За гранью переубеждений||драмиона

Гермиона не хотела идти. Серьёзно, зачем ей вечеринка? Громкая музыка, толпы студентов, алкоголь — всё это было ей чуждо. Но Джинни буквально втащила её в спальню, распахнула шкаф и начала перебирать платья — Ты не можешь вечно прятаться в своей комнате, — твёрдо сказала она, вытаскивая что-то светло-синее, — ты пойдёшь — Я не уверена, что... — Ты пойдёшь, — повторила Джинни, сжимая её плечи, — хотя бы на пару часов Гермиона тяжело вздохнула, но не стала спорить. уже было шумно. Кто-то смеялся, кто-то танцевал, в воздухе витал запах сливочного пива и чего-то покрепче. Гермиона стояла у стены, сжимая в руках стакан с тыквенным соком — Ну давай, Грейнджер, расслабься, — ухмыльнулся Джордж, протягивая ей что-то в тонком стеклянном бокале, — не бойся, это не отрава Она нерешительно посмотрела на него. — Что это? — Просто попробуй Она сделала глоток. Напиток обжёг горло, но вскоре внутри разлилось приятное тепло — Видишь? Совсем не страшно, — подмигнул Джордж и скрылся в толпе Гермиона облизала губы. Её щеки уже слегка горели, но в голове стало легче, даже шум не раздражал так сильно — Не думал, что ты способна расслабляться Холодный голос заставил её вздрогнуть — Малфой, — выдохнула она, поворачиваясь к нему Драко стоял чуть поодаль, держа в руках бокал с вином — Интересное зрелище, — ухмыльнулся он, — мисс "я лучше всех" впервые решилась выпить Гермиона закатила глаза — Почему ты не можешь просто оставить меня в покое? — Потому что это слишком весело, — он сделал глоток, не сводя с неё взгляда Гермиона проигнорировала его. Она повернулась, собираясь уйти, но наткнулась на какую-то крепкую грудь — О, какая встреча Перед ней стоял высокий парень из Пуффендуя. Его она знала плохо, но он уже выглядел подвыпившим — Гермиона, да? — он усмехнулся, проводя пальцами по её руке. Она отступила назад — Я не думаю, что... — Да брось, не будь такой зажатой, — он наклонился ближе, от него пахло алкоголем, — просто потанцуй со мной Он запустил руки под её платье — Руки убери Мгновение — и парень уже был оттеснён в сторону. Перед Гермионой стоял Драко, его лицо было напряжённым, а взгляд полон ярости — Чего ты... — начал пуффендуец, но Драко лишь толкнул его в сторону — Исчезни, пока я не сделал это больнее Парень буркнул что-то себе под нос, но скрылся в толпе Гермиона всё ещё стояла, тяжело дыша — Ты... зачем... — Просто заткнись, Грязнокровка, — бросил Малфой, оборачиваясь к ней Она не смогла больше сдерживаться. Всё, что накопилось внутри, выплеснулось наружу. Она разрыдалась прямо перед ним, опускаясь на пол Драко замер — Мерлин... Но Гермионе было всё равно. Она просто хотела исчезнуть Гермиона чувствовала, как её грудь сдавливает, воздух с трудом попадал в лёгкие, перед глазами всё плыло, а шум вечеринки превращался в оглушающий гул, словно весь мир кричал ей в уши, не давая прийти в себя Её пальцы дрожали, слёзы стекали по щекам, тело било ознобом, она чувствовала, как всё внутри разваливается на части, и с этим ничего нельзя было сделать — Грязнокровка, прекрати Голос Малфоя прорезался сквозь шум, он был резким, напряжённым, но неожиданно близким — Перестань, ты устраиваешь сцену Она сжалась сильнее, судорожно глотая воздух, но не могла взять себя в руки, не могла остановить себя, не могла подавить разрастающуюся внутри боль, которая накрывала её, лишая всякого контроля Руки сжались, ногти впились в ладони, дыхание сбилось, перед глазами потемнело, ноги стали ватными, а колени предательски подогнулись, она упала на пол, не в силах больше держаться, всхлипывая и задыхаясь от истерики —блять, Грязнокровка В следующий миг чьи-то руки обхватили её, удерживая, не давая рухнуть полностью, она почувствовала, как кто-то крепко сжал её плечи, но даже через дрожь она поняла, что это был Малфой — Дыши, слышишь меня, блять, дыши Его голос был напряжённым, но в нём не было насмешки, только непонимание и... холод Она зажмурилась, стараясь сконцентрироваться, но её тело продолжало содрогаться в неконтролируемых спазмах, горло сдавило, дыхание прерывалось, и она не могла взять под контроль свои эмоции, всё внутри тряслось, сердце