Жестокость

В просторных покоях, нетипично светлых и многоцветных для чёрной планеты, вращающейся вокруг чёрного солнца, кое-что не даёт ни на миг забыть Полу, что он не дома. Чёрные стены за зелёными бархатными шторами, покрытые часто осыпающейся от несовмести материалов светлой краской. Проникающий в покои белый свет чёрного светила, будто бы притупляющий зрение, приглушающий все краски цветового спектра, кроме белого и чёрного. Заморённые слуги-рабы, изнемождённые, дрожащие, недоедающие, запуганные, одетые в белые робы, пытающиеся слиться воедино с предметами интерьера, лишь бы не попасть в фокус внимания Фейд-Рауты Харконнена. И сам Фейд-Раута, жмущийся к нему, касающийся губами его уха, охватывающий ртом и посасывающий чувствительную мочку. С губ Пола против воли срывается глухой стон. Контролировать все аспекты собственного тела бывает сложно, если большая часть ресурсов контроля направлена на борьбу с паникой. Направлена на то, чтобы не начать кричать и жалко позорно вырываться. В таком случае полетят головы. Разумеется, не голова самого Пола. Фейд-Раута никогда не наказывает его физически, ни разу, даже не ударил. А вот четверо несчастных, что мечтают пережить этот день и получить вечером скудный синтетической пайок, лишатся жизней. Повезёт, если быстро. В прошлый раз Фейд-Раута выпотрошил троих ставших невольными свидетелями его позора, когда Пол не сдержался, не выдержал откровенных домогательств, посмел оттолкнуть от себя барона. После того случая Пол сделал ещё одну глупость: попытался сбежать. Выбраться из громадного дворцового комплекса ему тогда так и не удалось. И его снова не наказали физически. Ни удара, ни упрёков. Всего лишь казнили жестокими способами весь немалый штат приставленной к нему прислуги. Казнили напоказ, на арене. Скормили чудовищным порождениям генной инженерии. Двадцать шесть жизней, чьих предсмертных криков Пол никогда не забудет. - Тебя трясёт. - ластясь носом о его шею, тихо подмечает Харконнен. Если наверняка не знать, что имеешь дело с хищной непредсказуемой тварью, в такие моменты Фейд-Раута напоминает кота. - Может тебе прилечь? Пол подчиняется, позволяет себя уложить на постель. Позволяет трогать и обнимать. Фейд далеко не глупый. Он подмечает больше, чем Пол хотел бы показать врагу, поэтому теперь, после показательного расчленения прислуги, ходит к Полу исключительно невооружённым, касается ещё мягче, чем прежде, и никогда не переходит черту, за которой домогательства можно было бы назвать сексуальным насилием. Он прижимает к себе, иногда одаривает поцелуями, пока Пол не начинает успокаиваться в руках этой опасной твари, и уходит через несколько часов довольный, не убив по пути никого из низших.