Вечер, роза и лилия

– Не сильно долго меня ждал? – уголки губ изогнулись в приветливой ухмылке, когда облачённые в плотные перчатки пальцы дотронулись до кончика клюва маски, поднимая её вверх, чтобы свободно взглянуть в уже до обожания знакомые сиреневые глаза напротив. Те слегка сощурились в непередаваемой мягкой манере, и их обладатель, снисходительно покачав головой, потянулся чуть ближе, оставляя невесомой поцелуй в одном из этих уголков искусанных губ. – Нет, только принесли ужин, я ещё даже сам не успел переодеться, – Девятый Предвестник аккуратно закрыл за вошедшим в его покои мужчиной входную дверь, по привычке на всякий случай дважды дёрнув ручку, чтобы убедиться в том, что теперь их уже точно никто не сможет без предупреждения побеспокоить, а затем перевёл взгляд на своего гостя, наблюдая за тем, как он скидывает с плеч достаточно тяжёлую белоснежную шубу. – Как у тебя всё прошло сегодня после того, как меня вызвали на встречу? Никаких проблем не появилось? – Совершенно никаких, материалы оказались весьма подходящими, и мы завершили тестирование раньше, чем планировали… Вот уборка потом вызвала куда больше трудностей, я поэтому и задержался, – устало поведя затёкшими плечами, Дотторе неспеша прошёл в глубь покоев, украдкой чувствуя аромат горячего ужина, который был ему очень непривычен. Почти всю жизнь он забывал за работой о нормальных приёмах пищи, из-за чего если и не заменял обычную еду питательными препаратами, то ел уже всё холодным. Подобное положение вещей его не сильно волновало, но всё же он испытывал признательность за то, что Банкир заботился не только о себе в таких вопросах, но и о нём за компанию. На мгновение задержав дыхание, когда осторожная ладонь вежливо коснулась его спины, чтобы ненавязчиво пригласить пройти дальше, Дотторе проследил за тем, как Панталоне обошёл его, направляясь к своей спальне. Верхней свет в комнате был погашен, из-за чего её освещала лишь полоска света, идущая из открытой двери, да настольная маленькая лампа, но Предвестника это не волновало, он собирался только снять верхнюю одежду. Изящно вышитая накидка, пиджак, жилет, – остановившись на входе в комнату, уперевшись одним из локтей в боковую стенку дверного проёма, Доктор чересчур внимательно смотрел на то, как предметы одежды исчезают в темноте просторного шкафа, а сам мужчина остаётся в чёрной рубашке, подчёркивающей его острые плечи и общую стройность. – Значит, я ничего важного всё-таки не пропустил. Хотя я был бы не против помочь вам с уборкой в лаборатории, заодно бы сразу разобрал все бумаги, которые надо будет перенести в мой отдел. А если бы осталось время, то и те, которые останутся у тебя, – негромко протянул Девятый, вытаскивая из собранных в пучок волос шпильку, но немного растерянно замирая, заметив с каким заговорщическим видом Второй начал рыться в карманах своего камзола. – Вот, раз ты пропустил столь занимательное событие, принёс тебе самое интересное, что можно было найти во время уборки, – два цветка со слегка не раскрывшимися до конца бутонами появились в его руках, приковывая внимание Панталоне к своим нежно-фиолетовым и голубым лепесткам. Но спустя секунду погружённая в полумрак спальня наполнилась тихим, почти беззвучным смехом, тёплой волной мурашек пробежавшим по рёбрам Дотторе. – Ты ведь должен знать, что в Снежной обычно не дарят чётное количество цветов? – без какого-либо упрёка в голосе, а лишь с какой-то подначивающей ноткой, задал вопрос Банкир, забирая у него сумерскую розу и глазурную лилию, украдкой крутя их в слабых лучах света. – А это и не подарок, – резонно отметил Предвестник, прицокнув языком. – Это просто неиспользованные для алхимии цветы, их всё равно пришлось бы просто выкинуть, а так они могут пару дней побыть у тебя, пока окончательно не засохнут. В прошлый раз ты ведь оставил на столе в своём кабинете ненужный цветок, который тоже завалялся у меня в сумке. – Потому что иногда у меня бывает слишком меланхоличное настроение, дорогой Доктор, – признался Банкир, аккуратно прикасаясь покрытыми чёрной тканью подушечками пальцев к ещё плотным лепесткам, в той манере, с которой