Не хочу ничего чувствовать

***

Самый обычный день заканчивался встречей с подругой в ресторане. Моя подруга была типичным представителем богатой семьи, что-то там связанное с телевидением, я не сильно запоминала, на чем именно они сколотили состояние, это не имело никакой разницы, главное, что она была из той же среды, что и я. Мы познакомились в университете, куда ее запихнули родители. Меня устраивали наши с ней отношения — они ни о чем и на самом деле не имеют никакой ценности, а просто заполняют будни совместными походами по магазинам, заведениям и прочим местам. — Ну и вот, когда я заезжала в ворота, слышу жуткий звук, выскакиваю, а на боку огромная царапина, представляешь?! — сейчас же она рассказывала про то, как поцарапала только подаренную ей машину. — Ужас… — слегка равнодушно ответив, я отпила вино, которое заказали к основным блюдам. — Уже отвезла ее на сервис? Поддержка разговора только из вежливости. Но многие дети обеспеченных родителей живут в фальшивом мире, где дружба и отношения — лишь притворство, так что, даже если моя подруга и понимает, что мне абсолютно все равно на ее рассказы, не станет огорчаться, ведь ей так же все равно и на меня. Мы все имитируем общение, чтобы просто соответствовать нормам общества и не быть чудаками. Когда растешь в атмосфере холода и отчуждения со стороны родителей, ты понимаешь, что никому дела до тебя нет — твои капризы закрываются новым подарком за круглую сумму, и в итоге вырастаешь с уверенностью, что мир так устроен на самом деле, но все об этом молчат, а просто прикидываются, что им не важно материальное благо, а важны другие ценности. Я же все-таки считаю, что все можно купить и все продать, вопрос только в цене. — Ага, но отдадут ее только через неделю, придется весь бок перекрашивать, — она поскребла вилкой остатки пасты и слегка скривила нос. — Кстати, заметила ли, что в последнее время тут блюда стали хуже? Да и подача больше не такая красивая. — Хм… Не обратила внимание. — О! Я еще хотела тебе предложить съездить в Париж, давно не была в Европе, а сейчас начало весны, там будет так романтично — бутики, кофе, круассаны и горячие французские мужчины… Что может быть лучше?! — Поездка за границу на несколько недель звучит как хорошая идея, но мне надо подумать. — Что-то ты странная стала, почти не появляешься в обществе и какая-то отстраненная… Не может быть! — хлопнув в ладошки, Мизи сделала такое лицо, будто разгадала тайну человечества. — У тебя появился парень! — Ха, что ты несешь? — иронично улыбнувшись, я посмотрела в окно, возле которого был наш столик. — У меня-то? Придумаешь глупости же… Просто накрыла легкая апатия, не знаю, после зимы бывает. Моей целью было выглядеть невозмутимо и так же равнодушно. К тому же я не врала — нет у меня никакого парня, так, человек для секса, не более. Но в одном моя подруга была права — с момента, как мы начали проводить ночи с Сатору, мое поведение слегка изменилось. Я больше не стремилась бежать в клубы и бары, чтобы найти кого-нибудь согреть мою постель, этот кто-то сам приходил. Вероятно, я просто не общительная сама по себе, и в обществе меня держала лишь жажда найти плотские утехи, ради этого я выползала в круг людей, которые мне не интересны как личности. С другой же стороны, слова Мизи заставили меня задуматься, что я поступаю неправильно, закрывая себя от внешнего мира, ведь таким образом я только больше привыкну к обществу одного человека, не имея альтернатив. Но как же утомительно находиться где-то, где тебе не особо и нравится… Так может, поехать в Париж — не такая уж плохая идея? Дополнительная дистанция между нами. — По поводу Парижа… — не успев договорить, мой телефон, который лежал на столе, завибрировал и загорелся. Опустив взгляд, я быстро прочла сообщение на экране. [Я зайду сегодня около восьми вечера.] Коротко и по делу. Мы встречаемся по вечерам уже почти два месяца, не скажу, как часто, но думаю, это произошло уже около десяти раз, не больше. Его сообщения всегда были короткими и без любезностей, приветствий, да он даже не интересовался, свободна ли я в этот день. И вот я уже от знакомых слышу про изменения в своем поведении, видимо, сама я это и не заметила. В таком случае лучше будет слегка обозначить свои границы. — Про Париж… Проверю свои планы на весну и отвечу, прости, мой ежедневник не со мной сейчас. Слушай, что-то мне скучно просто сидеть в ресторане, пошли прикупим себе новых вещей, пока магазины еще открыты. Мизи сразу засияла — тратить не свои деньги она очень любила, и я знаю, что нет причин мне отказывать. — Да-да, отличная идея! Я подзову водителя! 

