Странное видение в ночь Белтайна

      — Луна-а!       Собственный крик прокатился по лесу звонким эхом. Справа раздался слегка скрипучий голос Флитвика:       — Мисс Ла-авгу-уд!       Слева — голос МакГонагалл. Чуть позади закричала Пенелопа Клируотер. Снейп, Спраут и старосты Слизерина и Хаффлпаффа соответственно вели поиски в другой части Запретного леса. Хагрида также подключили, а значит, Луну должны были искать и Клык, и кентавры, и даже акромантулы, и с такой поисковой группой ее положено было обнаружить как минимум на полтора часа ранее, но уже два часа с лишним они бродили и звали безрезультатно. Как в воду канула — но в воде ее не было, о чем сообщили русалки. Это уже немного воодушевляло и самую малость сужало круг поисков. Найти же Луну следовало как можно быстрее, хотя исчезла она и не так давно; ее видели незадолго до ужина, но находиться в Запретном лесу посреди ночи было опасно всегда, а особенно — в полнолуние. Мало того — в ночь Белтайна, когда наступал разгул разнообразных сверхъестественных созданий, а грань между мирами, как на Самайн, становилась тоньше паутинки. Это была волшебная ночь, опасная ночь, и то, что Луна до сих пор не нашлась и не отозвалась, по-настоящему пугало.       Перси сам не знал, почему переживает за нее. Она была ему никем. Подружкой его младших брата и сестры, и вроде бы все. Однажды он отогнал от нее группу мальчишек с ее факультета, которые окружили ее в библиотеке и строили гримасы, выкрикивая «лунатичка», «чокнутая» и прочие оскорбления такого типа. Перси снял с них по пять баллов с каждого и потребовал уйти, и Луна улыбнулась с благодарностью, но он тоже ушел, не став слушать, если она хотела сказать «спасибо».       …а если она правда лунатик и ходит во сне? Или…       Перси стал опускать светящийся кончик волшебной палочки на землю, освещая траву и кусты. Голоса Флитвика и МакГонагалл отдалились, Пенелопы тоже. Мельком Перси подумал, что если сам заблудится — это будет смешно и глупо, а ему не хотелось быть смешным и глупым, и он почти повернул назад, так как заходил в глубь леса, но остановился, словно натолкнулся на незримую стену.       Луч света, созданный «люмос» упал на лежащую на траве Луну. Не думая больше ни о чем, Перси бросился вперед и упал перед ней на колени, дотронулся до запястья и понял, что она жива. Даже не ранена. Просто… спит?       — Фините Инкататем, — шепнул он, проведя над ней палочкой, чтобы точно снять любые наложенные на нее чары, но заклинание никак не сработало — на Луне не было чар. Зато Перси кое-что заметил, и его пробрала дрожь — не стало страшно, но…       …но уши у Луны были заостренными. Медленно он поднял взгляд и убедился, что она спала не просто на траве под деревом — она спала под кустом боярышника, слева от которого рос дуб, а справа — ясень. Полнолуние, ночь Белтайна… Луна ушла из Хогвартса не чтобы погулять и не ведомая чужой магией или злой шуткой, озарило Перси. Луна ушла из Хогвартса именно чтобы заснуть здесь. Ей исполнилось шестнадцать зимой — Перси почему-то запомнил, когда Джинни выбирала для подруги подарок. Она была несовершеннолетней, как ведьма — но не как фейри.       Подумать только, фейри… Он знал об их существовании, конечно. Дивный народ, народ холмов, дети богини Дану, жившие на Британских островах задолго до появления людей. Не все они исчезли, и кто-то из них должен был учиться в Хогвартсе, да и в Шармбатоне, и в Дурмстранге, и, возможно, в Ильверморни, но никто никогда не узнал бы фейри в своем знакомом, ибо фейри тщательно хранили свои тайны. Если бы Перси не увидел, он бы никогда в жизни не догадался, хотя Луна всегда была такой неземной, что он поверил бы, скажи кто-то о ее принадлежности к Туата-де-Дананн.       Перси хотел незаметно уйти и каким-то образом отвести остальных от этого места, хотел встать, но на его запястье цепко сжались тонкие пальцы. Луна распахнула глаза, которые казались сияющими потусторонним светом. Ее лицо неуловимо изменилось — это была та же Луна и одновременно другая, более… красивая. Она и была симпатичной, но теперь она стала нечеловечески прекрасной.       — Перси Уизли, — Луна чуть склонила голову набок. — Что ты здесь делаешь?       Перси моргнул.       — Как «что»? Тебя все ищут, — свободной рукой он поправил очки. — Все за тебя боялись.       — Что ж, ты меня нашел и все в порядке, только не зови никого, — попросила Луна. — Ты же видел, почему не надо звать, правда?       Перси молча кивнул.       — Ничего страшного? — вырвалось у него. — В смысле… я ничего не нарушил?       — Нет, — ее губы тронула улыбка. — Более того. Ты можешь мне помочь. Это такая удача, что меня нашел именно ты, ты хороший и не станешь болтать лишнее…       — Помочь? Как?       Мысленно Перси уже знал ответ на вопрос: он читал о становлении фейри. В день, когда в обычном до того волшебнике или волшебнице просыпается наследие предков, сначала нужно заснуть под боярышником, дубом и ясенем, потом… закрепить превращение.       — Тебе нужна моя кровь? — тихо спросил Перси.       — Тоже неплохая мысль, но нет. Мне нужно другое.       В кончиках пальцев у него закололо. Невообразимо — он правда сделает это здесь и сейчас? С Луной Лавгуд? С подружкой Джинни, чокнутой лунатичкой, юной фейри…       Молча Перси встал. Так же молча снял мантию — та упала на траву, достаточно широко расстелившись, чтобы стать импровизированным ложем. Луна сидела на земле и наблюдала за ним, глядя снизу вверх.       Рядом с мантией упал галстук. Перси расстегнул пуговицу на рубашке, еще одну — и понял, что Луне это нравится. Она ничего не говорила, но смотрела так, что он уже чувствовал себя голым, и член мгновенно напрягся. Рубашка упала к галстуку. Перси расстегнул ремень, и только тогда Луна привстала на коленях, сама снимая с него белье, и завороженно принялась рассматривать член.       — Луна…       — Тш, — она махнула рукой. Обхватила ладонью ствол, и тогда Перси глухо застонал — ее прикосновения были неумелыми, она явно никогда не делала ничего подобного, но она была фейри и поэтому ей стоило лишь дотронуться, чтобы это было безумно приятно.       — Я знаю, иногда люди делают так, — чувствительные тонкие пальцы поласкали его яички. — Если я… ты не против?       Перси шагнул в сторону, так, чтобы прижаться спиной к ясеню. Слов не осталось, тем более слов протеста — может, в ином случае он и не решился бы на такое, ему стало бы слишком стыдно, он не смог бы сделать это с Луной, но только не в эту ночь. Либо же ее желания брали верх над его разумом и тем более телом, и стыда тоже не осталось. Осталось ощущение правильности, когда ее губы сомкнулись на его головке, и все потерялось в ощущениях, когда она заглотила глубже. Перси аккуратно сжал прядь ее волос, направляя, повел бедрами навстречу, зажал себе рот, когда в пояснице собрались иголки.       — Господи, Луна…       Она медленно облизнула губы.       — Это не все.       — Да, — Перси чувствовал себя заколдованным. Или просто растерялся, и это выбило его из колеи, но возвращаться в реальность хотелось меньше всего, и он опустился на колени, начиная раздевать Луну — оказалось, она все еще в мантии.       Оказалось, прикосновения к ней дарили тот же чувственный трепет, что и ее касания. Будто ее кожа сама по себе источала желание и страсть — шелковистая нежная кожа, пахнущая цветами дивного мира. Перси уложил ее на спину на свою мантию, провел ладонями по бедрам, чувствуя, как дрожь пробегает по ее коже, и хотя она не просила и не намекала, прижался губами к лону. Луна вздрогнула, напряглась, но ничего не сказала, и Перси медленно продолжил, проникая языком глубже, медленно, изучающе, и каждое движение заставляло Луну изгибаться, и ее бедра подрагивали, пытаясь приблизить его еще больше, а пальцы сжались на его волосах почти больно, притягивая ближе, но это было приятно. Каждый ее стон, каждый едва уловимый толчок навстречу подсказывал ему, что делать дальше. Наконец она выгнула спину, ломко застонала, и ее стон прошелся эхом по всему его существу.       — Я хочу… — захныкала Луна. — Я хочу больше…       Перси сам хотел больше. Он медленно поднялся, проводя ладонями вверх по ее телу, навис над ней, пальцы скользнули по запястьям, прижимая к земле. Заглянул в глаза и его осенило:       — Стой, ты же еще ни разу?       