знающие ювелиры дотрагиваются до поражающих своим тонким мастерством украшений. – Представляешь, как это печально, когда ты с самого появления на свет растёшь, забирая всё лучшее, что только мог, надеясь однажды стать чем-то пленительно прекрасным, но буквально за мгновение перед расцветом твоей жизни, её забирают, а затем вовсе выкидывают за ненадобностью. Бессмысленная и безжалостная потеря. Между бровей Дотторе пролегла лёгкая задумчивая складочка, когда у него промелькнули тревожные мысли о том, не ругает ли его коллега таким своеобразным образом за излишнее расточительство, всё-таки в этом насквозь промёрзшем регионе многие растения были если и не роскошью, то явно трудно добываемой вещью. Вырастить в дворцовой оранжерее даже эти два цветочка было весьма хлопотным занятием, которое никогда не сравнится с добычей материалов в том же Сумеру или Ли Юэ, где все необходимые ингредиенты можно было достать в излишестве, просто прогулявшись часик на улице. Но внезапно он заметил горький блеск, сверкнувший из под тёмных ресниц, столь хорошо знакомый, что с тонких губ даже не требовалось сорваться короткому слову «Боги», чтобы всё сразу встало на свои места. Тут же чуть более резко выдохнув, Второму почему-то захотелось тоже тихо рассмеяться, как будто стараясь разбавить атмосферу, которую он нечаянно сгустил столь шутливым маленьким «подарком». – Когда ты уставший, у тебя всегда портится настроение, – скрестив руки на груди, мужчина сокрушённо качнул головой, ненавязчиво следя взглядом за тем, как Банкир опускает два лёгких бутона на прикроватную тумбочку. – Но знаешь, как некоторые любят говорить о том, что потери уже нельзя называть бессмысленными, если они порождают размышления подобного рода? – Но такие дискуссии обычно сами по себе пустое сотрясание воздуха, которые все поддерживают ровно до того момента, пока в их интересах не произойдёт событие, требующее чьих-то страданий… Хотя ладно, ты прав, у меня слишком вредная привычка предаваться неуместным разговорам, если я физически измотан, – поравнявшись вместе с ним в тесном дверном проёме, Панталоне сдержанно улыбнулся, как будто молчаливо попросив прощение за свои слова, но к своему из раза в раз повторяющемуся удивлению в алых глазах продолжал плескаться, как и всегда, лишь тихий интерес, не желавший, чтобы он в чём-либо ограничивал себя. – Можно поставить эти цветы в стакан с водой, а когда они начнут всё же засыхать, убрать в какую-нибудь толстую книгу, чтобы получился гербарий. В моём детстве в Академии многие баловались таким занятием, – предложил рассудительное решение Доктор, наслаждаясь тем, как Девятый доверительно задержался в такой близости от него. Этот маленький жест почему-то показался ему слишком очаровательным, из-за чего он поддался к его лицу, ещё раз трепетно встречаясь с его губами, ловя вместе с его дыханием утвердительный рассеянный звук. Кухонная зона в покоях Предвестника была обустроена достаточно скромно, в ней располагался лишь необходимый минимум для одного человека, не испытывающего порывов в кулинарном творчестве, так как служащие Дворца более чем удовлетворяли его непривередливые пристрастия в еде. Легко прижавшись бедром к углу столешницы, дожидаясь, пока закипит поставленный на плиту чайник, Панталоне наблюдал, как за небольшой прямоугольный стол, скорее напоминающий письменный, опустился Дотторе, убирая крышки, которыми были предусмотрительно накрыты блюда, и рассматривая, какое содержимое было скрыто под ними. – Новенький ловил? – усмехнулся он, указав на кусочки крабового мяса, разложенные отдельно на одной из тарелок, на что Девятый немного неловко прикоснулся пальцами к своему подбородку, словно неосознанно делая попытку скрыть отразившееся на лице веселье. Он не считал правильными пустые сплетни о других Предвестниках, не несущие никакой важной информации, которая могла бы пригодиться когда-нибудь во взаимодействии с ними, но совсем недавно получивший титул Одиннадцатый пока умудрялся вызывать практические только такие обсуждения в их небольшом кругу. – Он тебя тоже донимает разговорами о рыбалке или эта участь персонально для моих