***

Испытав раздражение от слов подруги о том, что мое поведение изменилось, что это стало заметно, и легкое внутреннее недовольство, что со мной обходятся как с женщиной по вызову, я умышленно опоздала на встречу. Зайдя в апартаменты, меня ждал Сатору, который явно был не в восторге от этого, но дождался же — что было в то же время приятно. — Тебя ничего не смущает? — Ох, немного загулялась в магазинах и не заметила, как время пролетело. У меня были планы на вечер с подругой, так что… — поставив сумки из бутиков, беззаботно улыбнулась, глядя хитрым взглядом в ожидании увидеть, какая же будет реакция на мою провокацию. — Шмотки важнее? Что ж такого покупала? — Не твое дело. — Всё никак не обучишься манерам… Тогда… — он приблизился так быстро, что я даже не успела моргнуть. — Раз не можешь усвоить урок по-хорошему, придется наказать. — Какой еще урок?! Я не обязана подстраиваться под тебя, просто потому что ты хочешь трахаться! У меня тоже есть жизнь! Скажи спасибо, что я вообще пришла сейчас, а не под утро! Оторвав меня от земли, мужчина закинул на свое плечо, словно какой-то мешок. Не желая мириться с затруднительным положением, начала махать ногами и бить по каменной спине в знак протеста, на что получила сильный шлепок по заднице. — Не рыпайся, только хуже себе сделаешь. Зайдя в комнату, точно как мешок, он бросил меня на кровать. Решил показать свою силу — он любит это. Пришлось соображать по ситуации. Я не была настроена на сильный бунт, ведь несмотря на некое недовольство, я всё равно собиралась провести этот вечер как обычно. Подпустив его ближе к себе, позволяя нависнуть, я ждала, когда немного расслабится, думая, что он главный. — Поцелуй меня… — жалостливым голосом прохныкала, создавая иллюзию, что я уже полностью готова к запланированным играм. Как только горячий язык проник в мой рот, я ощутила, как его тело слегка расслабилось. Быстро обхватив ногами сильные бедра и схватив запястье, я вывернула его и отвела руку назад, заламывая. Прижавшись всем корпусом, с силой мне удалось перевернуть его на спину и усесться сверху. Хотя понимала, что даже с моими приемами я слабее — не будь он добрее, ничего бы не вышло. Перехватив запястья одной рукой, я второй сжала его запястье, вжимая в постель, и высокомерно глядела на ухмыляющееся лицо. — Хитрая лисица… Чего же ты добиваешься? — М? Даже не знаю. Промежностью прижимаясь к его паху, я отчетливо ощущала раскаленный бугорок из-под плотной ткани брюк. Ему уже очень тесно в них. Начав легонько раскачиваться и тереться об эту почти что печь, заметила, как дыхание Сатору стало более несдержанным и прерывистым. Надавив сильнее бедрами на выпирающий стояк, я лишь захихикала, наблюдая за его реакцией, крепко сжимая запястья. — Садистка… — всё, что слетело с влажных губ Сатору. — Что-то не так? Сам же не раз издевался надо мной. Продолжая елозить по паху, я наклонилась к блестящим губам и прикусила нижнюю, а после облизала место укуса. Решив не торопить события, так и продолжила покачиваться из стороны в сторону, удерживая крошечное расстояние между нашими губами, но не касаясь. Тяжелое горячее дыхание обдавало мою щеку. Распущенные волосы щекотали его шею, а кожа покрывалась мурашками. В комнате с приглушенным светом нависла тишина, нарушаемая лишь нервным дыханием двух людей и легким шорохом одежды от моих плавных движений. Мне хотелось остановить время в это мгновение. Разные эмоции нахлынули на меня, полностью утаскивая на глубину. Я просто сижу сверху на малознакомом