Мандраж.

Начало марта — время, когда зима уже не властна, но и весна еще не вступила в свои права. Город утопает в серости. Снег, некогда чистый и белоснежный, теперь серый, рыхлый, покрытый дорожной пылью и прошлогодней грязью. Он тает медленно, неохотно, оставляя после себя глубокие лужи, вперемешку с песком и ледяной кашей. Солнце, если и появляется, то ненадолго, прячась за тяжелыми, низкими облаками, из-за которых день кажется бесконечно пасмурным. Дома, облупленные за зиму, стоят угрюмо, словно уставшие от вечной сырости и холода. Тусклый свет фонарей отражается в мокром асфальте, придавая улицам еще более тоскливый вид. В глазах — усталость от долгой зимы и ожидание весны, которая все не наступает. В воздухе — запах мокрого асфальта, сырой земли и гнилой листвы, спрятавшейся под растаявшим снегом. Последний этаж старого дома. Здесь никто не жил — пустота и запустение чувствовались в каждом закоулке. Двери квартир наглухо закрыты, возможно, уже долгие годы. На стенах — рваные надписи, ругательства, каракули, оставленные маркерами и баллончиками. Краска облупилась, бетон потрескался, а на некоторых дверях чернели выжженные следы, словно кто-то пытался поджечь их ради забавы. Граффити — хаотичные, бессмысленные, зловещие — покрывали стены, оставляя после себя ощущение мрачного, почти потустороннего присутствия. Лука опустился на лестницу, не задумываясь о своей «красивой» винтажной одежде, которую он выудил у какой-то дряхлой старухи в секонде и которую обычно берег пуще собственной жизни. Черные брюки, впрочем, не так быстро впитывали грязь. Он провел рукой по колену, будто проверяя, не оставил ли следов, но тут же потерял к этому интерес. Рядом же стоял Тилл, молча глядя на Луку сверху вниз. Его тень ложилась на холодный бетонный пол, делая и без того тусклый свет еще мрачнее. Лука взглянул на него, словно ожидая чего-то — слова, движения, хотя бы взгляда, который объяснил бы, о чем тот сейчас думает. Но Тилл молчал, и в этом молчании было что-то тяжелое, почти невыносимое. — Чего смотришь? Доставай, — прошипел блондин, прижав колени к груди. Он тяжело вздохнул и скосил взгляд вниз, через ржавые перила лестницы, проверяя, не идет ли кто. Они не были друзьями. Терпели друг друга, но не более. Курили вместе не потому, что были запуганными школьниками, хотя по Тиллу можно было сказать обратное. Он выглядел так, будто жизнь его уже порядком потрепала: потертые, рваные черные джинсы, растянутая футболка с изображением костяшек, браслеты, цепочки — в общем, явно не студент, а скорее персонаж из какой-то депрессивной инди-драмы. Лука, в свою очередь, тоже не вписывался в рамки "нормального чувака". Ему это когда-то объяснили очень доходчиво — кулаками и пинками — гопники, поймавшие его на темной улице. «Пидорас» — вот так они его назвали, и хоть Лука особо не вдавался в философию идентичности, он знал одно: быть собой здесь — значит быть чужим. Так они и сидели в этой заброшке, среди облупленных стен, граффити и ругани, деля между собой сигареты, хоть и без особого удовольствия от компании. Просто иногда проще терпеть кого-то, чем оставаться в полном одиночестве. — Не ворчи, — спокойно ответил Тилл, расстегивая потрепанную сумку-почтальонку. Он достал из нее мятую пачку дешевых сигарет и два баночных энергетика — результат быстрого маневра в магазине, пока продавщица отвлеклась. — Да ты прям герой, — усмехнулся Лука, не дожидаясь приглашения. Он выхватил один