Я повторю, если забудешь

—Тебе ведь это нравится, птенчик? — Его язык скользит до нетерпения медленно, старательно лаская клитор и дразня уже, кажется целую вечность. — Кейго, прошу хватит уже. —Захлебнувшись в собственном стоне, просто невозможно формулировать хоть что-то похожее на мысль, которую поощряют смешком и очередным поцелуем в раскрытые грубыми пальцами губы. —Может чуть позже подумаю об этом, маленькая — Умелым языком он скользко проходится по зубкам, обмениваясь вкусами нежного тела, что он так тщательно вкушал внизу. Шершаво проходится по девичьим губам смакуя каждую слюну стекающую по острому подбородку, что смешиваясь со сладким вкусом ароматной смазки, образует чуть ли не яд, заставляющий желать его снова и снова внутри себя стекать тягучей смесью сладкой слюны Таками. Оторвавшись от опухших в поцелуе губ, парень неторопливо спускается вниз, обжигающе-горячими, сильными руками раздвигая ноги, открывая вид на истекающее смазкой нежное лоно. И снова его язык лишь слегка проникает внутрь, крепко ухватив за бёдра, не даёт ни отодвинуться от пыточных ласк, ни насадиться нормально на горячий влажный рот. —Блять! Таками агх— шлепок по упругой ягодице отозвался пошлым вскриком в комнате, что до этого выслушивала только женские стоны смешанные с мольбами. —Не выражайся, моя сладкая птичка, тебе совсем не идёт, но вижу, что ты и в самом деле уже отчаялась, да? — коварный взгляд вечно улыбающихся и горящих жёлтых глаз, наслаждался зрелищем зарёванного в удовольствии и желании лица. —Хочешь мой член глубоко в себе? Прямо здесь? Или может тут? — пальцами он продвигался скользяще-невыносимо внутрь, раздвигая облюбленные, но всё ещё неудовлетворённые стеночки под стать каждому своему вопросу, задевая самые нервные точки, о которых парень знал лучше, чем кто-либо мог бы. Два красных пера, в угоду хозяина, нежно ласкали набухшие розовые соски, мягко скользя непонятными узорами, не давая ни секунды на передышку от ласк. —Кейго. я сейчас умру, я умоляю вставь его, прошу, я больше не выдержу, Кей.гх я хочу кончить — Нависнув сверху, впитывая в себя каждое слово, каждый стон и всхлип, он наслаждался проделанной работой. Хватит одного только движения и она кончит так, что не вспомнит своего имени, если уже не забыла под всеми прелюдиями, которыми пытал её уже второй час. Она справится, выносливость мы тренируем уже не первый месяц. Все её лимиты уже давно вышли на новый уровень. —Чшш.. дыши глубже. думаю, что ты заслужила поблажку в этот раз от папочки, но перед тем, как я сделаю это, скажи, за что ты наказана? Почему моя девочка так умоляет и течёт, но всё ещё не кончила? — Всегда получает, что хочет, всегда самыми разными воспитательными мерами. Он вытрахает из неё любое признание вместе с мозгами, делая из строптивой высокомерной сучки, самую покорную, его послушную девочку. Она достаточно измучена и уже, словно не здесь, а где-то на пике нереального удовольствия и садисткой боли. Дыхание сбито, глаза полуприкрыты, она вся течёт, мелко дрожит, и каждое слово с огромным трудом вылетает из её уставшего от стонов рта. Она выглядит так роскошно, что стояк налитый кровью уже готов просто взорваться от натяжения и невыносимого трения. Он на грани, чтоб не кончить, как малолетка прямо в свои штаны. Но пока рано поддаваться этим умоляющим напротив глазам. Наказание только начинается и ей придётся сильно постараться, чтобы заслужить его член в себе. —Я не послушалась своего кейг.. папочку. — его ладонь одобрительно, скользко прошлась меж бёдер, нежностью поощряя честность. — .. и пошла без разрешения ночью одна на улицу — Тонкие запястья прикованные к кровати мягкими браслетами, уже изнылись по комфорту, за всё это время, парень так и не дал себя коснуться, заранее фиксируя желающие руки в положение «ждать команды», от