сегментов, пересекающихся с ним? – Нет, это не личное, он просто сам по себе ещё слишком юный парень, который запомнил, что рассказами о родных делиться не стоит, но при этом не знает, как налаживают отношениях в рабочих коллективах, где сплошь одни старики, как у нас. Из-за этого он и болтает о своих увлечениях, надеясь, что сам открывшись, он расположит и другого к себе, – с пониманием пожал плечами Банкир, но почти сразу после этого отвлёкся на ненавязчивый свист, свидетельствующий о том, что можно снимать чайник с плиты. Повернувшись лицом к столешнице, он начал хлопотать над тем, чтобы заварить им обоим по кружке чая. – Недели две назад мы как раз обсуждали с ним доходы Снежной с рыбного промысла в сравнении с другими более специализирующимися на этой отрасли регионами, и, кажется, это дало ему пока достаточно информации на подумать, чтобы серьёзнее подготовиться к следующей попытке дружелюбно поболтать со мной. – Мои мелкие были бы благодарны, если бы ты поспособствовал тому, чтобы он побыстрее освоился в нашей обстановке, а то пока их терпения хватает лишь упрямо игнорировать его, – приняв из его рук кружку с напитком, он украдкой отпил, с удовольствием почувствовав, как слегка обжигающее тепло разливается по его горлу, а затем быстро распределил между ними столовые приборы, пока Девятый садился за стол напротив него. Панталоне без особого аппетита опустил взгляд к глубокой тарелке перед собой, в которой был налит один из привычных этому региону супов, понимая, что хоть из-за продолжительного голода в течение рабочего дня, сейчас его, наоборот, уже и не прельщала идея поесть, но всё же стоило перебороть свою слабую тошноту и перекусить хоть немного. Но судя по тому, как неуверенно его коллега приступил к своей порции, он во многом разделял его чувства. Несколько минут они провели в тишине, занятые тем, чтобы осторожно дуть на незаметные клубы пара, следующие за тёмно-красной жидкостью, набираемой в ложки. Во многом единственный плюс приёма настоящей еды вместо любых быстрых питательных заменителей был в том, что она была горячей, а в Снежной любое тепло становилось всё ценнее, чем чаще встречался с пробирающим до самых внутренностей морозом. Им точно не стоило пренебрегать. – Я не спросил, как у тебя прошла эта встреча, на которую тебя так резко выдернули, – негромко задал вопрос Дотторе, не заботясь об светском этикете и подчерпывая маленький кусочек крабового мяса той же ложкой, которой он ел суп. – Ну, мы так и не смогли нормально обсудить трудности, вызванные столкновением зон наших интересов в Терновом порту, – уклончиво проговорил Банкир, чувствуя себя в компании Доктора весьма спокойно, из-за чего и позволил себе нахмуриться, открыто демонстрируя недовольство ситуацией и не прибегая к своей привычной сдержанной «маске». – Приехавший господин решил, что его примечательная родословная даёт ему право вести дела топорным шантажом, угрожая моим подчинённым, представляющим Банк и Фатуи в Мондштате. Что ж, надеюсь, его родственникам ещё хватит средств, чтобы выкупить назад его глаз бога, пока они окончательно не потеряли все свои источники дохода, существующие только благодаря их имени, а не выигрышному качеству услуг. – Ты забрал его глаз бога, потому что он пытался тебе навредить с его помощью? – от услышанных слов Доктор помрачнел, невольно чуть крепче сжимая челюсти и вновь вспоминая о неприятном факте, что хоть ненавистников у его коллеги было поменьше, чем у него самого, но они всё же куда чаще, разительно чаще, совершали попытки сделать что-то нехорошее с ним. – Да, но ничего даже близко опасного не было, ты не волнуйся, это скорее был глупый истеричный поступок… Он даже не постарался заранее подготовиться к нему, как бы глупо это не звучало. То, что у него не изъяли на время его глаз сразу же, как он ступил на порог моего отдела, должно было служить для него символом моей готовности вести честные переговоры, – слегка разочарованно прикрыв глаза, Панталоне на пару секунд поднёс ободок кружки к своим губам, делая глоток, прежде чем подвести итог этой короткой истории. – Но он перенёс решение вопросов в область