энергетик из рук Тилла, ловко вскрыл его и тут же сделал жадный глоток. Холодная, приторно-сладкая жидкость обожгла горло, но это было даже приятно. Тилл только хмыкнул в ответ, садясь рядом и опираясь спиной на облупленную стену. Несколько минут они молчали. Тилл курил, лениво пролистывая ленту в телефоне, отбрасывая пепел прямо на лестницу. Лука же неторопливо пил энергетик, время от времени жмурясь от его приторной сладости. В подъезде было сыро, пахло пылью, сигаретным дымом и чем-то еще — смесью старой краски, затхлости и далекого запаха еды, доносящегося снизу. — Слушай. . . а ведь наша жизнь, по сути, такая жалкая, — вдруг заговорил Лука, нарушая тишину. Он покрутил банку в руках, будто раздумывая, допивать или нет. — Мы ведь можем умереть буквально в эту секунду. Вот взорвется у меня голова — и чё ты будешь делать? Он посмотрел на Тилла с самодовольной ухмылкой, явно ожидая реакции. Его собеседник не сразу ответил. Он продолжал курить, будто слова Луки не задели его вовсе, но по тому, как чуть замерли его пальцы на экране телефона, было понятно — он услышал. — Ну, взорвется, и что? — наконец выдал он, не поднимая глаз. — Подберу твои мозги в пакетик, напишу в соцсетях «RIP, чмо», скажу, что ты был легендой. — Брось, ты бы офигел. Испугался бы, завопил, как школьница. — Ага, конечно, — флегматично отозвался Тилл. — Я видел трупы в интернете, меня уже ничем не удивишь. Лука склонил голову набок, наблюдая за ним с интересом. — Значит, не было бы жалко? Тилл выдохнул дым и наконец посмотрел на него. В его взгляде не было ни насмешки, ни злости — только легкая усталость. — Да к чему ты вообще клонишь? Лука сделал последний глоток энергетика, раздавил пустую банку и отбросил ее в сторону. — Просто интересно. Иногда я думаю, что мир настолько тупой, что если я исчезну, никто даже не заметит. — Ну, ты же сейчас не исчез, а я уже заебался слушать твою депру, — усмехнулся Тилл, туша сигарету о ступеньку. — Так что не неси херню. Лука хмыкнул, а улыбка с его лица исчезла. Достал сигарету, прокатил ее между пальцев, словно раздумывая, а потом, без церемоний, вытащил из кармана Тилла зажигалку и чиркнул ею. Тот даже не дернулся. Только скользнул по нему взглядом, но ничего не сказал — привык. — Может, на крышу пойдем? — прошептал Лука, медленно поднимаясь с лестницы. Он лениво разогнулся, встал напротив Тилла и, перекинув руки назад, оперся локтями на ржавые перила. Тилл задумчиво выпустил струю дыма в пустоту, взгляд его упал на экран телефона, но уже не с тем интересом, как раньше. Он казался немного усталым, как будто дни сливались в одну бесконечную серую туманность, а мир вокруг становился все менее значимым. — Там не закрыто, разве? — пробурчал Тилл, поднимая взгляд на блондина. Он говорил это как бы не задавая вопрос, а больше для себя, проверяя, что на самом деле думает тот. В голосе не было ни сомнений, ни отчаяния — просто констатация факта, что все здесь странно и нелепо, но в то же время не важно. Лука же лишь усмехнулся, расправляя плечи и оглядываясь по сторонам. Заброшка — она была везде одинаковой, но крыша. . . Крыша была своим миром. — Закрыто? Да вряд ли. Если уж этот подъезд пустует, то крыша, наверное, давно забыта. Или те, кто здесь был, не слишком заботились о том, чтобы не пустить пару пацанов. Он повернулся к Тиллу, взгляд стал более решительным, почти вызов. Тилл мог бы отказаться, мог бы посмеяться или вообще уйти, но Лука знал, что в этот