Теперь ты мой

      Шадоу Милк радостно смеётся, пока Пур Ванилла изящно закручивает его в танце на абсурдно большой шахматной доске. Его ногти впиваются в тесто рук Шадоу Милка, когда он ведёт их двоих в быстром вальсе, а джокер смеётся от ощущения дрожи, которое сопровождает его в порыве танца.       Если бы кто-то другой пустил ему кровь, то он бы превратил его в рисунки на игральных картах быстрее, чем он успел бы солгать. Но это был Пур Ванилла. Его партнёр, его драгоценнейшая марионетка.       Только его.              Музыка набирает обороты, мрачная и энергичная она доносится из невидимого оркестра. Шадоу Милк не уверен полностью, откуда она звучит, но сейчас его это не волнует. Они стремительно движутся по массивной шахматной доске, кружась так быстро, что почти врезаются в большие фигуры, расположенные на поле, но никто не хочет сбавлять ход.       Пур Ванилла довольно хороший танцор, поэтому Шадоу не направляет его в танце с помощью нитей, обвитых вокруг кистей Ваниллы. Он польщён тем, что ему вовсе не нужно принуждать пленника. Пур Ванилла полностью принял обман, и Шадоу Милк не мог быть не счастлив. — Как себя чувствуешь, Нилли? — он издевательски спрашивает. Несмотря на хмурый, тоскующий взгляд, который опустился вниз на него, Шадоу замечает блеск незнакомой ему эмоции в потускневших глазах: — Я ничего не чувствую. Шадоу Милк смеётся, а упругие нити на кистях обворачиваются тугим кольцом сильнее: — Ты можешь врать лучше, глупыш! Попробуй снова.       Разноцветные глаза вспыхивают, и было ли это раздражение или что-то другое, Шадоу сказать не может. Вместо ответа Пур Ванилла перемещает руки и поднимает партнёра, полностью отрывая его от земли. Шадоу хохочет сильнее, весело замахав ногами в тот короткий момент, когда он был в воздухе. — Ладно, не отвечай, — он попытался казаться обиженным и раздражённым, но маска сразу же раскололась от неконтролируемой улыбки, ведь эти удивительно грубые руки вновь вернулись к нему.       Они всё кружились и кружились, а тёмно-синяя мантия Пур Ваниллы красиво трепетала и заворачивалась с каждым новым поворотом на шахматной доске. Если бы они были печеньями поменьше, то от быстро сменяющихся чёрных и белых узоров закружилась бы голова. Снова и снова Шадоу то закручивали, то поднимали, и всё, что он мог делать, так это безудержно смеяться. Спустя целую вечность заточения в этом чёртовом дереве он наконец-то чувствовал себя победителем.       Всё же танцы ему наскучили. Но к счастью для него вторая половинка сразу же заметила это.       Как только он хочет натянуть нити, чтобы остановить Пур Ваниллу, он тут же оказывается грубо прижатым к фигуре короля, воздух резко выбивается из лёгких от сильного толчка. Шадоу Милку не дали шанса вздохнуть бледные пальцы, сильно сжавшие его шею, закрепляя его под странным углом у изгиба фигуры.       Он начинает задыхаться, и Пур Ваниллу, кажется, это только ободряет сильнее, поэтому он сжимает шею крепче. Чёрные точки скачут и мерцают перед глазами от недостатка воздуха, а он…       Ничего не делает.       Пур Ванилла наклоняется ближе, настолько близко, что Шадоу Милк может видеть собственные расширенные зрачки в отражении: — Я твой, не так ли? — На-хах, — он захлебнулся, — навсегда. — Конечно, — рот Пур Ваниллы слегка кривится в жестокой усмешке, а Шадоу вовсе не предпринимает каких-либо действий, чтобы убрать руки, перегораживающие воздух. Нити марионетки мерцают в воздухе, ненатянутые и неподвижные по воле Шадоу Милка, — а ты мой, верно?       