человеке, чувствую жар его тела, как вздымается грудь, как твердый член упирается в промежность, готовый разорвать эти надоедливые брюки, как его лицо близко к моему. Кто он? Кто я? Кто мы в это мгновение? Еще недавно я была скорее испугана появлением этого человека в моей жизни, потом слегка винила себя в беспечности, что просто так впустила в свои будни подозрительного мужчину, а сейчас испытываю раздражение от того, что не понимаю, что происходит между нами. Действительно ли это просто секс-партнерство? У меня не было опыта в таких отношениях, от чего я запутывалась в своих мыслях, не понимая, что должна испытывать в такой ситуации. За большим окном Токио привычно переливался огнями — по дорогам неслись машины, люди шли по своим делам. Кто-то — домой, кто-то — развлекаться. Одни ждали зеленого на переходе, другие заходили в местные бары. Мужчины обольщали дам, которые в свою очередь смущенно смеялись. Каждый из них жил свою жизнь, свою историю. Они любили, злились, радовались, строили планы и думали о завтрашнем дне. Может, кто-то, уставший, сейчас идет домой после работы, а придя, обнимет родных или своих животных. С восходом солнца цикличная жизнь начнет новый круг — и к вечеру вид из моего окна будет таким же, как и сейчас. Но в моей спальне этот вечер развеется с первыми лучами и неизвестно, повторится ли еще раз. Ведь это общение, очевидно, очень хрупкое и непостоянное. С другой стороны, всё так просто — нет обязательств и ответственности. В этом есть свой шарм этих «свободных отношений». А все мои противоречивые мысли и чувства — скорее придуманные мной проблемы. Сейчас ничего не имеет значения, кроме животной похоти. У меня нет прошлого, да и будущее неважно. Неважно, чем я занимаюсь, о чем думаю — вообще ничего. Я существую только в этом отрезке наслаждения, отдаваясь ему полностью. Может, так себя чувствуют люди, которые принимают наркотики? Весь мир перестает существовать, концентрируясь только на удовольствии. Мне нравится то ощущение, которое дает этот мужчина. Он ничего не знает обо мне, как и я о нем. Наши встречи посвящены только одному — секс, похоть, разврат. Словно дикие звери в джунглях встретились для спаривания, а после растворились в зеленых зарослях — и, возможно, никогда больше не встретятся. Я хочу взять всё до последнего. Раствориться в этой постели, забыть про мир вокруг, ощущать только жар от тела, прикосновения… Чувствовать внутри твердый член, который трет стенки влагалища и создает приятные волны в каждом уголке сознания. Мне хочется верить, что слова подруги были сказаны лишь бы заполнить диалог, и я всё еще остаюсь собой — просто нашла игрушку в постели, из-за которой мне нет нужды тереться в разных клубах и барах. Теперь я могу получать свой любимый секс у себя дома — вот и всё. Хотя одно всё-таки надо обсудить… Может, мы и никто друг другу, но соблюдать уважение необходимо. Из-за того, что интимная близость с ним настолько хороша, я действительно с радостью прихожу по первому зову ради порции этого удовольствия. Только сегодня до меня дошло, что за всё это время я не писала ему первая. Он захаживал достаточно часто и удовлетворял мои сексуальные потребности настолько, что мне просто не хотелось дополнительно искать кого-то. Но… не делает ли меня такое общение зависимой и использованной? Анализируя всё, я неосознанно сильнее сдавила его запястья, впиваясь почти до красных царапин в светлую кожу. Возможно, таким образом я хотела показать самой себе, что он в моих руках