «Ты кидаешь нас! После того, что сделали для тебя, берёшь и уходишь! Как ты можешь?» Его слова поставили меня в ступор. Я беспомощно посмотрел на Крис, которая хихикала: «Да не кидает он нас», — она отмахивалась. — «Просто будет жить в лесу, охотиться, а затем возвращаться с добычей». Веня: «Но там небезопасно! Да и на сколько будет уходить? А если он понадобится здесь?» — он смешно поджал губы. — «Мы его уже чуть не потеряли! Возомнил себя крутым, а о последствиях не думает». Так вот оно в чём дело было. Я переглянулся с Крис, и она подтвердила мои мысли: «Больше всех за тебя переживал. Кричал, что в одиночку пойдет в ДК тебя вызволять, если мы группу не соберём». Я захихикал и потрепал мальчишку. Парнишка тут же вспыхнул красным и отпрянул. Веня: «Я просто хороших людей не бросаю!» — он убежал. Быстро же он ко мне привязался. Впрочем, ему было на вид не больше двадцати, так что в его возрасте это не редкость. Приятно обзавестись друзьями. Но лучше их не подпускать близко… Крис дёрнула меня за рукав: «Гера, насчёт той деревни. Ты нашёл того, кого искал?» Я осторожно кивнул. Её губы нервно дёрнулись, а рука невольно убрала прядку рыжих волос за ушко: «Ты сделал то, что должен был?» Дотронувшись её плеча, я вновь кивнул и слабо улыбнулся. Не стоило ей переживать об этом. Крис сжала моё в ответ: «Береги себя». Ворота распахнулись. Я перешагнул границы убежища. По ногам прошла дрожь: я не оглянулся, но почувствовал, как тяжёлые ворота закрылись. Поправив рюкзак на плечах, отправился вперёд, через лес туда, куда мечтал вернуться. Путь обещал быть долгим, но мои ноги так истосковались по ходьбе, а душа – по бескрайней воле, что путешествие сулило приятное времяпровождение. Я не спешил, делал остановки на отдых и перекус. Собирал грибы, что встречались у тропы. Упыри попадались редко: за день убил всего троих. И на ночёвку я остановился в лесу. Как было радостно вновь лежать в гамаке, смотреть на звёзды и луну, что проглядывались сквозь чёрную паутину ветвей. А на утро, размявшись, продолжить путь, который завершился, когда я вышел к родному озёрному побережью. Забор был повален, но вокруг – никого. Я поднял голову и взглянул на дедушкин дом: двухэтажная избушка, поддерживаемая сваями и вековым дубом. В детстве я искренне верил, что моя бабушка была Ягой – неспроста же она жила с дедом в избушке на курьих ножках. На курьих – самое подходящее описание. Здесь по утрам часто стелился сизый туман и оплетал деревянные столбы. Я поднялся по лестнице. Да, работы предстояло навалом. Окна были разбиты вдребезги, ставни – выломаны. Нужно будет узнать у кого-нибудь в общине, где найти стёкла на замену. Я открыл дверь и переступил порог. Внутри царил беспорядок, но никого постороннего. Даже тела убитых упырей были убраны. Прохладно. Огонь давно не разжигали. Мою талию обвили чьи-то руки. Кто-то прижался к моей спине, уткнулся носом в загривок и игриво прикусил. Пальцы, тёмно-фиолетовые на подушечках, заползли под рубашку и обожгли холодом. Я почувствовал, с каким изяществом рисовались знакомые символы… Ваня: «Добро пожаловать домой». Я обернулся и заключил своего Ваню в тёплые объятия. Он был ледяной, но я отогрею. Если он ещё чего-то не помнил, я напомню. Мы со всем справимся. Я помогу всем, чем смогу. В конце концов, Ваня победил смерть ради нас. Дом… Да, наконец-то, мы дома…