бешено колотилось, а руки сжались в кулаки до боли —Грязнокровка, ты меня слышишь Она не ответила, не могла, только судорожно сглотнула, но тут почувствовала, как тёплые пальцы сжали её запястья, удерживая, не давая снова впиться ногтями в кожу — Не делай этого,ебанутая,ты только хуже себе сделаешь Он не отпускал её, его хватка была крепкой, но не причиняла боли, он просто держал её, не давая окончательно сломаться — Всё пройдёт, просто дыши глубже Его голос звучал тише, спокойнее, уже не таким колким и раздражённым, он по-прежнему был Малфоем, но в этот момент... в этот момент он был тем, кто не давал ей утонуть Гермиона судорожно втянула воздух, пытаясь взять себя в руки, сконцентрироваться на голосе Малфоя, на его прикосновениях, на том, что он здесь, рядом, что он... помогает ей Она не знала, сколько прошло времени, но дрожь в её теле постепенно стихла, дыхание стало ровнее, только слёзы всё ещё текли по щекам, но даже они медленно останавливались — Всё нормально, — сказал он чуть тише, — ты в порядке Она медленно подняла на него взгляд, её глаза были покрасневшими, лицо мокрым от слёз, но она наконец смогла разглядеть его выражение, там больше не было злости, только растерянность и... тень беспокойства — Почему ты... Она не успела договорить, он лишь покачал головой, отпуская её запястья, но не отстраняясь — Просто... не делай больше так, ладно Гермиона сглотнула, её губы задрожали, но в этот момент она поняла, что хоть на секунду, хоть на мгновение, но была не одна *** Шаги эхом разносились по пустому коридору, холодные стены давили со всех сторон, воздух был густым, тяжёлым, словно пропитанным напряжением, которое витало между ними Гермиона едва держалась на ногах, её тело было ватным, голова кружилась, а дыхание сбивалось, слёзы высохли, оставив после себя лишь усталость и пустоту, она чувствовала, как её ведут вперёд, сильная рука сжимала её запястье, не давая упасть, и она знала, кому она принадлежит — Держись,Грейнджер , мы почти пришли Голос Малфоя звучал сухо, холодно, будто он старался отстраниться, но Гермиона чувствовала, как его пальцы дрожат, хоть он и пытался это скрыть Они свернули за угол, приближаясь к гостиной Гриффиндора, но вдруг Малфой резко остановился, его рука сжалась сильнее, почти до боли, Гермиона подняла голову, её взгляд был затуманен усталостью, но в глазах Драко сверкнуло что-то другое, что-то тёмное, злое Он смотрел на неё, его губы искривились в ухмылке, но в глазах читалось нечто большее, нечто, от чего у Гермионы пересохло в горле — Ты думаешь, что можешь просто так валиться у всех на глазах, показывать свою слабость, а потом ожидать, что кто-то будет тебя жалеть Его голос был наполнен презрением, но за ним скрывалась злость, которая разгоралась всё сильнее, словно он пытался подавить в себе что-то, но не мог — Малфой... Она хотела сказать что-то, но он резко дёрнул её к себе, его пальцы впились в её запястье, а в следующий момент его другая рука взметнулась в воздух, Гермиона зажмурилась, сердце пропустило удар, в груди всё сжалось, но удара не последовало Она открыла глаза, Драко застыл, его рука дрожала, кулак был сжат, но он не смог, он остановился, его дыхание было тяжёлым, а в глазах мелькнула тень сомнения Он резко оттолкнул её, отводя взгляд, его челюсть сжалась, он стиснул зубы, словно сам злился на неё — Грязнокровка Слово сорвалось с его губ почти шёпотом, но оно ударило по Гермионе сильнее, чем любая пощёчина, её руки задрожали, она почувствовала, как внутри что-то рушится, как остатки её сил исчезают, оставляя после себя пустоту и холод Она не знала, что сказать, не знала, как реагировать, её губы дрожали, но слова не находились, она просто смотрела на него, а он на неё, но между ними теперь зияла пропасть, слишком глубокая, чтобы её можно было пересечь Малфой сделал шаг назад, его пальцы дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но в итоге лишь развернулся и ушёл, оставив её стоять одну посреди коридора, разбитую, опустошённую, с эхом его последнего слова, застрявшего в голове *** Холодный ветер бился в окна, ночь окутывала замок мраком, а Гермиона лежала на кровати, бессильно