тоже. Сатору, как всегда, был в рубашке, верхние пуговицы которой расстегнуты. Плоским языком я провела влажную дорожку почти от ключиц до мочки уха, за которую в последствии укусила. Понятия не имею, что сейчас чувствует мой партнер и чего хочет, но я хочу убедиться, что моя личность остается всё такой же эгоистичной и самостоятельной. Приподнявшись, я взглянула в его глаза — они были расслабленны и слегка затуманены. Он ничего не делал, просто лежал подо мной, позволяя играть в эту дурацкую игру. Отпустив запястья, мои руки нетерпеливо схватились за пуговицы на рубашке. Одна за другой они поддавались под пальцами, пока последняя преграда не была преодолена. Запустив ладони под ткань, я скользила по горячей коже, разводя мешающую ткань в стороны. Под пальцами переливались твердые мышцы, напряженные от моих прикосновений. Сидя сверху, мне открылся прекрасный вид — слегка растрепанные волосы, томный взгляд, следящий за каждым моим движением, светлая кожа, рельефный торс и грудь, которая неторопливо вздымалась под хриплым дыханием. Мне чертовски нравится это тело. — «Хочу его, хочу, чтобы он был только моим, хочу, чтобы только я видела его таким» — мысли бесконтрольно пронеслись в голове, словно ураган, словно это сказало мое подсознание, а не осознанная часть меня. Будто голодная, я прильнула губами к правому боку и начала усыпать пылающую плоть мокрыми поцелуями, иногда облизывая слегка солоноватую кожу. Мои поцелуи и укусы были далеки от нежности — хотелось, чтобы он был весь покрыт следами моего присутствия. Дойдя до груди, я несколько раз жадно втянула в себя горячую кожу, а сосок сначала облизала, а после прикусила, оставляя на нем влажный блеск. Сатору дернулся, напряжение прошло по его телу, а из груди вырвался короткий рык. Не хочу отпускать его… Поднявшись губами выше, к переходу плеча в шею, я впилась в кожу, будто вампир из фильмов ужасов, вбирая ее со всей силой, оставляя кроваво-багровые отметины. Хоть я и разозлила его своим опозданием, на удивление, он позволял мне делать все, что хочу, и не вмешивался. Выпрямившись, я стянула с себя кофту, оставаясь лишь в кружевном белом бюстгальтере, сквозь тонкую ткань которого виднелись затвердевшие от возбуждения розовые соски. Они покалывали и терлись об материал, заставляя меня выгибаться, желая скорее дать груди свободу… но сначала я хотела получить еще один поцелуй. Пока я наслаждалась его горячими губами, руки мужчины скользнули к застежке лифчика, и одним движением он расправился с замком. Бретельки медленно сползли по плечам, обнажая мою грудь. Ткань упала вниз, и ненужная тряпка была отброшена куда-то в сторону. Теплые ладони гладили мои плечи, иногда убирали с шеи длинные волосы, которые щекотали кожу, будто легкое перышко. Когда внизу живота уже ныло невыносимо, я дрожащими пальцами расстегнула ремень, после — ширинку, и запустила руку в штаны. Горячий, твердый… пальцы ощущали, как кровь пульсирует в набухших венах. Все эти действия происходили во время ленивого поцелуя, который прерывался его тяжелым дыханием и нетерпеливым мычанием. Конечно, чем дольше дразнишь, тем слаще награда, но я и сама уже дрожала от желания ощутить его в себе. Нетерпение переполняло, заставляя действовать. Приподняв юбку, я выпустила член из тесного плена брюк, отодвинула в сторону тонкие трусики и, направив головку к влажному входу, медленно насаживалась. Глубоко. Горячо. Я зажмурилась, прокусив нижнюю губу, когда он заполнил меня полностью. Рука скользнула к шее, а голова