Это глупый вопрос. Конечно, Шадоу его, он не думал иначе. Они принадлежат друг другу полностью с того самого момента, когда Пур Ванилла окунулся в ту реку.       Пальцы на шее вонзились глубже в мягкое тесто. Глаза Шадоу закрыты, его голова приставлена к шахматной фигуре. Больше не способный говорить, он наклоняет голову назад к фигуре, возле которой его силой заставили стоять. Хотя Шадоу был на пределе своих возможностей, он всё ещё желал чувстовать эти руки.       К огромнейшему разочарованию, его резко отпускают, и он без поддержки падает на колени. Он судорожно ловит ртом воздух, пока рука тянется обхватить саднящее горло.       Оу, у него определённо будут самые замечательные синяки.       Он смотрит сквозь пелену слёз, как Пур Ванилла делает шаг назад, тёмно-синяя одежда сливается с темнотой, окружавшей их. Шадоу не отводит взгляда от пленника, который намеревается уйти. Глаза Ваниллы распахиваются в шоке, когда переливающиеся нити натягиваются вокруг его конечностей, и Шадоу заставляет его упасть на колени перед ним: — Пытаешься так быстро сбежать да, Нилли? , — он процедил, — Ты не сможешь этого сделать.       Шадоу Милк быстро быстро тянет чужой воротник на себя, сталкивая свои и чужие губы, перед тем как Пур Ванилла успеет вымолвить слово. Это яростный поцелуй. Их зубы сталкиваются, потому что они пытаются укусить, прокусить губы друг друга. Шадоу Милк приходит в восторг, ощущая привкус собственного джема на языке. Со стоном вздыхает, когда рука ложится на чернильные волосы, с усердием натягивая пряди. И всё это время Пур Ванилла пытается протолкнуть свой язык в рот шута и взять полный контроль над процессом.       Шэдоу пытается взять инициативу на себя, но каждая попытка укусить язык заканчивается тянущей болью от железной хватки в волосах. Он стонет от боли, всё так прекрасно, всё идеально, он– — Пур Ванилла? Пур Ванилла!       Раздаются раздражающие голоса где-то вдалеке, и Пур Ванилла разрывает поцелуй, пряча лицо в вычурном воротнике джокера. Шадоу тихо кипит от злости и по-хозяйски обхватывает плечи пленника.       Джинджербрейв и его группка идиотов. Как Пур Ванилла вообще мог защищать их?       Нет, Шадоу Милк не будет с этим разбираться. В любое другое время он бы прыгал от счастья от возможности попытать героев, но они выбрали неудачный момент попытаться найти его Пур Ваниллу.       «Блэк Сапфаер, — он про себя позвал помощника, — убери этих идиотов отсюда!»       Снаружи шахматной комнаты доносится сильный грохот, за которым немедленно следуют три высоких пронзительных крика. Вскоре он слышит голос Сапфаера и улыбается про себя. О, его слуги. Иногда они правда полезны. Иногда.       У него есть более важные дела, на которых ему нужно сосредоточиться. Пур Ванилла, ранее обмякший в крепких объятиях, начал осыпать лёгкими поцелуями шею партнёра, разрисованную синяками: — Не пойдёшь за ними, Нилли? — Пур Ванилла что-то промурлыкал в шею Шадоу, что заставило тихо захихикать от приятных ощущений. — Нет, сейчас они не важны — Конечно они не важны! — Пур Ванилла поднимает голову, чтобы встретиться взглядом с Шадоу, который готов вот-вот взорваться от счастья, когда видит эти глаза, горящие желанием, некогда отражавшие всю нежность. Красный джем всё ещё разман на губах, и шут старается скрыть дрожь предвкушения: — Так, на чём мы остановились?       В этот раз Пур Ванилла начинает поцелуй. Действие выходит таким же резким и кровавым, как в первый раз, разве что без страха быть прерванными. Шадоу Милк полностью обвивает руки вокруг плеч партнёра, улыбаясь одними губами.       Мой.