силы, поэтому, как мне кажется, довольно справедливо, что я не отдам ему божественную побрякушку, раз мне хватает возможностей для этого. – Со сколькими же наглыми дураками тебе приходится иметь дело, мне бы на твоём месте точно не хватило бы нервов… – презрительно фыркнул Дотторе, подпирая кулаком свою голову и внимательно всматриваясь в бледное лицо мужчины, в последнее время слегка сильнее осунувшееся из-за изматывающего периода на работе. – Но если тебе понадобится помощь, даже небольшая, даже с настолько тупоголовыми людьми, то ты сразу же обращайся ко мне… Кстати, в начале лета Дельте же как раз надо будет поехать в Мондштат для обновления данных, связанных с Бездной, он наверно мог бы как-то помочь с этим аристократическим семейством. У «меня» хорошо получается без особых усилий запугивать не самых смышлёных людей, убеждая их в том, что немного задумываться о своих дальнейших действиях никогда не бывает лишним. – Я очень признателен тебе за участие, но пока это всего лишь небольшие сложности. А в целом у меня всё в порядке, – снова немного расслабляясь, Девятый благодарно коснулся его руки, оглаживая костяшки пальцев, этим ласковым тактильным жестом уверяя его, что переживать сильнее необходимого совершенно незачем. – Знаешь… Я наверно уже достаточно поел. Мне не хочется торопить тебя, поэтому ты не будешь против, если я сейчас пойду в душ, пока ты доедаешь? – Конечно, – быстро выдохнул Второй. И пока Панталоне, встав, медленно разминал затёкшие плечи, он успел пообещать убраться за столом, после чего поймал его привычную нежную улыбку и проводил его взглядом до двери ванной комнаты. Воцарившееся одиночество тут же заставило что-то трепетное и печальное шевельнуться в его сердце, но Дотторе встряхнул головой, прогоняя эти непрошенные чувства, и сосредоточил своё внимание на почти опустевшей тарелке. Прислушиваясь к приглушённым звукам включённой воды, он всё же продолжал размышлять над делами Банкира, который с такой готовностью помогал с личными планами Доктора, любой из его версий, но при этом сам не считал особо необходимым вдаваться в свои рабочие трудности. Конечно, было очень приятно и всё ещё непривычно быть окружённым таким вниманием и заботой, но хотелось и отвечать в той же степени… Предвестник пару секунд постучал пальцами по поверхности стола, отбивая случайный ритм, помогающий расставить мысли по местам, после чего допил свой чай, тоже поднимаясь на ноги и начиная хозяйничать. Он прекрасно знал, какой порядок поддерживался в покоях Девятого и также знал, что для него это было важным моментом в его повседневной рутине, поэтому тщательно сполоснул обе кружки, за ними и столовые приборы, накрыл крышками тарелки, где оставалась недоеденная еда, и в целом подготовил всю посуду, чтобы утром обслуживающий персонал Дворца мог спокойно всё забрать. Разобравшись с этим небольшим делом, он ещё раз помыл свои руки в кухонной раковине, и слегка стряхивая с них капельки воды, направился в спальню. Упругий матрас, в меру жёсткий и в меру мягкий, немного прогнулся под ним, когда Дотторе устало плюхнулся на спину, сложив руки на животе и на несколько мгновений прикрывая глаза. Он никогда не был приверженцем бытовых удобств, без каких-либо проблем обходясь лишь необходимым минимум, и то, когда вспоминал о своих человеческих нуждах, но сейчас эта уютная и безопасная атмосфера, почти всегда царившая в покоях его коллеги, вновь сладко соблазняла. Уткнувшись пяткой в голенище одного из своих высоких сапог, он стянул его со своей ноги, затем повторил это со вторым, и полностью разувшись, он лениво перекатился в глубь кровати, устраиваясь на животе. И когда его лицо уткнулось в белоснежные подушки, грудную клетку невесомо сжало каким-то непонятным тянущим чувством, так как с размеренным дыханием в лёгкие попал не прикрытый какими-либо духами аромат, принадлежащий Панталоне и при этом переплетающийся с частицей чего-то родного, оставленным самим Дотторе за долгие ночи, проведённые в этой кровати. Нежась в постели, Доктор не сразу заметил, что фоновый шум, исходивший из ванной комнаты, исчез, но впрочем, его внимание всё равно