момент они оба были на грани. На грани чего? На грани чего-то нового, чего-то, что меняет реальность хотя бы на пару минут. На крыше, может быть, они почувствуют свободу. Или, наоборот, осознают, что всё это — одна большая ловушка. Чтобы попасть на крышу, нужно было взобраться на старую, расшатанную деревянную лестницу, которая скрипела под каждым движением. Над ними висел тяжелый люк, покрытый пылью и следами времени, с облупившейся краской и ржавыми петлями. Тилл первым шагнул вперед. Лестница чуть прогнулась под его весом, скрипнула так, будто сейчас развалится, но он лишь сжал зубы и продолжил подниматься. На высоте последних ступенек он вытянул руки вверх, надавил плечом на люк. Тот не сразу поддался — застыл на месте, будто прирос к крыше за все годы запустения. — Твою мать. . . — пробормотал он, сильнее упираясь ладонями. Люк внезапно сдвинулся с места, издав мерзкий ржавый скрежет, и открылся. В лицо ударил холодный воздух — глухой, влажный, пропитанный запахом пыли и далекого дыма с улицы. Подтянулся, выбрался наружу, зацепившись за край крыши, и выпрямился. Над ним раскинулось серое небо, тяжелое, давящее, будто готовое рухнуть вниз. Он тут же повернулся, наклонился к проему и протянул руку Луке. — Давай быстрее. . . — бросил он, не глядя вниз, словно был уверен, что тот не раздумывает. Лука посмотрел вверх, на Тилла, на его протянутую руку. Некоторое время он будто раздумывал, а потом, выдохнув, сунул сигарету в зубы и начал подниматься. Лестница под ним жалобно застонала, одна из ступенек предательски треснула, но он лишь сильнее вцепился в края, подтянулся выше. Когда добрался до самого верха, Тилл без лишних слов схватил его за запястье и резко дернул вверх. На секунду показалось, что они оба могут упасть вниз, но Тилл не разжал пальцев. Лука закинул ногу на край люка, вырвал сигарету изо рта и, с трудом перевалившись через проем, выкатился на крышу. — Ну, блин. . . — выдохнул он, отряхивая колени. — Ты бы хоть попытался не оторвать мне руку. Тилл хмыкнул, присев на корточки у края крыши. — Не ной. Живой же. Лука ухмыльнулся и встал. Крыша была, как и весь дом, забытая и потрепанная временем. Потрескавшийся бетон, ржавые вентиляционные шахты, пара пустых бутылок, кем-то оставленных, может, год назад, а может, вчера. Вдалеке громоздились такие же серые коробки многоэтажек, почти сливающиеся с пасмурным небом. С улицы доносился приглушенный гул машин, но здесь, наверху, все казалось. . . другим. слишком тихим и почти отдельным миром. Лука сделал пару шагов вперед, встал ближе к краю, ощущая, как ветер цепляется за волосы, за одежду. — Странное чувство, — протянул он, оглядывая пустой город. — Как будто мы выше всего этого дерьма. Тилл не ответил сразу. Он просто смотрел вперед, затягиваясь новой сигаретой. — Мы и есть выше, — наконец сказал он, выдыхая дым. — Только ненадолго. Блондин еще немного постоял у края, наблюдая за городом, за этими бесконечно серыми коробками, одинаковыми окнами, в которых едва пробивался свет. Где-то внизу мелькали фары машин, фонари, а люди, казавшиеся отсюда крошечными муравьями, спешили по своим делам, не зная и даже не задумываясь, что кто-то сидит, глядя на них сверху вниз. Он глубоко вздохнул, затушил сигарету о бетон и, не торопясь, подошел к Тиллу. Тот сидел на корточках, курил, лениво глядя куда-то вдаль. Лука присел рядом, вытянул ноги вперед, облокотился ладонями о холодную поверхность крыши. Молча посидели