Купленная

Беллатрикс стояла у окна, задумчиво глядя на ночной город. За стеклом мигали огни проезжающих машин, а в воздухе висела тишина. Редкое для неё состояние. Она была где-то далеко, потерянная в собственных мыслях.   Гермиона наблюдала за ней из-за угла, прикусив губу. Что её тревожит? И почему… Беллатрикс до сих пор ни разу не дала возможности ей быть теплее? Они сближались, касались, целовали друг друга до дрожи, но дальше женщина только трахала купленную на аукционе девушку… Она требовала быть раскрепощённие, но не давала возможности проявлять заботу… Ну или просто не отдавалась в ответ. Может, она и правда не считает её достойной? Может, видит в ней только забаву?   Гермиона глубоко вздохнула и, прежде чем успела запаниковать, подошла ближе. Осторожно, нерешительно, обняла Беллатрикс со спины, прижимаясь к тёплому телу. Женщина не вздрогнула, не отстранилась — просто осталась стоять, позволяя себе раствориться в этих объятиях.   — О чём задумалась? — тихо спросила младшая, кладя подбородок на плечо.   — О тебе, — прозвучал ответ. — О нас.   — Я тоже об этом думаю.   Блэк повернула голову, бросив на неё мимолётный взгляд, но ничего не сказала.   — Можно я задам вопрос? — нерешительно продолжила Гермиона.   — Конечно.   Девушка глубоко вдохнула, собираясь с духом:   — Почему ты никогда не даёшь мне быть на равных с тобой? В интимном плане… Неужели я и правда всего лишь твоя игрушка?   Беллатрикс на мгновение замерла. — Я не могу ответить, — наконец сказала она, всё так же отстранённо.   Гермиона почувствовала, как холодок пробежал по коже.   — Почему?   Женщина развернулась в объятиях, подняла ладонь и провела пальцами по щеке девушки.   — Просто не могу.   Тревога. Сердце сжалось. Она разочарованно опустила голову вниз, глядя на пол.   — Не можешь или не хочешь?  — Не могу, — повторила женщина.   — Это не ответ! — вспыхнула Гермиона, резко вскинув голову.   — Это единственный ответ, который я могу дать, солнышко.  — Но почему? Ты же… — младшая нервно сглотнула, пытаясь подобрать слова. — Я что, недостаточно хороша для этого?   — Дело не в тебе.   — Конечно, в тебе! Ты держишь меня рядом, но не подпускаешь. Я не понимаю, кто я для тебя! Складывается ощущение, что ты создаёшь мне иллюзию хорошей жизни чтобы я просто не ушла от тебя!  Блэк молчала, внимательно разглядывая черты лица. Её взгляд по прежнему оставался отстранённым, неестественным. — Я не игрушка, Беллатрикс, — продолжила Гермиона. — Но иногда мне кажется, что ты видишь во мне только это.   — Если бы ты была игрушкой, я бы тебя здесь не держала, — ледяным голосом отозвалась женщина.   — Вот как?..  — младшая ошеломлённо застыла, а Беллатрикс прикусила язык, поняв, что ляпнула лишнего.   — Не в этом смысле. — А в каком тогда? — девушка горько усмехнулась. — Знаешь, я думаю, что зря вообще осталась с тобой.   Блэк напряжённо выдохнула, и её голос стал жёстче:   — Тогда почему ты до сих пор здесь?   Гермиона замерла.   Её губы дрогнули, но она не нашла, что сказать, просто вылетела из квартиры. Дверь хлопнула так громко, что звук отдался эхом по квартире, но женщина даже не дёрнулась, только медленно вздохнула и достала телефон.   — Только что львёнок выбежал из подъезда. Проследите за ней. Сообщайте мне, где она и что делает и если ей что-то угрожает — вмешайтесь.