уставившись в потолок, тишина давила, мысли путались, но усталость не приносила облегчения, вместо сна приходило беспокойство, которое не давало ей покоя Она закрыла глаза, пытаясь заставить себя уснуть, но стоило только провалиться в темноту, как перед ней вспыхнул образ — знакомый, до боли родной, её сердце сжалось, когда перед ней возникла Джейн, её младшая сестра, та, кого больше не было, та, кого она не могла спасти — Гермиона, почему ты оставила меня Голос Джейн был тихим, но полным боли, её лицо было таким же, как в последний раз, когда Гермиона видела её — бледное, с запавшими глазами, наполненными страхом и печалью — Я... я не могла, — прошептала Гермиона, её губы дрожали, она тянулась к сестре, но та отступала назад, отдалялась, превращаясь в тень — Ты должна была спасти меня Её голос эхом отдавался в голове Гермионы, словно тысячи иголок вонзались в сердце, паника разрасталась внутри, руки дрожали, дыхание сбилось — Прости, прости меня Но Джейн исчезла, оставив после себя только пустоту и боль Гермиона резко проснулась, её тело было липким от пота, дыхание сбивчивым, руки дрожали, сердце бешено колотилось в груди, ей казалось, что стены комнаты давят на неё, что воздух стал слишком густым, что её собственные мысли душат её Она не могла больше терпеть это, не могла больше сдерживать боль, она встала, руки дрожали, но она не остановилась, её пальцы нащупали холодный металл, и, прежде чем она успела задуматься, лезвие ножа скользнуло по коже, оставляя за собой тонкую линию алой крови Боль приносила странное облегчение, затмевала хаос в голове, глушила крики в сознании, ей нужно было это, хоть что-то, что могло напомнить, что она ещё чувствует, что она ещё жива Но даже это не помогало заглушить голос Джейн, звучащий в её голове, не помогало затушить ту боль, которая с каждым днём разрасталась всё сильнее, поглощая её целиком *** Утро было таким же, как и все предыдущие — серым, холодным, наполненным пустотой, которая не отпускала Гермиону ни на секунду, просыпаться было трудно, подниматься с кровати — ещё тяжелее, но идти в Большой зал было необходимо, даже если есть ей не хотелось совсем Но стоило ей только сесть за стол, как волна усталости и внутренней тяжести накатила с новой силой, голоса вокруг сливались в один неразборчивый шум, а перед глазами всё плыло, она не слушала разговоров друзей, не обращала внимания на то, что кто-то пытался втянуть её в обсуждение предстоящих уроков, всё её внимание было сосредоточено только на еде перед ней, на тарелке, которая казалась бесконечной пропастью, в которую она снова и снова погружала ложку Один кусок, потом другой, затем третий, пятый, десятый, еда заполняла пустоту, хоть и ненадолго, на мгновение казалось, что тяжесть внутри становится меньше, но вскоре желудок сжал неприятный спазм, а в горле появился тошнотворный ком, который невозможно было проглотить Она отодвинула тарелку, ощущая, как дыхание стало тяжелее, руки дрожали, её затошнило, но не потому, что она съела слишком много, а потому, что внутри снова всё переворачивалось, эмоции накатывали волной, которой не было конца — Гермиона, ты в порядке? — голос Гарри прозвучал где-то рядом, но она едва его слышала, словно через плотную стену — Да, просто... устала Она встала, с трудом сделав шаг вперёд, ноги казались свинцовыми, но ей нужно было идти, спрятаться, забыться хотя бы на время, но впереди был урок зельеварения, который обещал быть таким же невыносимым, как и всё остальное *** В подземелье было холодно, и это только усиливало озноб, который не отпускал Гермиону с утра, она с трудом удерживала палочку в руках, когда нарезала ингредиенты, мысли путались, сознание плыло, а рядом послышался знакомый презрительный голос — Удивительно, что ты ещё не утонула в собственных слезах, сучка Малфой, конечно же, Малфой, он всегда находил момент, чтобы подлить масла в огонь, чтобы напомнить ей, насколько он её ненавидит, но сейчас ей не хватало сил даже на то, чтобы ответить, она просто сделала вид, что не слышала, сосредоточившись на зелье перед собой Но стоило ей только добавить последний ингредиент, как котёл дёрнулся, пузырьки на