так минуту, другую. А потом он слегка наклонился вбок и, будто бы не придавая этому значения, просто опустил голову на плечо Тилла. Тот не отстранился. Не сказал ни слова. Только коротко скосил на него взгляд, но не прогнал, не двинулся с места. Продолжал курить, будто так и должно быть. Ветер гулял по крыше, растрепывая волосы, сгоняя дым в сторону. — Вот так и живем, — негромко сказал Лука, глядя в пустоту. Тилл усмехнулся, но голос у него был усталый: — Живем?. . . Ну, допустим. Блондин молчал какое-то время, просто слушая ветер и чувствуя, как через ткань одежды пробирается холод. Тепло плеча Тилла казалось странным контрастом — слишком реальным, слишком живым. — Слушай, — вдруг заговорил он, не поднимая головы. — Как думаешь, если бы я просто шагнул вниз. . . изменилось бы хоть что-то? Тилл не сразу ответил. Он прикрыл глаза, сделал последнюю затяжку, выкинул окурок в сторону. — Изменилось бы для тебя, — пожал он плечами, отчего Лука едва заметно качнулся вместе с ним. — Для остальных? Не особо. Лука усмехнулся, чуть крепче прижимаясь к нему. — Вот именно. . . Мне иногда кажется, что этот мир бесконечен. В плохом смысле. Будто ничего никогда не закончится, понимаешь? Ни серость, ни тоска, ни эта чертова пустота внутри. Тилл фыркнул. — Думаешь, если исчезнешь, мир такой: «Ой, подождите, он ушел, пора сворачиваться»? — Было бы забавно. Но нет. Просто. . . если все так бессмысленно, зачем это продолжается? Тилл чуть сдвинул плечо, едва ощутимо толкнув его. — Потому что никто не выключает игру. — И мы просто баги в системе? — Что-то типа того, — усмехнулся Тилл, глядя в пустоту перед собой. — Но раз уж мы здесь, может, стоит посмотреть, чем все это закончится? Лука на секунду задумался. Мир и правда не торопился меняться, но в этот момент, на этой крыше, хотя бы что-то чувствовалось. . . по-другому. — Наверное, стоит, — тихо сказал он, закрывая глаза. — Поцелуешь меня? — прошептал блондин, глядя на Тилла исподлобья. Тот резко повернул голову, глядя на Луку с прищуром. В его голосе не было ни смущения, ни злости — только легкое удивление, перемешанное с недоверием. — Шутишь? Лука улыбнулся, но не так самодовольно, как обычно. В этот раз в его взгляде было что-то другое — словно он сам не до конца понимал, зачем это спросил. Он чуть отодвинулся, давая Тиллу пространство, но не отводил взгляда. — А если нет? — тихо проговорил в ответ блондин. Ветер продолжал трепать одежду, где-то внизу шумел город, равнодушный ко всему, что происходило здесь. На крыше. Тилл же не ответил сразу. Он просто смотрел на Луку, изучал его, словно пытался понять, насколько тот серьезен. В глазах Луки отражалось серое небо, губы были чуть приоткрыты — не в ожидании, а скорее в какой-то странной, ленивой провокации. — Ты же сам говорил, что этот мир бесконечен, — вдруг сказал Тилл, опуская взгляд. — Ну да, — кивнул Лука. — Тогда куда нам торопиться? Он развернулся, достал еще одну сигарету, прикурил и спокойно посмотрел на Луку, ожидая, что тот скажет дальше. Он не успел даже моргнуть, как этот чертёнок оказался совсем близко. Холодные пальцы вытащили сигарету из его губ, и прежде чем он успел что-то сказать или даже отшатнуться, Лука поцеловал его. Это не было что-то робкое или осторожное — нет, Лука просто взял и прижался к нему губами, как будто ему не нужно было ни разрешения, ни времени на раздумья. Тилл замер, его тело напряглось, но не от отвращения или злости — скорее, от