чего сладкая пытка с каждой минутой превращалась в почти физическую боль. Как хотелось прижать его и провести пальцами по невероятному, сильному телу. Она сходила с ума от нужды наконец-то потрогать любимого везде, куда только могли дотянуться руки. Хотелось выть от невозможности ощутить в своих ладонях жар и твёрдость его тела. —Я не должна была ходить одна ночью. — Девичий взгляд встретил два не по-доброму горящих хищным жёлтым зрачка. —Черт, сказала и я снова разозлился. — парень вновь возвысился над девушкой так, что его горячее тело отдалилось, забирая с собой даже, словно пропитанный феромонами, запах партнёра, оставляя возбуждённую до предела девушку без внимания. Он шутит?! Сам же потребовал сказать это! Слишком на грани, чтобы играть в его тупые игры и мериться с его обидчивым и ревнивым характером! Это наказание затягивалось и изводило до игл в животе. Кто же знал, что стоило подумывать над стоп-словом? Он впервые настолько сильно разозлился, подобное на «игру» уже не походило. —Кейго, чёрт, прекрати уже! Тот парень в итоге ничего не сделал! — Сильная хватка в секунду заткнула рот, на полуслове, пугая свирепостью насупившегося парня. Атмосфера сменилась в одно мгновение. Его крылья опасно встали дыбом и раскрылись в жуткой позе, подобно зверю готового разодрать на мелкие куски, разрубать всё, что есть рядом. —Не говори о том, чего не видела, маленькая, незнающая мира малышка— Пара перьев, словно пули, предупреждающе вонзились в спинку кровати, звук раздробленного дерева разнёсся в сантиметре, над самой головой. В таком состоянии с ним спорить нельзя, это был пик его ускользающего самоконтроля. Прикованные к кровати руки дернулись от страха, в защитную позу сжались все мышцы. Его голос был холодным настолько, что мурашки побежали по всему телу. Жевалки на его лице играли, в попытках сдержать оскал, клыки крепко сжимали друг-друга, когда он рыча, старался хоть как-то успокоиться, и не орать на и так обомлевшую любовь всей своей жизни. —Детка... — начал он тянуть каждую букву, растеряв всё подобие нежности в излюбленных кличках. — .. cкажи мне, ты забыла, что значит бояться? Ты решила, что бессмертная? Моя малышка чувствует себя таа-ак хорошо в наших отношениях, что поверила в людей? Думаешь, они ничего не сделают? Что он «просто спросил, как пройти до магазина» в два часа ночи на безлюдном переулке? — Его хват агрессивно настаивал на том, чтобы не разрывать контакта глаз ни на секунду. Он улавливал любой намёк на несогласие и непокорность. Ноздри широко вздымались, хватая воздух, когда он пытался успокоить свой пыл. Его рука крепко, но чудом-контролируемо, не больно зажимала девичий рот, с силой вдавливая её голову в кровать. Сейчас ей лучше молчать, и слушать, внимательно слушать, иначе и сам не знает к чему может перевести не осторожно брошенное слово с этих наивных губ. —Пока меня нет рядом, пока я не могу за тобой приглядывать, всё, что ты делаешь - это решаешь по доброте душевной проводить какую-то незнакомую мразь мужского пола до магазина? Ты героиня розового детского мира, суицидница или просто наивная идиотка?— Хват постепенно ослабился, но настойчивости не потерял, даже, когда он почувствовал, как дрожит тело под ним. Сейчас она будет слушать и слышать. Это всё, что ей пока позволено. В этот раз он будет жёстким. Ради неё же, он заставит на всю жизнь запомнить этот урок, это ощущение беспомощности и опасности. Он, блять, до ужаса перепугался, когда придя домой не нашёл её в квартире. Слонялся по округе, каждая часть тела инстинктами вопила о чём-то нехорошем, и чудом отыскал её всю в слезах, с дрожащими, разбитыми коленями, в компании незнакомого ублюдка, что тащил её, подхватив под шею, за тёмный угол. Он чуть не убил человека. Лишь его невероятный стальной контроль и