сразу же привлёк Девятый, показавшийся в дверном проёме. Аккуратные пижамные брюки свободно располагались на его бёдрах, распущенные волосы в кое-то веки в лёгком беспорядке лежали сзади, а верхняя часть его тела была плотно закутана в одно из полотенец. – Я забыл, что у меня закончились чистые рубашки, лежащие в ванной, – обеспокоенно вздохнул мужчина, подходя к тумбочке и одной рукой начиная рыться в верхнем ящике, пока второй придерживал края полотенца на груди. – Ох, всё-таки в Снежной самое неприятное в мытье то, что после тёплой воды всегда приходится дрожать на холодном воздухе. Второй Предвестник немного приподнялся на локтях, чтобы расширить свой обзор, и действительно заметил, как изящная фигура Банкира очень мелко подрагивает, не в состоянии стойко перетерпеть вгрызающийся словно в сами внутренности холод, от которого до конца не спасало даже искусное центральное отопление Дворца. Поэтому он нежно подполз к нему ближе, когда Девятый с уязвлённым вздохом присел на край кровати, сжимая в свободной руке ткань найденной рубашки. – Физическое истощение тоже может влиять на то, что сильнее мёрзнешь, – задумчиво протянул Доктор, бросив на него взгляд снизу вверх, но затем приподнимаясь, украдкой целуя его в плечо, а затем принимая сидячее положение за его спиной. – Ты неважно себя чувствуешь в последнее время? Продолжаешь улыбаться, но всё чаще складывается впечатление, что ты просто всё усерднее прячешься за своей маской. – Хм, в последнее время на самом деле период, в котором особо нечему радоваться, да и заметных результатов он ещё не приносит… Но это нормально, я понимаю, что такие переходные периоды в той же мере важны, как и другие, всё-таки без рутинной подготовки нельзя в будущем добиваться и каких-то хороших результатов, – Панталоне хотел было уже приспустить со своего торса мягкое полотенце, чтобы переодеться в чистую рубашку, но неожиданно на обнажившиеся плечи легла чужая рука, медленно оглаживая изгиб, идущий к основанию шеи, от чего непроизвольно подрагивающее тело выжидающе замерло. – Твоя рутинная подготовка всё же куда более комплексная и длительная, чем моя, – резонно заметил Предвестник, на мгновение разрывая прикосновение, чтобы поднести собственную кисть ко рту и зубами стянуть перчатку, после чего уже ничем не прикрытыми подушечками пальцев с благоговейным трепетом вновь провёл по открывшемуся участку плеч. Он и без того всегда наслаждался изучением этой удивительной и столь продуманной красоты человеческих тел, находя ужасно интересным наблюдение за тем, как были слажены мышцы, как были взаимосвязаны внутренние системы, как столь сложный организм вновь преодолевал границы своих возможностей. Но сидящий перед ним человек… К нему он испытывал нечто абсолютно особенное, что он не испытывал ни к кому другому за свою многовековую жизнь, и это чувство было очень далеко от простого научного анализа. – Тебе надо заботиться о своём состоянии, раз от тебя сейчас требуется столько выдержки и терпения. – Да, ты прав, и я стараюсь, но… Возможно, мне стоит как-нибудь взбодриться. Например, сегодня мне понравилось, что удалось, пусть и немного, но поучаствовать в твоём проекте, – не возражая против того, чтобы полотенце окончательно сползло к его поясу, открывая спину, Банкир чувствовал, как находившийся за ним мужчина уселся, скрещивая ноги, принимая более удобное положение. На этот раз уже две руки, на которых исчезли привычные перчатки, прикоснулись к его плечам, полукруглым движением спускаясь к концам лопаток, а затем поднимаясь снова к основанию шеи вдоль линии позвоночника. – Мне тоже приятнее работать в твоём присутствии, – мягко признался Доктор, случайно опаляя своим дыханием кожу у шейного позвонка и заставляя этим Девятого ещё сильнее вцепиться пальцами в рубашку. – Но сейчас я был бы рад немного позаботиться о тебе, если ты не против. Слегка шершавые из-за полученных в работе мозолей и шрамов ладони продолжили со знанием дела оглаживать затвердевшие мышцы, стараясь прогнать это ноющее неприятное ощущение, скопившееся в них в течение последних дней, проведённых почти полностью за письменным