неожиданности. Лука медленно отстранился, взглянув на Тилла снизу вверх, дразняще прикусив губу. — Теперь ты точно скажешь, что я странный, да? — усмехнулся он, накручивая прядь своих волос на палец. Тилл смотрел на него молча, потом выдохнул, чуть покачав головой. — Ты — полный кретин, — пробормотал он, но не убрался назад. Лука лишь ухмыльнулся шире. — А ты так и не сказал «нет». Он не знал, что ответить. На языке вертелось тысяча слов, но ни одно не казалось правильным. Он просто сидел, глядя на него, пытаясь разобраться в себе, но внутри было только странное, неоформленное чувство — смесь растерянности, раздражения и чего-то еще, что он не хотел признавать. Лука улыбнулся, лениво, самодовольно, но в глазах его было нечто большее, чем просто насмешка. Он чуть качнулся вперед, снова приближаясь, будто проверяя, как далеко можно зайти. — Всё-таки поцеловал, — протянул он, игриво подмигнув. Тилл закатил глаза и откинулся назад, упираясь ладонями в бетон крыши. — Боже, ты такой идиот. . . — пробормотал он, но в голосе не было злости. Лука тихо рассмеялся, потянулся за его сигаретой, небрежно вернул обратно. — И всё же ты не оттолкнул меня. Тилл взял сигарету, сделал затяжку и, выдыхая дым, лениво бросил: — Потому что ты меня застал врасплох, вот и всё. — Ой, да ладно, — Лука приподнял бровь. — Если бы не хотел, оттолкнул бы сразу. Тилл посмотрел на него, затем отвел взгляд, наблюдая за другими серыми крышами города. — И что ты теперь хочешь? — спросил он, словно просто уточняя. Лука же пожал плечами. — Не знаю. Может, ещё раз. Тилл просто фыркнул, но тот заметил, как его пальцы чуть сильнее сжали сигарету. — Ты невыносим. — Но ты всё ещё сидишь здесь, рядом со мной, — Лука ухмыльнулся и снова придвинулся ближе. Тилл выдохнул, будто смирившись. — Да уж. Похоже, я тоже идиот.

* * *

Лука лежал, раскинув руки, вглядываясь в небо, и казалось, что если долго смотреть, то серый цвет начнёт менять оттенки. — Слушай. . . ты бы спрыгнул вниз? — прошептал он, не поворачивая головы. Его голос почти терялся в шуме города, но Тилл услышал. Он сидел рядом, скрестив ноги, сгорбившись, и вяло листал ленту в телефоне. Глаза у него были безжизненные, под ними темнели круги, но вряд ли из-за сна — скорее, от вечного ощущения, что он находится не в том месте и не в то время. Конечно, не ответил сразу. Он провёл пальцем по экрану, задержался на какой-то новости, вздохнул, будто это имело хоть какое-то значение. — Не знаю. . . — наконец сказал он, зевнув. — Сегодня ж 3 марта как раз. . . Прикинь, как символично — умереть в день суицида или типа того. Лука усмехнулся. — Символично для кого? Для нас? Для этих, кто будет комменты писать под новостями? Он наконец повернул голову, посмотрел на Тилла снизу вверх, разглядывая его, как будто впервые видел. Тот убрал телефон в карман, откинулся назад, опираясь на руки, и закатил глаза. — Ну да, нахер символизм, — пробормотал он. — Всё равно никто не заметит, кроме коммунальщиков. Лука снова рассмеялся, но в голосе его было что-то другое — что-то тянущее, печальное, не похожее на обычную насмешку. — А ты, значит, думаешь, что мы так неинтересны, да? — Да я думаю, что мы просто. . . не главные герои. Ветер шумел над крышей, воздух был густым и пах пылью, гарью и чем-то ещё неуловимым — холодом, застывшей сыростью дворов, чужими окнами. Лука вдохнул этот воздух глубже, задержал его на секунду, а потом выдохнул, словно выталкивая вместе с ним лишние