самообладание, годами проверяемое на прочность, позволило той жалкой твари выжить, отделавшись сломанными в пяти местах руками. Всё что угодно, лишь бы больше никогда не видеть в родных глазах ту мольбу, и не слышать те истошные, нуждающиеся крики о помощи с её уст. Но герои не убивают, они спасают, и чтобы не происходило он всегда остаётся Ястребом, а только потом Таками Кейго, что готов был задушить и вырвать пальцы одним за другим, позарившемуся на личную территорию героя номер два. Устраивать подобное в его городе он не позволит и уж тем более он не позволит прикоснутся к тому, что принадлежит всецело ему. Чтобы он с собой сделал если бы не успел? Как бы он смотрел ей в глаза после этого? Как он может не злиться сейчас? Какие же пиздецки страшные мысли были в его голове в ту секунду. Так страшно было просто на мгновение предположить что всё, что он себе напридумывал, могло в самом деле произойти. Глубоко выдохнув и мысленно посчитав до десяти он отстранился от своей запуганной птички, дав ей немного оклематься и продышаться после шока. И правильно, пусть боится, пусть помнит насколько она любит безопасность и жизнь. —Милая, ты знаешь, что я люблю тебя, что я до ужаса волнуюсь о тебе. Какого чёрта ты заставляешь меня чувствовать и вести себя так? — поймав одну, а затем вторую щиколотку, Кейго раздвинул уже пугливо сопротивляющиеся ноги и удобно устроился меж ними. —Я же не прошу много. Просто хотя бы минимально позаботься о себе, когда я не могу. — Её глаза бегали по каждому напряженному мускулу напротив и нервно высматривали малейший намёк на опасность. Молния штанов со звуком разошлась, одновременно удерживая девичьи ноги широко раскрытыми и снимая с себя бельё, одним рывком он вошёл в хорошо подготовленные, влажные от недавних ласк стеночки. Грубое проникновение сопроводилось криком боли и одновременно долгожданным наслаждением. —Кейго нет! Стой! — Внутри, словно ударила молния. Одного толчка хватило, чтоб её тело затряслось, распределяя жгучее, колючее удовольствие от ног до самого мозга, туго сжимая внутри себя член, что до одури, заполнял всё пространство. На несколько секунд, в глазах потемнело, отключился мозг. Это было хорошо настолько, что казалось, от ещё одного такого оргазма её сердце просто разорвётся не справившись. —Не так быстро, птенчик— Приводя в чувства вырванную из реальности девушку, Кейго терпеливо дожидался, когда она снова вернётся к нему, попутно отстёгивая её руки от спинки кровати. Он не даст ей просто вырубится и сбежать. —Я ещё не закончил, маленькая непослушная девочка. — Повернув её податливое, обмякшее тело на живот, он глубже, со шлепком вставил член, с несменной яростью, вдолбив снова вскрикнувшую девушку в матрас. —Я тебе все мозги выебу, прямо как ты мне, моя маленькая птичка. — сладко хриплым, томным голосом он прошептал это в самое ухо, будто бы кто-то мог их подслушивать и договорив, он клыками подхватил мочку, мокро кусая чувствительное ушко, продолжая рывками входить в затягивающую, возбуждающую узость тела с гортанным стоном. Уверенный мужской хват, насаживал пускающее слюни в полуобморочном состоянии тело, глубже и яростнее на член, горячо растягивая до предела всё внутри. Каждую секунду было так хорошо, что это становилось болью. Из тумана периодами вытаскивали шлепки, что с любовью дарил Кейго и мокрые острые зубы, что кусали до подтёков спину и шею, ласково зализывая каждую выступающую каплю крови. Сильные пальцы хватали кожу до синяков, помечая каждую часть тела как свою собственность, чем она и являлось. Глубоко, часто, рвано и мокро входил толстый член во внутрь сбивчивым темпом. Каждый вход обеспечивался рычанием взбесившегося и раздразненного Таками. —Я кончу глубоко в тебя, и ты скажешь мне спасибо, маленькая непослушная сучка. Скажешь мне спасибо, что я