откинулась назад. — Как же чертовски хорошо… — выдохнула я в пространство, прежде чем встретиться взглядом с ним. — Такая инициативная сегодня, что аж неловко от того, что просто лежу и ничего не делаю… — теплые ладони гладили мои бедра через складки юбки. Я начала двигаться — медленно, плавно, наслаждаясь каждым сантиметром, каждым толчком. Ладони скользили по своей коже — живот, грудь, шея… Я забывалась в своих ощущениях, эгоистично наслаждаясь только своим удовольствием. Обожаю это томное, тягучее движение, как он растягивает меня изнутри… Волосы свисали со спины, щекоча поясницу, а ладони Сатору неторопливо ласкали бедра и грудь, то сжимая упругую плоть, то нежно проводя по горячей коже. Умиротворение. Я ощущала умиротворение, когда ничего не важно, остались только два слегка вспотевших тела, соединенные в медленном, сладком ритме. Приглушенный свет, тихая атмосфера, которую нарушало только возбужденное дыхание, легкие стоны и шелест ткани. В отражении большого окна можно было увидеть, как мы двигаемся в унисон, как его крепкие руки сжимают мое тело, как мои бедра плавно насаживаются на твердый, пульсирующий член. Хотелось, чтобы этот момент длился вечность. Внизу живота начинало тянуть сильнее с каждым движением. Наклонившись к мужчине, я приняла позу, которая позволяла двигаться быстрее, и, скрепив наши губы поцелуем, начала насаживаться более интенсивно. Сатору подмахивал бедрами в такт, сжимая мои ягодицы и помогая им двигаться. Чем жарче накалялась атмосфера, тем настойчивее становились мои поцелуи. Сначала по шее, потом снова к губам, пока я не утопала в этом наслаждении. Мощный оргазм окатил меня с головой, словно на раскаленное тело вылили ведро ледяной воды. Мурашки пробежали от затылка до самых пяток. — Аххх… — длинный, протяжный стон сорвался с моих губ, прерывая влажный, ленивый поцелуй. Последние несколько толчков по чувствительным стенкам еще больше растянули наслаждение, пока твердый член не задержался глубоко во мне.  Сатору шумно выдохнул, прикрыв глаза, а по напряженной шее проступили жилки. — Мгх… Я лежала на нем сверху, прижимаясь липкой грудью к горячей коже, и просто смотрела в его чуть затуманенные глаза. Ни слов, ни лишних движений — только взгляды. Почему с ним я каждый раз кончаю по-разному? Каждый оргазм уникальный. Один жесткий, обжигающий, другой долгий, плавный. Но всегда такой мощный, что кажется, будто душа на секунду покидает тело. Сегодняшний был именно таким — долгим, томительным. Ноги дрожали, внутри приятно пульсировало, а по коже еще долго гуляли горячие волны. Член все еще оставался внутри, наполняя меня до конца, продлевая экстаз. Грудь вздымалась в такт его дыханию, мы словно дышали одним воздухом. Не выдержав веса головы, я рухнула лицом в широкое плечо, утыкаясь в горячую кожу. Пахнет чем-то терпким, дорогим — смесь мужского пота, парфюма и чего-то неизвестного мне, не мускус, но похожее на благовония. Крепкие руки сомкнулись на моей спине, прижимая сильнее, будто Сатору хотел стереть любое пространство между нами. Мне не хотелось шевелиться. Хотелось вот так и остаться. Прижаться, слушать его сердце, чувствовать это тепло, как ребенок, который нашел укрытие. — Я кончил в тебя… — голос был тихим, но хриплым. — Поспешили и забыли про защиту. — Ничего, разберусь… — пробормотала я, не открывая глаз. — Но лучше не злоупотреблять. Экстренная контрацепция — не смертельно, но не хочу пить таблетки часто. — Устала? — Хм… Немного… День был насыщенным, к тому же… Я лениво слезла