мысли. — А я б спрыгнул, — прошептал блондин, наконец-то повернув голову к Тиллу и улыбнувшись. — Даже до сессии не дожил, — протянул он с усмешкой. — На новость про твою смерть напишу #неудачник. Лука тихо засмеялся, но в его взгляде не было ни веселья, ни злости. Только какая-то странная усталость, будто он сам себе не до конца верил. — Ты не со мной? — спросил он, разглядывая Тилла, как будто тот знал правильный ответ. Он же на секунду задумался. Ветер снова пробежался по крыше, шевельнул волосы, погнал по бетону какой-то обрывок бумаги. — Не знаю, — честно сказал он. Лука чуть приподнялся на локтях, снова взглянул вниз. — Я просто думаю. . . если всё так бессмысленно, если мы реально не главные герои, то какого чёрта мы ещё тут? — А вдруг мы просто ждём? — Чего? — Чего-то. Любого знака, повода, какой-нибудь херни, которая вдруг заставит нас решить, что стоит остаться. Лука помолчал. — И ты ждёшь? Тилл выкинул сигарету в темноту двора. — А ты? Лука снова лёг, разглядывая небо. Он думал, что ответит «нет». Думал, что усмехнётся и бросит что-то саркастичное, но слова застряли где-то в горле. — Может быть, — сказал он вместо этого. Лука молчал, не отводя взгляда от неба, вдруг резко сел, отбросив сумку в сторону, и поднялся на ноги. Тот проводил его взглядом, но ничего не сказал. Только достал новую сигарету, щёлкнул зажигалкой. Лука шагал медленно, будто чувствовал на себе тяжесть всего города. Бетон под ногами казался прочным, надёжным, но стоило подойти ближе к краю, как в животе заколыхалось что-то странное. — Знаешь. . . — начал он, остановившись на самом краю. Ветер тут был сильнее, холоднее, пробирался под одежду, бил в лицо. — Говорят, те, кто прыгают, перед самым концом жалеют. Тилл же не ответил. Он просто смотрел на него из-под опущенных ресниц, затягиваясь. — Типа, пока летишь вниз, у тебя есть всего несколько секунд, чтобы понять — ты не этого хотел, — продолжал Лука. — Вроде бы хотел закончить всё, но мозг в этот момент начинает работать с бешеной скоростью, перебирая все варианты. . . И вдруг приходит осознание: «Я не хочу умирать». Он засмеялся, но в этом смехе было что-то пустое. — Но ведь поздно, да? Тилл молчал. Лука сделал ещё один шаг вперёд, оставляя между собой и пропастью всего пару сантиметров. — Как думаешь. . . что бы я понял, если бы шагнул? Тилл медленно поднялся с места, стряхнул пепел. Ветер гулял между ними, глушил звуки, заставляя пространство вокруг казаться каким-то нереальным. — Может, то же самое, что и все, — спокойно ответил он. — А может, ничего, — усмехнулся Лука. — Может, никакого осознания не приходит. Просто раз — и тьма. Блондин чуть наклонился вперёд, смотря вниз. Всё было таким маленьким для него сейчас. Тилл наконец убрал сигарету, сложил руки в карманы и сделал шаг к нему. — Так прыгнешь? — спросил он ровным голосом. Лука замер. Ветер агрессивно трепал его волосы, тянул за одежду, будто приглашая сделать выбор. Он глубоко вдохнул. И ещё раз, потом повернул голову и посмотрел на Тилла. — А если да? — Ну. . . — Тилл пожал плечами. — Значит, ты правда не главный герой. Лука долго молчал, вглядываясь в Тилла. Будто ждал, что тот скажет что-то ещё, что-то, что изменит его решение или, наоборот, укрепит его. Но тот просто стоял, не двигаясь, с руками в карманах, с ленивым, равнодушным взглядом. — Значит, не главный герой, да? — тихо повторил Лука. Тилл хмыкнул. — Ага. Один из тысяч таких же. Лука снова посмотрел вниз. Серый