наполнил тебя и так хорошо трахаю твою текущую сладкую дырочку, мой любимый птенчик — Обхватив рукой под шею, он поднял тело, прижав спиной к своей груди, чтоб она глубже насадилась на член, горячо потираясь лопатками о сильные мышцы груди. —Кейго. агх хватит, черт так... так странно. — Его язык проскользнул в её рот заткнув стоны, отвлекая внимание, пока пальцы играющие с клитором осторожно подбирались глубже к растраханному входу, что не ускользнуло от запыхавшейся в стонах девушки. Протестующе, она начала мотать головой и пытаться сбежать, но слова недовольства утонули в стоне, когда к члену всё же присоединились ещё три пальца, входящие в ритм, растягивая её, как никогда. —Ты так хорошо принимаешь их, я готов кончить от одного вида, детка. Ну же, попробуй какая ты сладкая — вытащив длинные пальцы и не сбавляя темпа, Таками грубо протолкнул в податливый рот все три, круговыми движениями скользя по языку, проникая дальше в глотку, трахая одновременно со ртом снова сжавшееся в очередном оргазме нутро. —Блять, я сейчас кончу. Ты так сжимаешь меня, будто хочешь выдоить из меня всё. Ты получишь, что хочешь, милая. — Горячая сперма заполнила всё и с каждым толчком вытекала из влагалища, сексуально стекая по дрожащим ножкам и складкам. Его рука в экстазе, удушливо прижимала девушку за шею крепче к себе, натягивая так, как он этого хотел. Она визжала от наслаждения, ногтями впиваясь в мускулистое предплечье, и, как было приказано, бредила в ощущениях, благодаря Таками за то, что он кончил в неё. От чувства заполненности, оргазм снова сжал всё её тело, когда Кейго с рычащим стоном, сделал последний толчок выплёскивая оставшееся семя в приятную тесноту горячего тела. Влажные от секса и сумасшествия тела замерли тратя последние силы на дыхание. Потянув вслед за собой, всё ещё сидящую на члене, в полном беспорядке девушку, парень с грохотом свалился на подушки, прижимая к себе ещё потряхивающееся от оргазма и усталости тело. Рвано вдыхая кислород и фокусируя взгляд на интерьере спальни он хрипло начал своё любимое после секса дело: болтовню. —У меня в глазах плывёт всё ещё. Ты просто нечто, моя нежная малышка — обхватив тонкую талию и грудь руками, он ближе вжал в себя неугомонно дышащее, как в последний раз тело. Вяло и тихо раздался измученный стонами едва знакомый женский голос. Впервые он слышит его таким. Если бы не вселенская усталость, исходящая от его любимой, парень бы пошёл на второй круг только по одному звуку этого сексуального голоса. —Кейго, не злись больше, я правда буду хорошей. Буду слушаться. Я больше такое не сделаю, правда. Ты такой жуткий, когда так сердишься — Парень легонько смеялся ей в шею гладящими движениями скользя по её мягкому животу. Она с таким трудом склеила слова в предложение, что это заслуживало похвалы, непременно, поэтому он ласково поцеловал её в шею тёплыми губами заставляя её чувствительное тело снова вздрогнуть. —Не заводи меня своими мольбами, а то я возьму тебя ещё пару раз, моя сладкая птичка — Тело напротив заметно напряглось, от чего наглая улыбка снова расползлась по лицу довольной пернатой личности. —Ты не ищешь больше приключений на свою сексуальную задницу, держишься подальше от ночных прогулок в одиночестве, и ведёшь себя, как мой маленький послушный птенчик. Возражения? — во избежания ненужных вопросов он слегка теснее вжался внутрь своим членом, выталкивая из своей жертвы с воздухом очередной уставший стон. — Да! Я поняла...я буду, буду послушной. Кейго, правда — Слегка прикусив лопатку, Таками освободил от сцепки снизу свою любимую, и накрыл тёплым, пушистым одеялом. —Моя умница. Я поверю тебе. Думаю, что ты и вправду поняла меня, как следует. Если что не понятно, то не стесняйся, я объясню тебе ещё раз, мой дорогой птенчик. Я готов хоть всю ночь тебе объяснять —