с него, рухнув лицом в постель, которая пахла лавандой. Ткань простыней была мягкая, шелковистая, убаюкивала. Теплое семя медленно вытекало из меня, оставляя липкий след на бедрах — странно, но это тоже было приятно. Помимо ужина с подругой и шопинга, сегодня утром я вымоталась на тренировке в зале. Знала бы, что вечером меня ждет другое кардио — не пошла бы. Хотя, наверное, ни за что бы не отказалась. В довесок к этому мне принесли отчеты по прибыли с салонов, сдачи недвижимости и депозитов. Куча цифр, схем, графиков. Но в итоге я поняла одно — денег на счетах скопилось больше, чем достаточно. Теперь вопрос в том, как их приумножить. Инвестировать в ресторанный бизнес? Может, открыть небольшую кофейню? Или выкупить несколько квартир в новом жилом комплексе, пока они дешевые, а через год перепродать вдвое дороже? Я потратила половину дня на анализ рынка, но так и не решила. Как бы много ни было денег сейчас — мне хочется больше. Чем богаче я становлюсь, тем сильнее чувствую, что отмываю себя от прошлого. Независимость — вот что по-настоящему важно. Роскошь — это компенсация за испорченное детство. Якудза… Это слово не вызывает у меня ни страха, ни ненависти, ни презрения — только личную злость. Не потому что это преступный мир. Плевать на закон, плевать на моральные принципы. Проблема в другом — в той холодной атмосфере, в которой я росла. В школе меня сторонились. В университете — тоже. Мало кто решался подойти к дочери главы якудза. Люди видели в моем лице только деньги, опасность и проблемы. Какой я могла вырасти в такой среде, кроме как расчетливой, высокомерной и независимой женщиной? Никакой любви, никакого принятия — только холодные правила и ожидания. Секс — это единственное, что дает мне иллюзию свободы. В постели я могу быть обычной, могу быть любой — пока никто не знает, кто я. Но правда в любом случае всплывет. Сатору ничего обо мне не знает. А если узнает? — Эй… — мягкий толчок в бок вернул меня обратно. — А? Не знаю… Может, еще разок? Просто задумалась, — сонный голос, будто каждое слово дается с трудом. Я даже не заметила, как снова погрузилась в свои мысли. Стоило разрядке пройти, как вместе с ней растворился внутренний стресс, тело обмякло, а мозг отключился. В такие моменты я забываю, что рядом кто-то есть. Забавно… Ведь это именно он помог мне почувствовать себя так. — Ну… — с легкой ухмылкой, Сатору резко подался вперед, вырывая меня из задумчивости. — Я еще не устал… и точно хочу еще. Прежде чем я успела что-то ответить, его пальцы уже ловко стягивали с меня юбку и остатки одежды, параллельно расправляясь со своей. На горячей коже остались влажные следы его ладоней, от которых тело снова начинало трепетать. — Так… сегодня уже не важны презервативы? — Тцц… — я цокнула языком, но решила уже воспользоваться этой ситуаций на полную — Ладно. Может, не было особой разницы — но мне нравилось. Будто эта вязкая теплота внутри — что-то… грязное, запретное, но чертовски приятное. Став на колени, он приподнял мои бедра, укладывая их на своих ногах. Гладкий член, снова твердый и налитый, медленно скользил вдоль влажной промежности, разгоняя поднимающееся возбуждение. — Черт… — выдохнул он, — ты бы видела, как развратно выглядит твоя киска, из которой течет сперма… — Пальцы грубо раздвинули влажные губы, открывая грязное зрелище. Я отчетливо чувствовала, как беловатая масса медленно вытекала наружу, смешиваясь с липкой влагой. — Дико возбуждающе. — он провел подушечкой пальца по узкому входу, собирая сперму