город жил своей жизнью, не замечая их, не думая о них, не интересуясь, что у них в головах. Люди шли по улицам, кто-то курил, кто-то смеялся, кто-то бежал к метро. Они все куда-то спешили, что-то ждали, кого-то любили или ненавидели. — Хочешь, прыгнем вместе? — вдруг сказал Лука, не поворачивая головы. — Чего бы нет, — спокойно ответил он, доставая новую сигарету. — Давай. Лука медленно повернулся, прищурился. — Так просто? — А почему бы и нет? Раз уж всё равно нет смысла. Лука пристально смотрел на него, будто пытался что-то разгадать. — Ты же не хочешь, — вдруг сказал он. — А ты? Лука не ответил, а Тилл усмехнулся, прикурил, сделал затяжку. — Ну вот. Мы снова здесь. Два идиота на крыше, рассуждающие о смерти, но так и не решающиеся. Лука отвернулся, снова глядя вниз. — В этот раз всё по-настоящему, — сказал он тихо. Тилл подошёл ближе, остановился рядом. — Ну, тогда давай. На счёт три? — Один. . . Тилл докурил до фильтра и выкинул окурок за край. — Два. . . Три. . . Они не двинулись. Стояли рядом, глядя вниз, чувствуя друг друга боковым зрением. Тишина. Долгая, холодная, звенящая. А потом Тилл засмеялся. Глухо, коротко, без радости, но искренне. Лука же моргнул, повернулся к нему. — Чего смешного? — Да мы снова это сделали. Снова дошли до этой черты и ни хрена не сделали. Лука смотрел на него ещё пару секунд, а потом, совершенно неожиданно, тоже засмеялся. В первый раз за долгое время — по-настоящему, без горечи, без надрыва. — Мы реально идиоты. — Ага. Тилл схватил Луку за руку, сжал пальцы, будто проверяя, насколько он здесь, насколько всё это по-настоящему. Улыбнулся — лёгко, почти весело, будто это была просто очередная игра, просто очередной вызов. — Ссыкуешь? Лука тоже улыбнулся, но его улыбка была тише. — А ты? — Нет. Тилл чуть сильнее сжал его пальцы. — Готов? Лука глубоко вдохнул. Посмотрел вниз. Город под ними жил своей жизнью — машины, люди, серые крыши. Он вдруг осознал, что никто там, внизу, даже не догадывается, что сейчас произойдёт. Что через несколько секунд два человека исчезнут, и мир даже не дрогнет. Он посмотрел на Тилла, тот кивнул. Они шагнули вперёд одновременно. Лука ожидал страха, паники, крика — но ничего этого не было. Только резкий порыв ветра, подхвативший их, только чувство невесомости, будто они больше не принадлежат этой земле. Город под ними размывался в серых разводах, будто они падали не вниз, а в пустоту, которая наконец-то готова их принять. Тилл не издал ни звука. Лука тоже. Они просто летели. Мир вокруг исчезал, это было не страшно. Это было. . . странно. За какие-то доли секунды Лука вспомнил сразу всё. Как в детстве он падал с велосипеда и разбивал колени, как прятался от дождя в заброшенной автобусной остановке, как впервые украл сигарету у отчима. Как смеялся до боли в животе, как засыпал в автобусах, уткнувшись лбом в холодное стекло, как однажды, ещё ребёнком, смотрел на звёзды и думал, что когда вырастет, станет кем-то важным. Всё это мелькало в голове, но ничего не значило. Прошлое не имело смысла, а будущего уже не было. Лука повернул голову, хотел посмотреть на Тилла, но тут всё и закончилось. Удар. Глухой, тяжёлый. Тело встречается с землёй, но уже не чувствует этого. Они лежали рядом, точно так же, как сидели пару минут назад на крыше. Вокруг толпа. Кто-то кричал, кто-то доставал телефон, кто-то просто стоял, молча глядя вниз, но ни один из них больше не мог слышать этот мир и этот мир их не слышал тоже.