Нас больше нет

Ох уж эти родные края. Джисон уже и не помнит, каким был этот аэропорт раньше. Всё здесь изменилось: воздух будто стал чище, пространство сияет ярчайшим светом, а обстановка кажется совершенно иной. Город преобразился так же кардинально, как и сам Хан. Теперь он успешен, уверен в себе и твёрдо стоит на собственных ногах. Жизнь даётся ему легко и наполняет счастьем, а всё, о чём он мечтал с самого детства — любимое дело, свобода, окрыление, наконец стало реальностью. И всё же, Сон не может избавиться от странного и необъяснимого чувства, будто в его жизни по-прежнему чего-то не хватает. И это "что-то" явно важно, значимо, незаменимо и глубоко вплетено в его прошлое. Вот только что?.. Забирая багаж и получая миграционную карту, Джисон невольно скользит взглядом по зоне ожидания. Вдруг его охватывает воспоминание: всего несколько лет назад он сидел здесь, сжимая в руках билет, как ему казалось на тот момент, в один конец, и был страшно переполнен тревогой. Юноша не хотел оставлять прежний дом, прошлую жизнь, свою любовь — самую важную частичку себя и самое ценное, что у него было. От этой мысли на душе одновременно теплеет и становится до боли тоскливо. — А ведь всё начиналось так беззаботно... — со вздохом предаётся воспоминаниям Сон. *** — Да ладно тебе, Джи! Ну хоть раз выберись со мной на вечеринку, а? Клянусь, спаивать тебя не буду,— Хёнджин вновь не отступает, заискивающе заглядывая в глаза друга. Ну, впрочем, неудивительно. Он же Хван Хёнджин — человек, который притягивает к себе внимание так же естественно, как, к примеру, актёр ведёт себя на сцене. Высокий, с выразительными чертами лица, он умело подчёркивает свою внешность и харизму - тёмные волосы, выделяющие светлый тон кожи, и чарующие, слегка насмешливые глаза, которые всегда смотрят прямо на своего собеседника. Энергичный, болтливый, уверенный в себе, он всегда оказывается в центре всех возможных событий поблизости. Даже сейчас, когда ребята стоят в самом углу школьного коридора, окружающие то и дело бросают на них любопытные, восхищённые или полные зависти взгляды — особенно на старшего, который будто впитывает чужое внимание и приумножает это в энергию. То ли дело Джисон - совершенно неприметный, тихий, неуверенный в себе и скрытый от мира, что отчётливо видно по его языку тела. Он всегда чувствует, что ему нужно выкладываться в разы больше и выворачиваться наизнанку, чтобы его вообще воспринимали всерьёз. Его тёмные, пустые глаза всегда опущены вниз, а тонкая, средней длины тёмная чёлка скрывает взгляд еще больше. И даже в таком случае никуда не исчезает страх того, что он всё равно сделал что-то не так. Но он уже привык. Хан давно осознал: чувства, которые он испытывает к Хёнджину, сложно назвать просто дружескими и платоническими. Однако юноша и сам понимает - они из абсолютно разных миров. Один — словно солнце, озаряющее всё вокруг, а другой - будто ночная тьма, которой, к сожалению, никак не избежать, но безвозвратно утонуть более, чем просто. Джисон прекрасно понимает, что им двоим никогда не быть вместе, и всё же мысль об этом лишь сильнее пожирает его слабое сердце. Но, несмотря на всю боль осознания вероятной невзаимности, он всё равно остаётся преданным своим чувствам, давно прекратив попытки избавиться от них. Всё равно бесполезно. Всё равно ни к чему бороться. А что еще больше удивляет, так это то, что с годами дружба ребят становится только прочнее и крепче, хотя они и такие разные. — Нет, Хёнджин, — устало вздыхает Джисон, отворачиваясь. — Ты же знаешь, как я отношусь к подобным мероприятиям. К тому же, мне нужно усерднее сейчас заниматься. Один косяк с моей стороны — и мама запретит мне даже лишний раз в окно выглядывать, как в прошлый раз, если ты не забыл. Хёнджин неодобрительно щурится. — Она до сих пор не может смириться с тем, что ты - буквально прирождённый музыкант? Серьёзно? — Она даже не знает, что я до сих пор этим занимаюсь, — отчего-то вновь устало вздыхает младший. — А если узнает, то мои тексты снова окажутся в мусорном ведре, разорванные на клочки в порыве ее очередной истерики. — Тогда ясно..., — Хёнджин качает головой, чуть сильнее сжимая лямку рюкзака. — Ну, если передумаешь насчёт вечеринки — только дай знать. Никогда не поздно поменять своё решение. — Ты и сам знаешь ответ, — Джисон слабо и натянуто улыбается. — Надежда умирает последней. *** — 21 балл из 25? Джисон, ты же понимаешь, как сильно ты меня сейчас разочаровываешь, верно? — доносится не самый доброжелательный голос матери из трубки, четко давая понять: мальчику сильно повезло, что мать сейчас в командировке. Если бы она была рядом, ему точно не поздоровилось бы. — Прости, мам. Я буду стараться лучше и больше, пока не доведу все свои баллы до максимума. — Уж очень на это надеюсь, Джисон. Не расстраивай меня и хоть раз в жизни докажи, что ты не такой же, как он. — Последнее слово мать произносит с явным отвращением, к чему Джисон давно привык. Под "ним" родительница всегда подразумевает отца Джисона, которого парень, к сожалению или к счастью, не знает. Отец покинул их семью еще за неделю до рождения Хана, но теперь юноша и сам вполне не против уйти от матери. Как только разговор заканчивается, Сон тут же садится на пол, прижимает колени к груди и хватается за голову, которая, кажется, вот-вот разорвется от боли. Тревога снова накатывает, а дыхательные практики уже давно не помогают бедолаге. Школа, дом, противоречивые чувства, разочарования в себе — все так давит, что начинает казаться, будто он умрет в любой момент от перенапряжения. К счастью, Хан знает, кто может помочь предотвратить надвигающуюся паническую атаку. Поэтому, не вставая с пола, юноша дрожащими руками находит нужный контакт в телефоне и прикладывает его к уху. — Джи, как ты? Чего так внезапно звонишь? Что-то случилось? — доносится беспокойный, но нежный голос старшего с другого конца провода. Хван знает, что Джисон не любит телефонные звонки и совершает их только в крайних случаях. — Я пойду на вечеринку, Хён. Жди меня у ворот школы через час. *** Джисон в очередной раз вздыхает, вспоминая, как тяжело ему пришлось в ту самую ночь. Но именно она, вопреки всем возможным ожиданиям, стала решающим и поворотным моментом в его жизни, ведь с того дня изменилось ровным счётом всё.