недотрога

он звонит, только когда объебаный — менги сбрасывает. субон звонит ещё восемь раз. когда он объебанный, он хочет трахаться и драться. у субона ебать проблемы — с наркотиками, деньгами и головой. менги не скинет больше ни копейки — это давно не долг, это пожертвования на лечение башки рэперу с опоздавшим лет на двадцать пубертатом. из всех тысячных переводов, наверно, только один реально дошёл до головы — и то, был потрачен на нехилый салон. — ну а че? — говорит субон, водит рукой по фиолетовым волосам, от него пахнет амиаком, — как уебан что ли ходить? корни отрасли. а ещё он говорит: — ну а че? хули ты недорогая такая? и хватается руками за ремень, уже расстегивая. первый раз на трезвую это все ебать как страшно — субон капает слюной на плечо, шепчет про то, как менги разработают дырки, сколько раз он на нем кончит, как ему потом загонят по гланды. — прекрати, — менги смотрит в его глаза, чуть отодвигаясь. под рукой ничего нет и, кажется, придётся въебать ему самому…но менги медлит. чувствует чужие горячие руки под брюками и бельем, на ягодицах. — с хуя ли мне прекращать, babe? — у субона чёрные бусины зрачков и оскал. — тебе понравится. trust me. менги чувствует чужой рот на своей шее — и ему нихуя не нравится. заканчивается хилыми взаимными избиениями — субон нанюхавшийся до слюней: один удар и он почти падает — хватает менги с собой. подминает все равно проворно: — ну хули ты как целка, — он тяжело дышит и неотрывно смотрит, но в голосе пустота наивного нулевого сознания. он выдаёт сам себя снова, говоря, — и хули красивый такой. сука. beautiful babe. он такой тяжёлый — и менги не может просто скинуть его, не может даже выползти, снова чувствуя, как одна рука задирает толстовку. брюки съехали, и заднице холодно. — тебе нравится думать об этом, я уверен. ты просто ссышь, — вдруг шепчет субон. и скатывается с него сам. менги клянётся себе, что больше не ответит ни на один звонок. не скинет ни одной ебаной копейки. теперь субон звонит девятый раз. и менги отвечает: — отъебись. не звони мне или я заблокирую тебя. — бро, sssoryyyii, — он с трудом говорит, — мне типа…типа…мне типа ты need…ты need me. you. менги сбрасывает. субон присылает сообщение минут через десять, которые явно потратил на то, чтоб попасть хоть в какие-то буквы. 00:33 ящассэохну Прмдет сдыхать — его любимое нахуй дело. по расписанию. менги не может понять, когда все стало таким. менги берет такси. и едет. наверно, все началось на том ивенте — менги соглашается на половину экстази в туалете от рэпера таноса, думая, что ничего не произойдёт. он выглядит дорого и смотрит хитро. через час в дорогущем номере в отеле шестью этажами ниже танос толкает его к двери, едва она закрывается. а затем падает на колени — ебать, вот это поворот. это все было мерзко. мерзко и просто охуенно. танос сплёвывал себе в ладонь. и ещё. и ещё. потом поднимал руку, тянул: менги тоже сплюнул в неё — все не такое, каким должно быть: дверь за спиной была слишком горячая, слюна между чужих пальцев на вытянутой руке обвивалась как осьминог. и, кажется, шевелилась. танос дрочил ему себе в приоткрытый рот — головка едва касалась шелковой горячей щеки изнутри. потом он лез лизаться с полным ртом спермы — менги казалось, что от всего этого должно тошнить, но собственный вкус был странным и возбуждающим, а чужая мокрая рука на горле — сильной. менги уходит под утро, как только приходят первые проблески трезвости — охватывает тревога, отвращение, злость. он полощет рот с мылом в общем туалете лобби, вспоминая, как танос умоляет его дать в попку, лениво надрачивая ему в постели, притираясь к его полураздетому телу как истекающая псина. потом он снова берет его за