и толкая обратно внутрь, медленно, глубоко. — Это зрелище, от которого хочется заполнять тебя снова и снова… Пока твое тело не начнет просить этого без слов. Пока ты сама не начнешь умолять, чтобы я оставлял в тебе все до последней капли. Резкая волна стыда пронзила грудь, заставив щеки вспыхнуть. Не думала, что такие подробности могут меня смутить… но почему-то это только сильнее заводит. Никаких фильтров, никаких прикрас — просто грязная правда, от которой становится только горячее. — Ты этого хочешь, да? — пальцы резко вошли на всю длину, заставляя ее вскрикнуть, но тут же замерли. Он нарочно держал их неподвижно, глубоко внутри, пока она не начинала жалобно скулить, сама подаваясь бедрами вперед. Он снова начал входить в меня, но на этот раз мучительно медленно, будто нарочно заставляя прочувствовать каждый сантиметр. Член растягивал все внутренние стенки, снова заполняя до упора, доводя до сладкого напряжения и вынуждая сжиматься сильнее. — Ах… — глаза сами закрылись, голова откинулась назад, дыхание стало прерывистым. Все мысли снова улетучились — осталась только пульсация между ног и чувственное трение, которое накатывало волнами удовольствия. Ладони Сатору крепко держали мою талию, направляя движения, не позволяя ускользнуть. — Так хорошо… Я даже не заметила, как это вырвалось само, будто из глубины подсознания. Обычно я избегала таких слов, считая, что стонов вполне достаточно, чтобы дать понять, как мне приятно. Но сейчас они прозвучали безо всякого контроля — честно, искренне. — Мне тоже… — его ответ выбил воздух из легких. Тепло разлилось по груди. В первый момент я даже подумала, что ослышалась — он никогда не говорил таких вещей во время процесса. Обычно всё ограничивалось грязными комментариями или колкими подначками. Но сейчас его голос был низким, мягким… почти ласковым. Неожиданно. Его сильные пальцы еще крепче сжали мою талию, удерживая в нужном ритме. Я обвила ноги вокруг его спины, прижимаясь ближе, впитывая жар мужского тела. Медленные толчки пронизывали насквозь, оставляя внутри горячие волны. Я закрыла глаза, отдаваясь процессу целиком. Чувствовала, как ладони Сатору гладят мой живот, скользят по груди, медленно сжимают покалывающие соски, пробуждая дрожь внизу живота. А потом его губы начали покрывать мою шею поцелуями — растягивая удовольствие. Горячий язык оставлял мокрые дорожки на вспотевшей коже, доходя до ключиц, а потом ниже… ниже… Когда он добрался до груди, я невольно выгнулась, сильнее подставляя её под ласки. Сосок исчез в горячем рту, а мягкие губы жадно сомкнулись, втягивая нежную плоть. Зубы слегка прикусили набухший бугорок, вызывая новый приступ дрожи. — Ах…  — я простонала, перебирая пальцами его влажные волосы. Он даже не ускорял темп — просто наслаждался процессом, выводя меня из себя медленными, почти мучительными ласками. Казалось, он хотел растянуть этот момент как можно дольше… и я не могла сопротивляться.  Жар внизу живота начал стремительно нарастать, собирая удовольствие в одну точку, чтобы разорваться фейерверком внутри. Сатору приподнялся, усиливая толчки — движения стали быстрее, резче, жаднее. Одна рука крепко удерживала мое бедро, другая скользнула по горячей коже от низа живота до шеи, обхватив ее чуть сильнее, чем следовало. Большой палец лег на мои губы, придавив их Я тут же приоткрыла рот, обвила язык вокруг его пальца, мягко втягивая в себя, поглядывая на него из-под полуопущенных век. Сатору шумно выдохнул, толкаясь сильнее, как будто я только сильнее распалила в нем похоть.  