поверхности начали раздуваться, и прежде чем она успела что-то сделать, зелье взорвалось, обжигая кожу горячими каплями, обдавая её облаком пара Крик боли застрял в горле, на коже выступили ожоги, класс взорвался гулом, кто-то засмеялся, кто-то ахнул, а Снейп уже направлялся к ней с мрачным выражением лица, но Гермиона его не слышала, в ушах стоял звон, в глазах темнело, и в этот момент ей казалось, что мир окончательно рушится вокруг неё Запах гари всё ещё стоял в воздухе, а зелье стекало по парте липкими каплями, оставляя едкий след на коже Гермионы, ожоги жгли, но ещё сильнее жгло унижение, которое волной накрыло её, когда кто-то за её спиной громко засмеялся — Вот уж точно грязнокровка — даже зелье сварить нормально не может Голос Малфоя был пропитан ядом, он смотрел на неё сверху вниз с самодовольной ухмылкой, и его слова вонзались в неё, как острые лезвия, окружающие слизеринцы подхватили его насмешку, и Гермиона почувствовала, как её дыхание сбилось — Мисс Грейнджер, в больничное крыло, немедленно, — холодный голос Снейпа пробился сквозь общий шум Гермиона попыталась встать, но ноги не слушались, голова кружилась, желудок сводило от боли, и на мгновение ей показалось, что она снова падает, но чьи-то руки подхватили её, кто-то помог ей выйти из класса, но она даже не обратила внимания, кто именно, мысли были слишком спутанными Больничное крыло встретило её тишиной и запахом зелий, мадам Помфри тут же начала осматривать ожоги, бормоча что-то себе под нос, но Гермиона не слышала её, она просто уставилась в потолок, её сознание плыло, как лодка в бурном море, и ей казалось, что она вот-вот утонет в этой бесконечной усталости Она не знала, сколько прошло времени, но когда комната вновь наполнилась звуками, она услышала приглушённый смех за дверью, и снова этот голос, который она ненавидела — Похоже, Грязнокровка теперь больше времени проводит в больничном крыле, чем в классе, может, ей стоит там и остаться Его слова эхом отдавались в голове, и Гермиона сжала простыню в пальцах, ощущая, как по телу пробегает дрожь, ей хотелось исчезнуть, раствориться в этой пустоте, которая уже давно поглотила её, но даже это было недоступно *** Больничное крыло было слишком тихим, слишком пустым, но даже здесь Гермиона не чувствовала себя в безопасности, слова Малфоя всё ещё эхом отдавались в голове, смешиваясь с болью от ожогов и общей усталостью, которая не отпускала её уже несколько месяцев Она стиснула зубы, пытаясь игнорировать обжигающее чувство на руках, но хуже было то, что жгло внутри, невидимая рана, которая становилась всё глубже с каждым днём, её пальцы нервно сжали край одеяла, дыхание сбилось, и в груди что-то сжалось так сильно, что казалось, она вот-вот задохнётся Дверь тихо скрипнула, но Гермиона не обернулась, ей было всё равно, кто вошёл, ведь никто не мог помочь, никто не мог убрать эту тяжесть, что давила ей на грудь — Гермиона? Голос был тихим, осторожным, и она узнала его сразу — Джинни, конечно, она пришла, даже несмотря на то, что Гермиона не просила её, не хотела, чтобы кто-то видел её в таком состоянии — Всё в порядке, — выдавила Гермиона, но её голос был слишком слабым, чтобы прозвучать убедительно Джинни вздохнула и села рядом, её взгляд был полон беспокойства — Нет, не в порядке, ты так не можешь, — её голос был твёрдым, но мягким, в нём не было осуждения, только искреннее беспокойство Гермиона закусила губу, взгляд её потускнел, и она сжала руки в кулаки, чтобы скрыть дрожь — Малфой опять... — начала Джинни, но Гермиона перебила её — Неважно, я привыкла Слова прозвучали так тихо, что почти растворились в воздухе, но они были правдой, она привыкла, к боли, к оскорблениям, к тому, что её тело и разум будто больше не принадлежали ей самой, а были всего лишь сосудом для чужой ненависти и собственного саморазрушения Джинни смотрела на неё, её губы сжались в тонкую линию — Это ненормально, Гермиона, ты же понимаешь? — в её голосе звучала боль, будто это ранило её не меньше, чем саму Гермиону Гермиона не ответила, просто отвернулась, снова уставившись в потолок, и на её ресницах дрожали слёзы, которые она не позволяла себе пролить