столом. Панталоне приходилось прикладывать определённые усилия к тому, чтобы его собственное дыхание оставалось размеренным и спокойным, хотя от крепких рук Предвестника почему-то хотелось лишь сжаться, отдаваясь им полностью. Ему слишком нравилось, что несмотря на то, как пугающе выглядел Дотторе в глазах очень многих сторонних людей, в действительности он был единственным, кто так бережно и внимательно обращался с ним, заинтересованный именно в нём, а не в той маске, услужливо подстраивающейся под определённых людей или обстоятельства ради своей выгоды. И вновь погружённый в эти мысли, до сих пор до конца не привыкший к тому, что кто-либо может заботиться о нём, не давя на него и не требуя того, что ему не хотелось бы, он не сразу заметил как этот массаж на пару мгновений прекратился, после чего его спины, чуть ниже лопаток коснулось нечто прохладное и нежное. – Что это? – растерянно вздрогнув, Панталоне сделал попытку с любопытством заглянуть за плечо, но встретился только с игривым, слегка ребяческим смехом Дотторе, который тот почти и не старался сдержать. – Ты так напрягаешься под моими руками, сосредоточенно молча, что я подумал, может тебе не нравятся мои прикосновение… Стоило попробовать коснуться чем-нибудь ещё, – в по-хорошему испытующей манере Второй сощурился, крутя в пальцах взятый с прикроватной тумбочки бутон сумерской розы, а затем ещё раз ласково проводя им вдоль задней части рёбер, наблюдая за тем, как непроизвольно немного выгибается мужская спина, пытаясь отстраниться от этих щекочущих поддразниваний.     – Дотторе… Кое-кто предлагал продлить этим цветам жизнь, а теперь сам с ними балуется, – снисходительно вздохнув, Девятый поддался чуть назад, прижимаясь спиной к чужой груди, из-за чего руки Доктора тут же скользнули к его поясу, бережно обхватывая. Откинув голову на его плечо, Панталоне поднял глаза, невольно очерчивая взглядом линию челюсти и шеи мужчины перед тем, как мягко прикоснуться губами к кромке открытой кожи, не прикрытой воротом рубашки. – Ничего страшного не случится с этой розой, – усмехнулся Предвестник, утягивая его немного глубже на кровать, чтобы его ноги теперь тоже находились на поверхности матраса. И на секунду пропустив удар сердца от поцелуя, оставленного на его шее, он одной рукой ненавязчиво огладил инстинктивно поджавшийся живот Банкира, а второй, в которой по-прежнему сжимал тонкий стебель с нежно-фиолетовыми лепестками, дразняще начертил невесомую линию у его солнечного сплетения. И буквально физически чувствуя, как его изящное тело покрывается мелкими мурашками и уже явно не от холода, Второй опустился ближе к его уху, понижая тон голоса. – Но ты мне так и не ответил, это тебе нравится больше, чем когда я сам прикасаюсь к тебе?   – Что это за вопросы… – с лёгким смущением прыснул себе под нос Панталоне, всё же начиная постепенно расслабляться, тая в доверительных объятьях. Но, кажется, его ответ и не был обязательным, потому что обкусанные губы оставили невидимый след на мочке уха, затем на скуле, пока не опустились ниже, встречаясь с его собственными тонкими губами. Девятый жадно вздохнул, наслаждаясь этим трепетным и согревающим ощущением переплетения двух дыханий, и прикрыл глаза, забывая о нераспустившимся цветке и только сосредотачиваясь на мужских ладонях, очень осторожно заскользивших теперь вдоль передней части его тела, уже не делая массаж, а заботясь об ином расслабляющем удовольствии. Ему нравилось, насколько органичным чувствовался этот процесс, который раньше сам по себе не вызывал практически никакого интереса, но в дуэте с этим восхитительным человеком он словно наполнялся неизвестными, но прекрасными красками, оставляющими следы прямо в сердце. Они незаметно переместились в более лежащее положение, Банкир аккуратно перевернулся в его руках, оказываясь лицом к лицу с ним, и его худые плечи вновь слегка напряглись, когда он навис над Доктором, чтобы чрезмерно не давить на него своим весом. Продолжая медленно целоваться, Дотторе дотронулся до его распущенных волос, ненавязчиво заправляя чёрные пряди за уши, после чего его ладони продолжили исследовать уже столь