Отпустив сжатое одеяло, я провела ладонью по своей груди, сжимая податливую плоть, лаская и щипая набухшие соски. Зубами прикусила его палец, продолжая сосать и поглядывать снизу вверх. — Черт… — процедил он сквозь зубы и вонзился глубже, пробивая меня до самого конца. Руки мужчины сжали мои бедра так сильно, что кожа покрылась алыми следами, пальцы врезались в нее почти до боли. Толчки стали грубее, мощнее, но я уже не могла ни сопротивляться, ни подавлять свои ощущения — только выгибалась в ответ, цепляясь пальцами за белоснежное одеяло. Жар в теле сгустился в тугой, пульсирующий комок, который с каждой секундой разгорался сильнее. Когда терпеть было уже невозможно, меня накрыло, как цунами — тело выгнулось дугой, а горло прорезал низкий, почти животный стон. — Мгх… — сорвалось с губ, пока я зажмуривала глаза, тоня в блаженной эйфории, которая разливалась горячими волнами от самой глубины. Это чертовски хорошо… Как же хорошо… Мое тело разрывало от удовольствия, окутывая каждую клетку, каждый уголок, доходя до кончиков пальцев — что на ногах, что на руках. В ушах раздался привычный звон, от чего на некоторое время весь мир перестал существовать для меня, пока я не вернулась в реальность. Пока я летала в облаках, он продолжал входить в меня — медленно, глубоко, выдавливая из меня протяжные стоны, но после нескольких интенсивных толчков замер, нависая надо мной. Открыв глаза, я смотрела прямо в его прекрасные, словно летнее небо, глаза. С кончика носа на мою щеку упала капля пота, а на волосках челки собрались мелкие капли — он так возбуждающе выглядел в этот момент, что внутри снова потянуло сладкой болью. Словно в омуте, не до конца отдавая отчет своим действиям, я протянула руку к его щеке, ласково поглаживая горячую кожу. —«Такая мягкая…» — подумала я. Как у мужчины может быть настолько нежная кожа? Идеально ровный тон, ни одного прыщика, ни единой забитой поры… Она словно фарфоровая. До чего прелестно. Сатору опустился ниже, притянувшись к моим губам за завершением это очередного акта удовольствия. 

***

Пока Сатору был в душе — обычно он принимал первый — я перевернулась на бок и смотрела на переливающиеся огни за окном. — «Что-то я и правда устала…» — не заметив, после этой мысли слегка задремала под тихий шум воды из ванной. Теплая рука прошлась по волосам, убирая их в сторону, по шее пробежал холодок, который сменился на теплое дуновение, а после — мягкий поцелуй. — «Так приятно…» — и еще один, чуть ниже. — «Такие нежные. Как приятно…» Сквозь эту дремоту не сразу осознала реальность, даже подумала, что это сон, но спустя секунду понимание медленно вернуло поплывший разум. — Нет! Прекрати! — подорвавшись в секунду, я резко пнула Сатору в бок. — Ты чего? — выглядел он искренне непонимающим. — Ничего. Просто не делай так. Мне не нравится, — бросила я сухо, стараясь не смотреть в глаза. Желая поскорее уйти, скрылась в ванной, хлопнув дверью. Прислонившись к стене, держалась рукой за то место, которое он целовал, будто могла стереть с кожи эти нежные прикосновения. — «Слишком нежно. Если приходит просто трахать, то пусть трахает. Придурок.» Как и ожидалось, когда вышла из душа, в квартире царила давящая тишина. В этот раз почти не осталось напоминаний о его присутствии — ни использованных презервативов, ни какого-либо другого напоминаниям кроме помятой постели. Испарился так же, как и появляется. Ну, оно и к лучшему. Совместное времяпровождение помимо секса — лишнее и мне не нужно.