***

В клубе было шумно до невозможности. Музыка гремела так, что казалось, сотрясает пол, стены и даже воздух. Свет прожекторов слепил глаза. В толпе мелькали раскрасневшиеся, смеющиеся, увлечённые вечером лица.   Алкоголь лился рекой. Кто-то пил из бокалов, кто-то прямо из бутылок, многие уже едва держались на ногах. В воздухе пахло дымом сигарет и сладким ароматом коктейлей.   Посреди этого хаоса, у барной стойки, сидела Гермиона. В одной руке она сжимала бокал, в другой — телефон, экран которого то и дело загорался от входящих сообщений. Она их не читала, просто смотрела перед собой, чувствуя, как алкоголь приятно растекается по телу, но никак не может заглушить боль внутри. Мир перед глазами двоится, а в голове — пьяный туман. Она не привыкла так напиваться, не привыкла до такой степени терять контроль, но сегодня... Сегодня ей просто хотелось исчезнуть.   Она прячет телефон и встаёт со стула. Её резко шатает, взгляд не фокусируется, и вдруг — сильные руки хватают её и прижимают к стене.   — Ах! — вскрикивает она, инстинктивно пытаясь вырваться, но чужие пальцы крепко сжимают запястья, удерживая на месте.   Перед глазами темнота, но вот — вспышка света и перед ней проступают черты лица: высокие скулы, тёмные, почти чёрные глаза, бордовая помада на губах.   — Что ты тут делаешь, солнце? — низкий голос ласкает слух.   Гермиона моргает, но узнать женщину перед собой никак не может. Она слишком пьяна, слишком растеряна.   — Какая вам разница? — хрипло бросает она, снова дёргаясь, стараясь выбраться из крепкой хватки. — Я не должна отчитываться перед незнакомкой. Та усмехается, сильнее прижимая её к стене.   — Так мы не знакомы? — губы касаются уха девушки, дыхание горячее, тёмное, тягучее. — Как интересно.   Гермиона снова пытается сфокусироваться, но всё расплывается. Единственное, что остаётся неизменным — тепло чужого тела.   — Ну же, маленькая, — женщина целует висок. — Если мы не знакомы, то, может, познакомимся?   Девушка прикрывает глаза, тяжело дыша, но потом вдруг хрипло смеётся, опираясь руками о грудь женщины.   — Я не могу, — шепчет она, пьяно покачав головой.   Вторая приподнимает бровь.   — Не можешь? И почему же?  — Я... я принадлежу одной единственной, — говорит Гермиона, взгляд очень пьяный, но уверенный в своих словах. — И даже если я ей не нужна, я не поведусь на провокации кого-то другого.   Женщина замирает, удивлённо глядя на девушку перед собой.   — Вижу, ты отлично проводишь время. Как жаль, что я не позволю тебе остаться здесь. — Нет, — по-детски, словно ребёнок, визжит она. — Я не пойду с вами.   Незнакомка прищуривается, отпуская одну из рук, но вторую всё ещё удерживая.   — Ах вот как? — насмешливо тянет она, склонив голову набок. — Интересно, с чего вдруг?   — Потому что... — она делает глубокий вдох, собираясь с мыслями, — потому что женщина, которую я люблю, будет ревновать.  — О, так вот оно что. И кто же эта ревнивая сучка?   Гермиона поднимает на неё глаза, мутные, обиженные.   — Какая разница? — её голос вдруг наполняется болью. — Она меня не любит, я просто игрушка в её руках.   Женщина не отвечает сразу. Она смотрит на неё, долго, напряжённо, а затем, поджав губы, отпускает её руку.   — Слишком много эмоций она тебе дарит, как для игрушки, не думаешь? Гермиона опускает взгляд, её ресницы дрожат, а в горле встаёт предательский ком.   — Я просто хочу быть любимой, — шепчет она, не замечая, как слеза скатывается по щеке.   Женщина не двигается, только пристально смотрит на неё.   — А ведь и правда, какая разница? Я люблю её… но ей плевать. Это невзаимно.   Девушка смахивает слезу тыльной стороной ладони, но она тут же сменяется новой. Она и сама не понимает, зачем говорит это незнакомке. Или той, кого она принимает за незнакомку. Может, просто хочется, чтобы хоть кто-то услышал, понял.   — Она такая красивая… Но не моя! Женщина улыбается, её взгляд становится глубже, будто она видит в Гермионе нечто большее, чем просто пьяную девчонку, разочарованную в любви.   — Уверена в этом? — тихо спрашивает она, не отводя глаз.   Гермиона вскидывает голову.   — Да…  Незнакомка склоняет голову набок, её руки скользят по горячему телу напротив, обхватывая хрупкое тело за талию.   — Никогда не знаешь, что творится в голове у другого человека, солнце.   Девушка задерживает дыхание. Если бы она хоть на миг могла поверить, что Беллатрикс правда…   Но нет. — Если бы это было так, она бы сейчас искала меня… Она была бы рядом, а не вы. Женщина сжимает её сильнее, пальцы впиваются в тонкую ткань одежды.   — Думаешь? Потому что я почти уверена, что эта твоя "роковая соблазнительница" сейчас сходит с ума в твоих поисках.   Гермиона смотрит на неё сквозь туман в голове, но незнакомка не даёт рассмотреть её, наклоняется ближе, касаясь губами уха.   — Думаю, тебе стоит поехать со мной, — шепчет она. — Чтобы я могла передать тебя в заботливые руки твоей любимой.   Девушка хмурится, на секунду её сознание проясняется.   — Почему вы… — она пытается выбраться, но та не отпускает её.   — Потому что, может, ты ошибаешься насчёт её чувств.