горло — и отпускает, только когда начинают закатываться глаза. ебаный псих. менги не выходит из квартиры ещё неделю. и больше всего боится, что кто-то узнает. кто-то точно узнает. но никто не узнал. а теперь можно было бы даже и не рассказывать — ему не поверят. mg coin едет делать промывание желудка рэперу таносу. пиздато, пиздато. когда менги приезжает — никто ещё восемь минут не открывает дверь. а когда она наконец распахивается — менги видит слишком много крови. — ты конченый? блять, я тебя ненавижу я ненавижу тебя я тебя я тебя на предплечье у субона — кривые глубокие полосы. менги осторожно пытается вымыть кожу вокруг воспаленных пульсирующих ран. — yournamebabe, — в одно слово шепчет танос, откидывая голову, — не успел…дописать… — да пошёл ты. менги думает только о том, как сейчас его прочистить и усыпить, как убрать квартиру, вызывать ли клининг, как найти оставшийся стафф, чтобы смыть нахуй, как заставить его хотя бы перестать каждую неделю ебать менги мозг. танос засыпает, выблевав все, что мог. пытается засосать пальцы менги в перерывах между рвотой. — да ты совсем что ли охуел, — шепчет менги, заходя в спальню и понимая, что на кровати лежит кто-то ещё. кто-то голый. в лучшем случае спящий. кто-то, кто мужчина. все вокруг разъебано — но тело не повреждено и, кажется, дышит. ну, не убил же он его? не передознулся же этот чел в чужой хате? он жив — он едва стоит на ногах. он, уходя, зачем-то кидает: на такого как ты у него не встанет. да хорошо бы. думает менги. это не вся правда. это как бы часть. вся правда заключалась в том, что менги нравилось быть тем, кого хотят. нравилось быть тем, кого прижимают за горло к стене со словами: как же сильно ты заебал меня. как же сильно ты заебал быть в моей голове. каждый ебаный день. ты мне уже снишься нахуй. вот настолько ты меня заебал. субон тогда проломил шкафчик в ванной, рядом с которым задыхался, не в силах справиться с чужой рукой, менги. потом они трахались. ну. не совсем. менги с ним не трахается — он просто позволяет себя брать настолько, насколько считает нужным. и субон трется между его ягодиц, сжимая одну рукой так жёстко, что будет след. соскальзывая иногда вглубь, касаясь напряжённых мышц, прижимаясь к белой чистой спине так плотно, что менги не слышит ничего, кроме его горячего дыхания на ухо: — сука, мразь, — субон почти плачет, — убью тебя, — и вторая рука перестает дрочить менги, поднимаясь к его горлу. менги радуется, что не видно его лица — и закусывает губу — он сейчас кончит. судорога короткая и яркая. менги отстраняется, высвобождаясь, уползает по стене. — нет, нет, в смысле, ебать, — субон хватает его за руки, — your ass…here… в ту ночь танос не получает ass, и менги дрочит ему в качестве благотворительности — смотрит холодно и внимательно, как субон дышит, жмурясь. такой уебищный. оргазмы это мерзко. еще мерзко — это когда под ногами использованные презики и следы начинающей засыхать спермы. субон спит после убойной дозы седативного как младенец. у него перебинтованная рука, и он жмёт её к груди как маленький раненный ребёнок. менги убирает влажные волосы с чужого лба. корни снова отрастают. в квартире так тихо, словно никакой субон тут и не живёт. менги понимает, что все это время гладил его лицо — и останавливается. — не уходи. едва уловимый шёпот сухих губ ударяет по голове. — не уходи, — жалобно повторяет субон, сжимаясь сильнее, подтягивая колени к груди, опуская голову. — это просто сон, — коротко шепчет менги, поднимаясь. — я тебе снюсь. надо вызвать клининг. но хотя бы презики и зипы убрать самому. слишком стыдно. надо заказать обед. надо умолять его, чтобы он пошёл лечиться. надо поспешить, а то проснётся ещё. а менги здесь.