Луна закусила губу. Перси вспомнил, что фейри не могут врать — значит, ни разу. Значит, он будет ее первым? Просто потому, что нашел ее в лесу? Это было немного… неправильно. И почему-то немного обидно: если бы Луну нашел не он, а другой подходящий по возрасту парень, то инициация была бы предложена другому. Важна была вовсе не личность Перси.       Хотя какая ему разница? Он безразличен Луне, она безразлична ему, то, что происходит — происходит по диковинному стечению обстоятельств.       — Неважно, — сказала Луна. — Я хочу, я хочу, пожалуйста… — она заерзала под ним, и все мысли вновь выветрились из головы. Перси медленно и осторожно вошел, наблюдая, как ее губы приоткрылись, чувствуя, как ногти вцепились в его плечи. Замер, давая ей привыкнуть, но когда ее бедра чуть дрогнули, словно приглашая — поддался, начав двигаться, следя за каждым ее движением и стоном, позволял ей самой задавать ритм и боялся сделать что-то не так, но с восхищением понимал, что ей хорошо.       — Я скоро… Не выходи… — Луна крепко сжала ноги, обхватывая его пояс. Судорожный отклик уже во второй раз за ночь прошелся по его позвоночнику, он кончил в нее и горячая волна накрыла целиком, оставляя без сил. Перси уткнулся лбом в плечо Луны, закрывая глаза. Это опустошило, и неудивительно, инициация фейри требовала жертвы, не крови — так семени, и Перси стал тем, кто принес жертву. Или сам стал этой жертвой. Ощущение было, будто стал — приятно, но в то же время… пусто. Именно пусто.       — Хорошо… — как-то удивленно протянула Луна.       — Хорошо, — Перси сел, потянулся за очками, которые уронил в процессе и совершенно о них забыл. Пока доставал их, к спине прижалась небольшая горячая грудь с острыми сосками.       — Луна?       — Не хорошо, — она оставила легкий поцелуй на плече. — Теперь я чувствую ложь.       — Просто странно, — честно сказал Перси. — Кому бы на моем месте было бы не странно?       Луна задумалась.       — Наверное, всем. Но так как ты инициировал меня, то взамен можешь получить подарок. Даже цвет папоротника, хотя он цветет не на Белтайн, а на Литу. Или четырехлистник. Или дар в музыке.       — Не надо, — Перси мотнул головой. В голосе Луны прозвучали холодные нотки:       — Я бы не советовала тебе отказываться от дара.       Он в который раз забыл, с кем отныне имеет дело. Народ Туата-де-Дананн не выносил пренебрежения. Если Перси не возьмет у нее что-то, это ее оскорбит, но что ему попросить, если и так получил больше, чем заслуживал?       Просить что-то значимое и материальное даже в голову не пришло; Перси было важно иметь много денег и добиться успеха, но не за счет девушки, пусть даже фейри. А что тогда…       — Подарком может быть поцелуй? — догадался он. Луна рассмеялась.       — Обернись.       Повернувшись, Перси восхищенно ахнул — он ошибался, считая ее нечеловечески прекрасной, когда она проснулась. Сейчас она была воистину фейри, созданной самой магией — волосы ниспадали водопадом лунного сияния, мерцали, переливались, струились тонкими серебристыми нитями, в которых, скользили лунные зайчики, глаза светились, как застывшие осколки звезд, кожа казалась мраморной, пухлые губы словно были сотканы из лепестков ночных цветов.       — Луна…       — Я поцелую тебя, — сказала она, — но поцелуи фейри не забываются.       Будто он смог бы забыть эту ночь! Луна, то ли прочитав это на его лице, то ли в мыслях, плавно покачала головой.       — Это другое. Тогда я еще не пробудилась, и — вспомни — мы не целовались. Но ты прав, то, что было, ты тоже не забудешь, но это останется для тебя просто… сказкой? Да, примерно так. Чем-то вроде прекрасного сна в летнюю ночь. Но если я поцелую тебя сейчас, ты будешь помнить этот поцелуй, ты будешь сравнивать всех своих девушек со мной, ты не найдешь покоя…       Разве ему нужен покой, если он увидел живую магию? Перси бережно обхватил ладонями лицо Луны, погладил большими пальцами нежную кожу и поцеловал ее сам.