хорошо знакомое, но невероятно дорогое тело, которое сейчас было слегка влажным после душа и пахло приятной свежестью. Тонкие пальцы Девятого тем временем очаровательно учтиво, но настойчиво вслепую разбирались с множеством пуговиц и ремней на его одежде, постепенно помогая ему избавиться от камзола, жилетки, рубашки, брюк. От всего, что было тонкой преградой между их неровно вздымающимися грудными клетками, так как небольшой бугорок у бёдер, смущающе задевший низ живота Второго, уже начинал перетягивать внимание на себя. Доктор не мог не заметить, как его руку многозначительно направили чуть ниже, поэтому на пару мгновений замер, а затем рассудительно потянулся к прикроватной тумбочке, извлекая из неё небольшой пузырёк, перед этим убирая назад к глазурной лилии бутон сумерской розы. На бледных щеках Панталоне непроизвольно выступил румянец, который в любом случае было сложно разглядеть в полумраке комнаты, но то, как вдумчиво Дотторе растирал смазку по своей руке, как будто готовился к очередной серьёзной операции, заставило мужчину горячо усмехнуться в изгиб его шеи. Но впрочем, очень скоро вместо этого смешка стали вырываться приглушённые томные вздохи, доверительно оседающие на покрытой шрамами коже, пока один, а после и два пальца стали размеренно растягивать тугие мышцы, вызывая по всему телу тянущую волну мурашек, вгрызающихся во внутренности.  Спустя несколько минут, когда напряжение между ними достигло той стадии, на которой уже хотелось куда больше близости, мелко подрагивающий от возбуждения Девятый немного приподнялся, принимая сидячее положение на его застывших бёдрах. Доктор в небольшом удивлении проследил взглядом за тем, как тот лёгким движением опускает невесомый полог кровати, создавая ещё более уединённую и тёплую обстановку между ними, ограждая от всего остального мира, после чего тоже берёт пузырёк со смазкой, выливая чуть-чуть на свою ладонь.  – Если ты не против… – только и сорвалось с запыхавшихся приоткрытых губ Панталоне, когда его завораживающие сиреневые глаза увлечённо блеснули в полумраке, а он сам осторожно откинул стройный корпус назад, заводя обе руки за спину, одну для того, чтобы удерживать равновесие в подобном положении, а вторую для… Кончики длинных изящных пальцев невесомо коснулись головки, очень осторожно, как будто боясь что-то сделать не так. Но с рванным тихим вздохом, который непроизвольно вырвался из груди Доктора и указал на то, что всё в порядке, рука плавным движением спустилась ниже, оглаживая за раз почти всю длину перед тем, как подняться назад. Согретая в ладони жидкость мучительно медленно потекла небольшими каплями по слегка пульсирующему от предвкушения члену, заставляя лежащего на кровати мужчину изнывать от инстинктивного желания поёрзать бёдрами, но он старался сдерживать себя, помня о том, что его возлюбленному было важно чувствовать сохранение некой рассудительности даже в таком плотском процессе. И Панталоне действительно ценил это, одновременно наблюдая с жадностью за напряжением в хорошо сложенном теле Предвестника, но и с признательностью от того, что тот так послушно позволял ему перетянуть инициативу на себя. – Ты прекрасно выглядишь, дорогой Доктор, – с тёплым подначиванием практически промурлыкал Девятый, этой ноткой веселья как будто стараясь не только разрядить атмосферу, сделав её более непринуждённой, но и взбодрить себя, в глубине души слегка нервничая из-за своих дальнейших действий. Его рука, заведённая за спину, ощущалась немного ватной, когда он чуть крепче обхватил стоящий член, нежными поглаживаниями продолжая двигаться вниз и вверх по его длине. – Такой замечательный и очаровательный, а твоё внимательное отношение ко мне... Каждый раз я думаю, что восхищаться ещё больше тобой уже не могу, но ты всегда даёшь мне очередной повод. – Ох, какой же ты льстец, – Дотторе сделал попытку рассмеяться, но вырвавшийся из тяжело вздымающейся груди стон в странном сочетании перемешался вместе с этим смешком, вызвав у них обоих новое тянущее чувство внизу животов. И смущённо прижав тыльную сторону кисти к своему лицу, Второй уже куда тише произнёс, размеренно подбирая слова. – Ты так часто осыпаешь меня комплиментами, что я же так скоро начну на самом деле верить им. – Я с тобой предельно честен, когда говорю комплименты, – протянул Панталоне, опуская сощурившиеся глаза, подёрнутые пленительной томной тенью, пока его пальцы тщательно смазывали половой орган Доктора растекающейся жидкостью, вместе с тем не забывая и о том, что несмотря на практичную сторону этих действий, они в том числе должны были приносить трепетное удовольствие мужчине. Дотторе сразу не нашёлся, что ответить, так как его слишком сводили с ума эти нежные пальцы, но не исключительно самими ласками, а тем, как их совершал именно Лоне, размеренно, контролируя каждое движение своей руки, вкладывая в это нечто куда более глубокое и чувственное, чем обычное стремление к похоти. Он и без того, почти с самого начала их сближения, считал его прекрасные руки источником восхитительной заботы и теплоты, но в такой ситуации... это было куда лучше, чем он только мог бы описать словами. У них существовала маленькая договорённость о том, чтобы не забывать поддерживать зрительный контакт в столь интимных моментах, отслеживая в сиреневых или алых переливах смену чувств, но в этот момент взгляд Дотторе не мог не остановиться на немного приподнявшихся бледных бёдрах Девятого. Его имя тихо перемешалось со стоном, когда Доктор ощутил, как его плоть медленно обхватывают горячие тугие мышцы, осторожно опускаясь вниз, он только и мог, что дотронуться своими руками до его таза, мельком оглаживая почти незаметно выступающие по бокам косточки, а затем бережно придерживая самого мужчину. Панталоне не торопился, прислушиваясь к реакции своего тела, но его плавные, круговые движения бёдрами, такие незаметные, но необъяснимо притягательные, помогающие ему привыкнуть к давлению внутри, заставляли пальцы Предвестника невольно крепче сжиматься на мягкой коже, оставляя под собой маленькие впадинки.  – Восхитительный… – сквозь сбившееся дыхание упрямо прошептал Банкир, зная, что он запоминает каждое его слово, а покрытые сладкой пеленой алые глаза внимательно изучают каждую деталь в его теле, поднимаясь от ноющего паха к впалому животу, от живота к нижнему ряду рёбер, выступивших полукруглыми косточками, когда он сильнее перенёс вес назад, слегка выгибаясь в пояснице, и от рёбер к свободно покачивающимся тёмным прядкам волос на обоих худых плечах.      Мягкий толчок за толчком, выбивающий хриплые, но тихие вздохи. Было трудно понять, сколько прошло времени перед тем, как Второй обессиленно прикрыл глаза, достигая своего завершения, но краем сознания он всё ещё помнил о том, что Девятый не считал для себя правильным беспечно пачкать партнёра, из-за чего покрытая шрамами ладонь прикоснулась к его члену быстрее, чем он сам сделал бы это. Ему уже не требовалась стимуляция для того, чтобы тоже кончить, но уверенность в том, что всё в порядке, точно не помешала. Уголки приоткрытых губ в усталой благодарности дрогнули от этого жеста, и Панталоне наклонился ближе к его лицу, увлекая Дотторе во влажный довольный поцелуй. Стоящие в гостиной часы практически беззвучно дрогнули три раза, указывая на наступивший ночной час, когда мирно завернувшийся в одеяло Банкир, пытавшийся постепенно прийти в себя после такой физической нагрузки, сонно приоткрыл глаза, услышав шаги вошедшего в комнату Предвестника. Тот присел на край кровати, ласково проводя рукой по его боку, а затем протянул стакан с питьевой прохладной водой. – Давай на этот раз вместе пойдём в душ, чтобы я помог тебе быстрее управиться и вернуться в спальню отдыхать, – произнёс разумное предложение Дотторе, наблюдая за тем, как Девятый, прижавший ободок стакана к своим губам, сдерживается, чтобы не торопиться и не утолять свою жажду чересчур быстро, ведь его дыхание ещё не до конца восстановилось. И аккуратно отставив пустой стакан на тумбочку, про себя отметив, что он как раз подошёл бы по высоте для двух принесённых цветков, в данный момент невинно прижавшихся нежно-голубыми лепестками к фиолетовым, Панталоне согласно кивнул, одаривая его любящим взглядом. – Я был бы очень рад пойти вдвоём, Дотторе.